Сани были длинными, вытянутыми. Каждые — тащила упряжка из шести собак в ней. Сзади, стоя на полозьях и держась за высокий поручень, погонщик управлял собаками, направляя их длинным, лёгким шестом. Полозья да и сами сани выглядели не кустарной поделкой, а артефактом, выброшенным на Аррет одним из многочисленных сдвигов и лишь немного доработанным местными умельцами для своих целей.

Когда сани подошли вплотную, с первых спрыгнул, воткнув шест в снег, Кайрат. Кивнул отцу, демонстрируя, что выполнил его приказ.

— Рассаживайтесь, — велел Дагир, подходя к саням и вынимая сложенные там лыжи и палки к ним. — У вас ведь никто не умеет ходить на лыжах? — уточнил он, вдевая ноги в крепления.

Март покачал головой.

Он и раньше видел, как ходят на лыжах звери, но никогда не интересовался особо этим искусством и не думал, что среди Губителей нашёлся бы подобный умелец.

— Туда поедем на санях, — продолжил Дагир, пробуя, насколько плотно закреплены лыжи и не слетят ли они случайно. — А вот обратно придётся двигать своим ходом… Мои люди сопроводят груз, — добавил он, с вызовом взглянув в глаза Марту. — Без лыж вы не угонитесь за санями, а ждать вас никто не станет.

Губители, отобранные Уралом и Барном в этот поход, заволновались, но Март вскинул руку, призывая к спокойствию, и поднявшийся было гомон стих.

— Хорошо, — просто ответил он. Кивнул людям, чтобы занимали места в санях, шагнул к Барну и Яну. — Рассчитываю на вас, — сказал Март, опустив руку на плечо мальчика. Пёс, и так стоявший со вздёрнутой верхней губой, рыкнул, но Ян зарылся пальцами в шерсть, потрепал загривок, успокаивая.

— Мы найдём спуск, — пообещал Ян. Март улыбнулся уголком рта, понимая, что обещать это гораздо проще, чем сделать.

— Береги парнишку, — попросил он Барна.

Тот кивнул и, махнув примкнувшим к группе поиска Губителям, пошёл, торя узкую тропинку в чащу деревьев. Их маршрут они обговорили ещё накануне. Сошлись на том, что поисковому отряду стоит избегать хоженых троп, чтоб не нарваться на рыскающих в поисках людей уродов.

Ян тоже кивнул на прощанье. Бросил взгляд на отца, развернулся и двинулся вслед за Барном. Буран прыгал по высоким сугробам рядом.

Дагир стоял у саней, опершись о лыжные палки, и провожал мальчика внимательным взглядом.

Заметив, что Март наблюдает за ним, отвернулся к саням.

— Все расселись? — спросил он, подхватывая брошенный ему Кайратом ремень.

Люди Дагира уже встали на привезённые в санях лыжи. Некоторые точно так же держали в руках ремень, прикреплённый к нартам, но большинство явно собиралось двигаться своим ходом.

Март поспешил запрыгнуть в сани к Уралу, придержавшему для него место. Длинные и узкие, одни сани могли вместить трёх-четырёх человек. Этого едва хватило, чтобы расселись все отобранные в поход Губители.

Длинный шест поднялся над их головами, слегка коснувшись спин собак.

Готовые к бегу, те натянули постромки, и сани тут же дёрнулись, стронувшись с места. В два счета набрали ход и помчались сквозь деревья к городу проторённой ранее и лишь чуть припорошенной снегом тропой.

Дагир, стоя на лыжах в полуприседе, всем корпусом наклонившись вперёд и крепко держась за тянущийся от саней ремень, мчался следом, чудом не падая и не слетая с тропы.

Март покрепче вцепился в борт саней, когда те занесло на повороте. Кайрат качнулся в противоположную сторону, возвращая сани в равновесие, и дальше упряжка неслась уже ровнее. Собаки бежали молча, не издавая и звука. Лишь вертелись пушистые хвосты, да летел снег из-под сильных, широких лап.

Сидевший рядом с Мартом Урал глупо улыбался, глядя вперёд, на стремительно мчащиеся навстречу и тут же убегающие прочь деревья. Его чёрная борода быстро покрылась инеем от застывающего на пронзительном морозном ветру дыхания.

Они мигом промчались сквозь стену деревьев, выскочив вдруг на городские улицы. Здесь не было утоптанных тропинок. Собаки бежали по плотному насту. По обочинам широкого проспекта, сплошь укрытого снегом, высились руины искорёженных многочисленными сдвигами домов. Ни живой души не было видно в округе. Если в Городе и оставались ещё люди, они прятались, справедливо опасаясь за собственную жизнь.

Псы бежали практически по прямой, длинный шест погонщика не касался их спин, направляя, и уже через десять — пятнадцать минут они были у башни.

Рассветное солнце красило алым уцелевшие стёкла на верхних её этажах. Повинуясь прикосновению шеста, собаки побежали потише, пока сани не замерли, наконец, на просторной площади перед зданием. Пар поднимался из распахнутых пастей замерших на снегу собак, Март чётко различал их тяжёлое, запалённое дыхание да поскрипывание снега под лапами.

Кайрат спрыгнул с полозьев, на которых стоял, управляя санями, принялся отцеплять шлейки собак. Псы тут же разбежались, скрывшись в развалинах. Пара — взбежала по ступеням, нырнула в выбитые панорамные окна первого этажа Башни. Март понял, что собаки будут охранять их, патрулируя территорию.

Вскочил с саней, разминая ноги.

Остальные сани тоже были уже тут. Последняя собачья упряжка подкатила и стала рядом.

Дагир, сняв лыжи, подошёл, оглядываясь.

— И где? — спросил он.

— Там, — ответил Март, указав на самую вершину Башни, горевшую алыми рассветными бликами.

— Ты смеёшься? — спросил Дагир, запрокинув голову и прищурив глаза. — Тут не меньше пятидесяти этажей. Как мы это всё спустим?

— Пятьдесят два, — уточнил Март. — Что-нибудь придумаем.

Урал, стоявший уже рядом, тихонько присвистнул.

— Идём, — сказал Март и первым взбежал по ступеням. Ему не нравилось, что они стоят вот так, в открытую на площади. — Спрячьте куда-нибудь сани, — бросил он через плечо.

— Не учи учёного, — огрызнулся Дагир, шагнув следом. Кайрат и остальные погонщики уже волокли лёгкие сани в сторону, под навес полуобрушившегося здания рядом.

На первом этаже Башни всё было так же, как и в последний его визит.

Март замер, оглядываясь.

В распахнутых створах лифта чернел пустой провал шахты. В дальнем конце вестибюля виднелась покорёженная дверь, ведущая к спуску вниз, в подвалы. Прямо перед ним свободно залетающий в разбитые окна ветер всё так же гнал позёмку перед лестницей, к которой Март когда-то приковал Яна.

Он взглянул вдруг на Дагира, поражённый новой мыслью. Всего этажом ниже остались тела тех, кого он убил тут той ночью…

Встряхнувшись, он мотнул головой. Сначала нужно было позаботиться о схроне.

— Нам туда, — Март кивнул на лестницу, перед которой, полузасыпанный наметённым с улицы снегом, был выложен на полу большой мозаичный круг со стилизованным изображением полураскрывшегося цветка.

Подъём наверх занял не менее получаса.

Они шли, не спеша, ровным, размеренным темпом.

Хотя здание было промёрзшим насквозь, очень скоро стало жарко.

Дагир расстегнул свою тёплую парку. Многие последовали его примеру. Некоторые вообще сняли куртки, повязав их на пояс. Март тоже откинул полы, оттянул ворот свитера. Воздуха не хватало, он задыхался. Но он не мог показать слабость ни перед зверями, ни перед собственными людьми и шел наравне со всеми.

Нижние этажи были полностью разграблены мародёрами. Проводка — выдрана из стен, богатая деревянная отделка — сбита. Двери комнат — сняты с петель.

Выше тридцатого этажа следов разграбления стало меньше: не каждый был готов лезть так высоко наверх — но было заметно, что и сюда наведывались в поисках поживы.

На каждом десятом этаже Март останавливался у лифтовой шахты, и, если створы были закрыты, они открывали их, фиксируя. У каждой такой раскрытой створы он оставил по одному Губителю.

Наконец, запыхавшиеся и утомлённые до предела, они миновали пятидесятый этаж, поднялись ещё на два этажа выше и вышли в пентхаус. Они остановились тут на минуту отдышаться. Лёгкие горели, мышцы нестерпимо жгло.

Немного придя в себя, Март прошёл широким коридором мимо сомкнутых створок лифта и толкнул поскорей приоткрытую дверь, распахивая её настежь.

За спиной кто-то восторженно ахнул.

Остеклённая галерея кольцом охватывала последний этаж высотки, открывая вид на весь Город. Отсюда, с умопомрачительной высоты, занесённый чистым, белым снегом, он выглядел величественно и нарядно. Люди с опаской подходили к панорамным окнам, чтобы бросить взгляд вниз, на заснеженные улицы, на замёрзший городской пруд. На обломки моста, соединявшего когда-то его берега.

Звери, впрочем, не спешили подходить к окнам.

Они редко бывали в зданиях. Всё тут их явно нервировало. Непривычные к закрытым пространствам, они чувствовали себя словно в ловушке. Дагир уже смотрел с недовольством, беспокойно оглядываясь в поисках схрона.

Март кивнул ему, приглашая следовать за собой, прошёл остеклённой галереей, описав полукруг, толкнул новую дверь и спустился короткой лесенкой в огромную круглую комнату, где и был устроен крысиный схрон.

Ничто не поменялось с момента его последнего визита сюда.

Пол всё так же загромождали ровные штабеля сложенных наподобие лабиринта картонных и деревянных коробок. Между ними в проходах, будто охраняя их, были расставлены манекены.

Ближайшая ко входу коробка стояла надорванной, через дыру в картоне проглядывали блестящие бока консервных банок.

Дагир шагнул к ним, задев в спешке плечом. Вцепился в надорванный картон обеими руками, разрывая его сильнее. Вынул одну банку и, опустившись на пол, тут же вскрыл её, воспользовавшись висевшим у пояса ножом.

Нюхнул с опаской содержимое и расплылся в невольной улыбке.

— Тушёнка, — сказал он, накалывая на нож кусок мяса. — Не пропала, — добавил, двигая уже челюстями.

Люди — и Звери, и Губители — толпились в проходе, робко глядя на нежданно свалившееся на них богатство.

— Здесь еда, — указал Март, — там лекарства, там оружие, вон там одежда. — Всё в этом схроне хранилось упорядоченно, строго разделённое по секторам.

Март прошёл дальше, в тот сектор, где в прошлый свой визит он нашёл инструменты. Вынул бухту прочного троса из раскрытой коробки сверху. Как спускать это всё вниз, он продумал сразу же, едва отыскал схрон. Оставалось лишь приняться за работу.

— Открывайте створы лифта, — велел он всё ещё робеющим людям. — Тут достаточно тросов, чтобы спустить всё до первых этажей.

Он бросил трос Уралу, и тот ловко поймал его.

Вынув второй трос, Март закрепил бухту на поясе и зашагал обратно, к лифтовой шахте. Там уже звери, поддев ножами, тянули в стороны створы, открывая тёмный провал шахты. Когда створки лифта были зафиксированы, Март шагнул в шахту, поставив одну ногу на ведущий рельс — ржавый и скользкий — вцепившись рукой в обледеневший металлический поручень. Внизу чернела бездна. Тянуло могильным холодом. Убедившись, что стоит прочно, нашёл опору для второй ноги и, двигаясь предельно осторожно, поднялся чуть выше, так, чтобы перебросить конец троса через шкив лебёдки, закреплённой на верхних балках лифтовой шахты. Закончив с этим, он так же аккуратно спустился обратно.

Теперь им нужно было обмотать один конец троса вокруг колонны, благо в просторном вестибюле перед лифтовой шахтой их было целых четыре, придумать, что использовать в качестве противовеса и соорудить мешки, в которых можно было бы спустить груз вниз. Люди, оставленные на каждом десятом этаже, станут контролировать спуск, а Кайрат и прочие погонщики, присматривающие за входом в здание, смогут разгрузить всё на первом этаже. Благо сам лифт давно провалился куда-то в подвальные помещения и не мог помешать спуску.

Работа пошла быстро, но всё равно времени заняла изрядно.

Не обошлось и без споров.

Дагир сразу понял, им не увезти всё в шести санях, и требование Марта спускать и грузить на сани лекарства принял в штыки. Март вынужден был напомнить о приказе Седого и о том, что лекарства были одним из главных условий, поставленных Мартом, и Седой согласился с этим.

Перечить приказам Седого, пусть и не прямым, Дагир не посмел и, ворча, согласился отдать под лекарства одни сани.

Губители, поспешившие распотрошить ящики с оружием, с таким же недовольством приняли приказ Марта сложить всё обратно. Нельзя было тратить время на делёж добычи. Ему подчинились, хоть и с явной неохотой. Возможно, и не подчинились бы, если б не злобная ругань Урала. В этот момент Март порадовался, что всё же взял его с собой. Казалось, один лишь звук его голоса мог заткнуть недовольных.

Когда короткий зимний день подходил уже к концу, они спустили всё, что хотели забрать непременно. Схрон Дагир покидал с явной неохотой — там оставалось ещё много добра, которое они просто не могли увезти сразу.

На первом этаже уже шла погрузка. Погонщики подтащили сани прямо к шахте лифта и успели уже впрячь собак. Те лежали, стуча хвостами о мраморный пол, в терпеливом ожидании обратного пути.

Март улучил момент, чтобы подойти к Дагиру.

— Отойдём на минуту, — сказал он вполголоса. — Я хочу показать тебе кое-что.

Дагир, чья настороженность спала после того, как Март честно показал им схрон, вновь напрягся. Обернулся было к своим людям, явно намереваясь позвать кого-то с собой.

— Нет, — упредил его Март. — Это касается только нас с тобой. Никого больше.

Дагир подозрительно прищурился, но кивнул, явно не желая показаться трусом.

Слегка усмехнувшись, Март шагнул к лестнице.

Вдвоём они спустились на пролёт вниз. Прошли длинным коридором туда, где вокруг давным-давно погасшего костра лежали три мумифицировавшихся уже тела. Март вынул из кармана жучок и нажал на рычаг, заставив фонарик работать. Фонарик зажужжал. Луч света заметался по стенам коридора и высветил участок у костра.

Дагир запнулся, когда увидел тела. Бросил на Марта недоумённый взгляд. Осторожно подошёл ближе, вглядываясь.

— Тут я впервые столкнулся с Яном, — сказал Март, оглядывая место, где несколько недель назад встретил мальчика. — Вот это, — луч фонаря осветил лежащее на земле тело, — мать Яна.

Дагир вновь бросил косой взгляд. Шагнул к телу женщины, внимательно всмотрелся в почерневшее, мумифицировавшееся лицо.

— Да, это она, — ответил он тихо, то ли поддавшись мрачной атмосфере места, то ли проникшись уважением к мёртвым.

— Как её звали? — спросил Март.

— Ива, — ответил Дагир, и в его голосе Марту почудилась внезапная дрожь. Этот человек любил эту женщину. По крайней мере, когда-то. — Как она умерла? — спросил Дагир, оглядывая остальных двух. Одного — со смятым ударом лицом, второго — со свёрнутой шеей. На теле женщины не было заметно никаких следов борьбы.

— Я убил её, — честно ответил Март. — Задушил, закрыв рот ладонью.

Дагир мрачно кивнул. Сплюнул в сторону, ощерившись зло.

— Щенок. И после этого он посмел назвать тебя отцом?

Март пожал плечами.

— Если подумать, её убил ты. Когда больную выгнал из стаи.

— Я и так кормил её слишком долго, — огрызнулся Дагир, повысив вдруг голос. — Стоило прогнать её раньше. Она родила мне всего двоих сыновей, Кайрата и Яна. Роды были тяжёлыми. Если Кайрат родился почти сразу, то с Яном она промучилась ещё день и другую ночь. А после стала бесплодна и только и делала, что портила младшего мальчишку!

— Портила? — переспросил Март, подвигая Дагира на новые откровения.

— Он родился слабым, — голос Дагира стал тише. Зверь вновь посмотрел на тело. — Не думал, что он выживет, но она кудахтала над ним как наседка и всё-таки смогла его выходить.

Март горько усмехнулся.

— Не удивительно, что он остался верен матери. Кажется, она единственная любила его.

Дагир снова взвился.

— Он должен был остаться в стае! Взять женщину, родить мне внуков, укрепить клан, как это делают послушные сыновья!

— Не пытайся вернуть его силой, — Март сказал то, ради чего привёл сюда отца Яна. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Сделаешь только хуже.

Дагир молчал. Смотрел исподлобья, набычившись и тяжело дыша. В подвале раздавалось лишь мерное жужжание ручного фонарика.

— Я не пытаюсь отнять у тебя сына, — продолжил, наконец, Март. — Покинув стаю, он поступил по-мужски. Оставил безопасность, отца, брата, собаку — всё, ради того, чтобы помочь умирающей матери. Он один защищал её от всех опасностей Города. У него одного хватило на это мужества. …Пойми и прими это.

— Толку то, — буркнул Дагир, но голос его смягчился.

— Это всё, что я хотел сказать, — закончил Март и, развернувшись, зашагал по коридору прочь.

Он слышал как позади Дагир опустился на колено, в последний раз тронув лицо умершей женщины. А где-то впереди вдруг раздались поспешные шаги, мелькнула тень у выхода к лестнице, и Март узнал Кайрата.