Выспаться, как планировалось, Марту не дали.

Он распахнул глаза задолго до восхода солнца. Долго лежал, пытаясь понять, что же его разбудило.

Костры перегорели. Белёсый дымок стелился низко по-над землёй, теряясь во мраке меж деревьями. Стоянка зверей располагалась слишком далеко, чтобы можно было что-то услышать отсюда, и Март чуть прикрыл веки, напряжённо вслушиваясь в ночь.

Пёс Яна, Буран, открыл глаза, беспокойно глянув на Марта, а потом вдруг и сам поднял голову, вслушиваясь, и тут Март, наконец, чётко различил звук. От стоянки зверей доносились едва уловимые рыдания.

Это разбудило лучше громового раската.

Тихонько, боясь разбудить Яна, Март поднялся на ноги.

Пёс проводил Марта настороженным взглядом, оставшись стеречь своего хозяина.

Тесак уже стоял под тентом импровизированного полевого госпиталя, собирая инструменты и препараты.

Март понял, что Тесак тоже услышал это.

— Ты вовремя, — бросил Тесак, не отвлекаясь. — Похоже, мы нужны там.

Март кивнул.

— Дагир, вероятно, схлестнулся с кем-то в Башне, — сказал он.

Тесак кивнул в ответ.

Если бы кто-то напал на стоянку зверей, они бы услышали не плач, а звуки боя. Так что отряд Дагира, вернувшийся с потерями, оставался единственно возможным вариантом.

Тесак, наконец, окончил сборы, и они вдвоём зашагали туда, где чуткое ухо лекана различало приглушённые женские рыдания.

Вчерашние сани были полны не богатой добычей, а телами убитых. Запалённые собаки, ещё запряжённые в постромки, тяжело дышали, развалившись на снегу у саней. Некоторые были явно подраны и зализывали раны. Снег вокруг них чернел кровавыми пятнами.

Женщины выли тихонько, упав на грудь мёртвых. Такие же тихие, как молчаливые псы рядом, даже в своём горе они помнили о том, что громкие рыдания могут навлечь на становище ещё большую беду.

Одного мёртвого оплакивало по три-четыре женщины, и Март невольно задался вопросом, что станется с ними теперь, когда они остались без кормильца.

Молодых, вероятно, заберут себе другие охотники. А вот что будет с теми, кто вышел уже из детородного возраста… Март тряхнул головой. У него и без того хватало забот. Раненные нуждались в немедленной помощи.

Их успели сгрузить и положить на одеяла поближе к перегоревшим за ночь, но всё ещё пышущих жаром кострам. Кто-то уже подкладывал в тлеющие угли сухие ветви, и потухший было огонь разгорался. Ветви щёлкали, и снопы искр взвивались к сереющему предрассветному небу. Март пошёл поскорее туда.

Какой-то человек в медвежьей шкуре, морда которой почти полностью закрывала его лицо, ходил меж раненными, окуривая их дымом смолистой головешки.

— Губитель… — пробормотал Тесак, запнувшись на секунду, а затем решительно шагнул к ближайшему телу.

Это был Кайрат.

Лежал на одеяле бледный до синевы, закатывая глаза и крупно дрожа, пальцы царапали шерсть одеяла, задевая и снег рядом. Если раньше Кайрайт казался намного старше Яна, то теперь хорошо было видно, насколько он ещё молод.

Над ним, беспомощно глядя на агонизирующего сына, стоял, придерживая ладонью собственную разорванную щёку, Дагир.

Март сразу узнал эти шрамы.

Такие следы оставляли гарпии.

— Уроды? — спросил он, опускаясь на колени перед Кайратом.

Тесак, увидев, что тут ему больше делать нечего, двинулся к следующему.

Человек в междвежьей шкуре прервал свои пляски с головешкой, бросился наперерез Тесаку, пытаясь заступить ему дорогу.

— Я целитель! — выкрикнул он.

— Отлично. — Тесак остановил его, пихнув в грудь сумку с инструментами и лекарствами. — Будешь мне помогать.

Ошарашенный лекарь выронил свою головешку, вцепившись в сумку обеими руками.

Убедившись, что Тесаку не помешают, Март снова перевёл взгляд на Кайрата. Увидел характерные дыры в подреберье. Четыре, по числу когтей. Белая парка вокруг почернела.

Понял, что парнишка потерял много крови и находится в критическом состоянии.

Тесак на месте Марта не стал бы возиться с ним, отдав предпочтение тем, кого можно спасти наверняка. Это было бы разумно…

Дагир стоял над ним парализованный, явно не зная, что делать.

Март стянул перчатки, бросил их в снег.

— Расстёгивай одежду, — велел он отцу парня. — Мне нужен доступ к ране. Горячая вода. Чистая ткань для перевязки.

Дагир вышел, наконец, из ступора. Отнял руку от щеки и, коротко кивнув, рухнул на колени рядом с сыном. Подранная гарпиями щека повисла лохмотьями.

Март отметил для себя заняться этим позже.

А пока ему нужны были инструменты.

В отличие от Тесака он не умел оперировать голыми руками.

И он пошёл туда, где Тесак расхаживал меж кострами, сортируя раненных. Отделяя безнадёжных от тех, для кого ещё можно было что-то сделать.

Отнял сумку у вцепившегося в неё целителя, быстро нашёл необходимое и вернулся к парнишке.

Дагир выполнил его приказание, подготовив всё к операции.

Какие-то женщины, вероятно, жёны Дагира, уже топили на костре собранный в котелки снег, рядом с раненным появилась широкая чашка, куда удобно было бы сливать тёплую воду, а совсем юная девушка, почти девочка, сидела прямо в снегу, разрывая на полосы нечто, похожее на цветастую простыню.

Кивнув удовлетворённо, Март приступил к работе.

У парня был травматический шок. Бледный и покрытый холодным, липким потом, он смотрел в небо над собой, не видя его. Сердце билось учащённо, но пульс едва прощупывался. Дышал он тоже быстро и поверхностно.

Но, несмотря на серьёзную кровопотерю, Март не нашёл кровоизлияний в брюшную полость, а это уже облегчало задачу, даря надежду на благополучный исход.

Он не знал, сколько провозился с Кайратом. Весь мир схлопнулся до куцего одеяла, на котором лежал парень. Март едва видел, что происходит рядом. Когда он давал команды, требуя то придержать край раны, то промокнуть лишнюю кровь, в поле зрения попадали тонкие женские руки. Должно быть, это была та девочка, что рвала цветастые простыни. Но он был так сосредоточен, что не мог бы сказать наверняка.

Когда он закончил, Кайрат лежал уже с закрытыми глазами, потеряв сознание где-то в процессе операции, но дыхание его, как и пульс, выровнялись, стали увереннее и глубже. Март решил, что, раз парнишка пережил эту пару-тройку часов, то, скорее всего, выживет.

Прикрыв перебинтованную рану краем одеяла, Март, наконец, огляделся.

Тесак стоял в ногах Кайрата, курил и смотрел с явным неодобрением.

— Мог бы помочь мне, вместо того, чтобы возиться тут с этим, — буркнул он в ответ на взгляд Марта. — Угробил на него прорву времени.

Март досадливо отмахнулся.

Повернулся к девочке, что помогала ему.

Увидел тёмные круги под заплаканными глазами и кровь, наискось размазанную по щеке. Задался невольно вопросом, как же долго он оперировал парня? Небо было затянуто тучами, жидкий сероватый свет разливался над верхушками деревьев, и невозможно было сказать, то ли это утро, то ли уже наступил полдень, то ли день уже идёт на закат.

— Его нельзя пока трогать, — сказал Март. — Пусть лежит тут. Нельзя кормить. Нельзя поить.

Девушка кивнула.

— Я сооружу навес, — ответила она.

— Я помогу, — сказали из-за спины, и Март узнал голос Яна.

Март оглянулся и не увидел других женщин, которые топили снег, когда он лишь приступал к работе. Жён Дагира. И самого Дагира тоже не было рядом. Март решил, что эта девушка, возможно, женщина Кайрата, раз осталась с ним, даже когда все остальные ушли. Ян бежал уже к лесу, вынув из-за пояса короткое, широкое мачете. Март удовлетворённо кивнул. Эти двое сумеют позаботиться о раненном. Ян, может, и отрёкся от отца, но к брату он, очевидно, всё ещё испытывал родственные чувства.

Март с трудом поднялся на ноги. После нескольких часов, проведённых на земле колени еле разгибались.

— Где Дагир? — спросил он. — Барн, Урал?

— Дагир у Седого, — ответил Тесак, затягиваясь. Его руки тоже были в крови. Было заметно, что он наскоро обтёр их снегом, но на тыльной стороне кистей, там, где тонкой паутинкой серебрились провода датчиков, осталось несколько тёмных пятнышек. — Седой очень зол. Дагир потерял много людей, а вернулся в итоге ни с чем.

Март горько усмехнулся. Седой сам послал Дагира в Башню во второй раз, и винить тут он мог только себя. На мгновение ему стало даже жаль незадачливого патриарха. Лишиться стольких бойцов и навлечь на себя гнев вожака стаи…

Нагнувшись, Март зачерпнул пригоршню снега и принялся стирать кровь с собственных ладоней. Понял, что вновь потерял перчатки. Он не помнил, куда бросил их, сняв.

— Барн с Уралом снова отправились в поиск, — продолжил Тесак. — Присмотреть за выходами из Улья. — Выпустил дым кольцами, проследил, как те поднимаются к серому небу. Дымные колечки терялись в густом, будто подёрнутом дымкой воздухе. Март осознал вдруг, что февраль уже подходит к концу и это — свидетельство первой оттепели. Воздух казался тяжёлым, вязким и пах сыростью.

Оглянулся на подлесок, где Ян, срубив уже три тонких, гибких деревца, обрубал теперь нижние лапы елей для навеса.

— Ян им там больше не нужен, — Тесак сразу уловил течение его мыслей. — Да и сам он не отошёл бы от брата.

Март кивнул благодарно.

Значит, несмотря на неудачную вылазку Дагира, все по-прежнему придерживались изначального плана. Март надеялся, что Седой не передумает и не станет откладывать атаку. В этом стоило убедиться лично.

— Сколько умерло? — спросил Март, кивая на костры, у которых женщины ухаживали за другими раненными.

Тесак безразлично пожал плечами.

— Те семь трупов, что Дагир привёз на санях. Уж не знаю, как они окочурились. По дороге сюда или ещё там, у Башни. Да двое крайне тяжёлых, боюсь, не дотянут до ночи. А твой, — Тесак кивнул на Кайрата, — смотрю, будет жить.

Девушка, городившая навес из принесённых Яном шестов и лапника, бросила благодарный взгляд.

Сам Март не был так уж уверен в этом, но Тесаку он доверял больше, чем себе.

— Раз моя помощь не нужна больше, наведаюсь к Седому, — сказал он и получил ещё одно безразличное пожатие плечами.

Тесак за эти дни явно устал и вымотался не меньше, а может, даже и больше самого Марта.

На миг Март почувствовал острый укол совести за то, что оставил Тесака одного разгребать последствия неосторожной вылазки зверей, но он всё равно не мог уже ничего исправить, да, даже если бы и мог — наверняка поступил так же, постаравшись любой ценой спасти брата Яна. Хотя бы этим искупить вину за то, что отнял у мальчика мать…

Дагир стоял перед Седым понурившись. Ни следа не осталось от того властного, уверенного в себе человека, которого Март видел на совете чуть больше суток назад. Дагир был полностью раздавлен. Болтались почерневшие ошмётки щеки.

Март машинально подумал, что нужно будет заняться этим позже.

Седой тоже глядел мрачно. Кивнул, увидев приближение Марта, и Дагир оглянулся, посмотрел с надеждой.

— Будет жить, — коротко ответил Март, решив положиться на заключение Тесака.

Казалось, гора рухнула с плеч Дагира. Он пошатнулся, провёл ладонью по лбу.

Седой встал. Положил руку на плечо Дагира.

— Ничего. Завтра ты сможешь отомстить за каждого из тех, кого потерял твой клан.

Март невольно порадовался тому, что гнев Седого, вопреки опасениям, был направлен не на Дагира, а на уродов. Впервые пришла мысль, что все эти мёртвые — семеро, погибших у Башни и двое, стоящих одною ногой в могиле — все они кровная родня Дагира. Дети, внуки или, может быть, братья и племянники.

— Значит, всё остаётся в силе, — осторожно спросил Март, боясь ответа Седого.

Но тот решительно кивнул.

— В Башне ждали уроды.

— Как будто знали, что мы вернёмся, — процедил сквозь зубы Дагир. Кулаки его невольно сжались. — Дали взойти на десяток этажей вверх, а потом атаковали со спины. И даже собаки не почуяли их.

Март подумал, что собаки не могли почуять уродов. Те наверняка прошли подземельями, войдя в здание через подвал, а значит, не оставили следов ни вокруг Башни, ни на первом её этаже. Точно так, как вошли туда когда-то, повинуясь приказу Лека, чтобы пленить Тесака. И хотя Март после долгих, упорных поисков так и не нашёл тайных ходов, ведущих в метро из Башни, он был уверен, они там были. Теперь, зная о копателях, Март не сомневался: любой ход мог быть быстро создан и так же быстро без следа замурован.

— Пойдёшь завтра со мной на «Геологическую», — сказал Седой, отечески похлопывая Дагира по плечу. — Возьмёшь себе столько детей и женщин, сколько захочешь.

Март дёрнул уголком рта, но промолчал.

Дагир, кажется, тоже не слишком оценил этот жест вожака. То ли свежа ещё была боль потери, то ли понимал, что, сколько бы женщин и детей он ни взял, на то, чтобы восстановить пошатнувшийся сегодня клан, уйдёт как минимум десять лет, пока эти дети не вырастут и не смогут стать полноценными бойцами.

— Если всё остаётся в силе, — сказал Март, — то я, пожалуй, вернусь на стоянку Губителей. Дел ещё невпроворот. И твоя щека, Дагир, — он обернулся к отцу Яна, — давай зашью.

Седой кивнул, отпуская их обоих.

Они пошли туда, где остался Кайрат и прочие раненные.

— Спасибо, — сказал Дагир, когда они отошли достаточно, чтобы Седой не слышал их больше. — Я твой должник.

Март не ждал благодарности, но кивнул, принимая её.

Возможно, Дагир и впрямь любил эту женщину, Иву, раз её дети, Кайрат и Ян, значили для него больше прочих.

— Я не хочу идти завтра с Седым, — сказал Дагир, оглянувшись через плечо.

А вот этого Март ждал.

Дагир и так потерял слишком много людей и не хотел рисковать оставшимися. А Седой, как ни крути, взял на себя одно из самых опасных направлений атаки. Лишь перед Барном стояла задача сложнее.

— Пойдём со мной, если хочешь, — предложил Март. Теперь он был уверен, Дагиру можно доверять, даже несмотря на то, что произошло между ними ранее. В конце концов, Дагир стал его должником. А к кровному долгу, равно как и к кровной мести, звери относились как никто в Городе.

— Хочу сам убить ту тварь, что управляет уродами, — процедил Дагир, сцепив зубы так, что Март услышал скрип стираемой эмали.

Резко остановившись, Март развернулся к зверю.

— У тебя будет шанс посчитаться, — сказал он. — Запомни только одно. Моя дочь — это не Мать. Даже если она называет себя Матерью. Мать управляет её телом точно так же, как управляет телами всех остальных уродов…. Не смей её трогать, — тихо добавил он.

Ошеломлённый, Дагир лишь коротко кивнул.

Март помедлил, внимательнее вглядываясь в лицо зверя, затем вновь развернулся и молча зашагал дальше.

Ян, уже успевший соорудить навес над Кайратом и теперь занявшийся почти потухшим костром, вздрогнул, увидев отца.

Но, возможно, помня разговор в Башне, Дагир уже не смотрел на мальчишку с такой свирепой ненавистью и обещанием расправы. Теперь в его взгляде сквозила тоска и усталость.

Он мазнул по Яну беглым взглядом и тут же обратился к Кайрату, чья мертвенная бледность напоминала о том, насколько близко подкралась к парнишке костлявая.

Девушка, державшая впавшего в беспамятство Кайрата за руку, улыбнулась, увидев патриарха своего клана. Дагир мягко, отечески улыбнулся ей в ответ, но тут же нахмурил брови, оглядываясь.

Там, где разместили раненных, которыми занимался Тесак, ходила от одного к другому одинокая женская фигурка.

— Где остальные? — спросил он недовольно.

— Ушли спать. — Девушка пожала плечами.

— Суки, — бросил Дагир, сплюнув в костёр. Слюна зашипела, упав на раскалённые угли. — Ну, ничего, они у меня ещё попляшут….

Ян сжался невольно, хотя угроза относилась и не к нему.

Март покачал головой сокрушённо.

— Давай я подлатаю тебе щеку, — сказал он, раскрывая брошенную тут же сумку с инструментами.

Дагир отмахнулся было, но Март жёстко велел: «Сядь!», и тот послушно опустился прямо в подтаявший, сбитый в комковатую кашу снег.

— Не хватало ещё, чтобы завтра ты свалился с жаром от воспаления, — проворчал Март, осматривая рваную рану.

Работы тут тоже предстояло изрядно.

Вздохнув, он взялся за дело.