— Март, остынь! Март! Март! Да постой же ты! — Тесак едва поспевал за ним, хватая за полу куртки. Леканы, сгрудившись в распахнутых дверях вагона, смотрели, как они мечутся по платформе. Впереди прислонившись спиной к широкой груди Штефана, стояла маленькая, едва не в половину роста своего приятеля, желтоволосая девушка Вера.

От одного только взгляда на неё ярость в груди Марта заклокотала сильнее. Он в очередной раз дёрнул полу куртки. Несколько резче, чем хотел бы, заставив Тесака споткнуться, и прошёл мимо группы леканов, мимо Тёплого угла к противоположному концу платформы, где в полутьме тоже угадывались двери. Помещения, расположенные там, где он очнулся, Март уже проверил. Шаги тяжёлых ботинок гулким эхом раскатывались под сводчатым потолком станции.

Ему смутно помнилось, будто Тесак упоминал, где расположена комната Киры, но, охваченный бурлящим гневом, он не мог сказать наверняка.

Тесак замер, наконец, и отчеканил громким шёпотом, выделяя каждый слог.

— Не-глу-пи!

Март обернулся к нему. Молчал выжидающе.

— Будь я проклят, — Тесак в отчаянии всплеснул руками. — Ну что ты собрался делать?

Март не знал.

Чувствовал только, что должен немедленно увидеть Киру. Заглянуть ей в глаза. Попытаться найти там дочь.

Его дочь не могла сотворить то, о чём рассказала им Вера.

Появление девушки, кажется, стало внезапностью лишь для него одного. Штефан смутился сначала, но очень скоро оправился и, поманив, усадил девушку рядом с собой, легонько приобнял её за плечи. Она практически вся помещалась у него под мышкой.

Почувствовав себя защищённой, она осмелела, посмотрела на Марта с некоторым вызовом и повторила в третий раз: “Это правда”.

— Что правда? — спросил Март, делая осторожный шаг, чтобы вновь сесть на своё место, с которого так резко вскочил.

Вера была не самой умелой рассказчицей. Но недостаток красноречия с лихвой компенсировала горячность девушки.

— Мы давно тут, — начала она. — Ещё с осени. Наша банда прибилась к Скалу. Он брехал, будто добудет для нас еды, пережить зиму. Сказал, захватим логово Лека, и там уж поживимся.

Штефан невесело хмыкнул. Очевидно, при воспоминании о том голодном пайке, на котором они жили последние пару месяцев.

Март сдержанно кивнул. Он прекрасно помнил, как, взяв Комбинат, люди упрекали Скала в ложных обещаниях.

— Но Уроды нас раньше поймали. Мужчин убили, забрали только девушек. — Вера нахмурила гладкий, чистый лобик. Она была не красавицей, но очень хорошенькой, золотоволосой, пухленькой малышкой с мягкими розовыми губами. Март мог понять, почему Штеф запал на неё. — Может, и лучше, что поймали, — добавила Вера после короткого раздумья. — Наверху мы б не выжили…

— О вас заботятся тут? — спросил Март, понимая, что Вера говорит обо всех девушках, находящихся на станции.

— Ага. — Лоб Веры тут же разгладился. Она широко улыбнулась. — Поят и кормят до отвала. Вот только… — она снова нахмурилась.

Март терпеливо ждал, не желая давить.

— Сначала с нами была одна девушка, Оса. Она была тяжёлая. На первых месяцах. Сперва никто не заметил. — Вера вдруг судорожно передёрнула плечами. — Мы все были такие худые, кожа да кости…

Март снова кивнул, показывая, что внимательно слушает.

— Так вот, Оса. — Вера вскинула взгляд и посмотрела остро, пронизывающе. — Твоя дочь… Мать забрала её сразу, как только поняла, что Оса беременна. И больше её никто не видел… Наверное, родила уже, — задумчиво добавила Вера, отведя взгляд в сторону.

— Кира? …Мать её забрала? — поправился Март.

— Я и говорю, — ответила Вера, чуть недовольным тоном, явно сетуя на его непонятливость. — Только я тогда решила, что нипочём не хочу ребёнка… тут. И когда нас пригнали сюда, развлекать парней Игоря, я сразу сказала: нипочём не буду спать с ними. Упиралась как могла. А когда полез один… рыжий, — Март понял, о ком речь, — заверещала как резаная. И Штеф меня защитил, — улыбнувшись, она ладошкой благодарно погладила лежавшую на её плече руку Штефана.

Тот криво ухмыльнулся уголком рта, пальцами перебирая золотистые локоны. Роль защитника ему явно нравилась.

А Вера вновь обернулась к Марту и простодушно добавила:

— Ведь если спать со Штефом, то ничего и не будет.

Пальцы Штефа замерли. Губы сжались в жёсткую линию.

Март прикрыл веки.

В груди бурлила, закипая, ярость.

Обманутый на какой-то миг детскими воспоминаниями Киры, он ведь почти поверил уже, что дочь вернулась к нему. Но теперь…

Март резко встал.

Он должен был найти её, немедленно.

И когда Март шагнул из вагона, Тесак кинулся следом в тщетной попытке остановить.

И вот теперь они стояли посреди платформы на виду у высыпавших наружу леканов. А потом Март развернулся и снова двинулся к едва видневшимся в дальнем её конце дверям. Он найдёт Киру, где бы она ни была.

Тесак уже не пытался его догнать.

Шаги Марта гулко прокатились под сводами станции и затерялись где-то дальше, в туннелях, куда смотрели стоящие на путях поезда. Дёрнув ручку двери, на которой красовалась на табличке красная полустёртая надпись “Пункт №…” и радом поменьше, “Проход посторонним воспрещён”, Март шагнул внутрь. Увидел пульт с множеством непонятных приборов: кнопок, переключателей. Взгляд зацепился за массивный микрофон на подставке, пробежался по грудам полуистлевших папок и журналов. Один был раскрыт, разлинован в таблицу и исписан весь самыми разными почерками.

Март в два шага прошёл эту узкую каморку, дёрнул следующую дверь, втиснутую меж громоздкими конторскими шкафами, забитыми всё теми же журналами, вышел в новый, тёмный, едва заметно флюоресцирующий коридор с рядом дверей, и принялся распахивать их все.

За третьей дверью он нашёл то, что искал.

В тесной комнате, немногим больше той, которую он покинул только что, у дальней стены на валявшемся на полу кожаном мате, в мерцающей полутьме, едва различимые в призрачном свете стен он увидел сперва бледные, полусогнутые в коленях женские ноги и тощую мужскую задницу, энергично двигавшуюся между ними. Взгляд скользнул дальше, по иссечённой шрамами спине и натолкнулся вдруг на разметавшиеся по мату длинные чёрные волосы.

“Кира! Скал!”

Он будто рухнул назад, в тот проклятый день, когда Губитель надругался над его девочкой. В глазах потемнело. Ярость окончательно затопила разум.

Не соображая уже, что делает, он шагнул внутрь, мгновенно оказавшись рядом, и, сграбастав длинные, неровно остриженные чёрные волосы мужчины, с силой отшвырнул его, впечатав в противоположную стену.

Застонав мучительно, Кира приподнялась следом, протянув тонкие бледные руки, будто ища того, кого ещё секунду назад сжимала в объятиях, а потом она, наконец, распахнула полуприкрытые глаза и увидела Марта.

Недовольная гримаска пробежала по её лицу. Она надула губы точно так, как делала в детстве, когда городские мальчишки из банд отбирали у неё подаренные Мартом игрушки.

Тут же подобралась, подтянув ноги под себя и перекинув длинные чёрные волосы на грудь так, что они скрыли её практически полностью. Розовый язычок нервно облизнул губы.

— Он напал на меня! — выпалила вдруг она, посмотрев с тем, что должно было бы стать вызовом. Но взгляд её остался совершенно пустым.

Март глядел ещё секунду, поражаясь такой родной, до боли знакомой мимике, интонациям, которые, казалось, успел уже позабыть, и этому взгляду — незнакомому, чужому, безразличному.

Ей почти удалось его обмануть…

Ярость схлынула, оставив горький привкус во рту. Испарилась вся в этой секундной вспышке.

Минуту назад он готов был убить Киру. Мгновенье назад — того, кто посмел прикоснуться к ней.

А теперь ему стало всё равно.

Это существо не имело с его дочерью ничего общего.

Март медленно обернулся.

У противоположной стены, завалившись набок, сидел Ян.

Из всей одежды на нём болтались лишь приспущенные штаны. Глаза оставались закрыты, а вся фигура казалась обмякшей.

— Оденься, — велел Март, бросив ещё один взгляд на дочь, и шагнул назад, к Яну. Март не на шутку вдруг испугался, что в бешенстве просто убил паренька.

Но грудь вздымалась легонько, а на шее прощупывался пульс. Март осторожно обхватил ладонями голову парня. Пробежался кончиками пальцев по вискам и затылку. Наткнулся на слипшиеся от крови волосы, но тут же понял, что рана не глубока и едва ли серьёзна. Максимум — лёгкое сотрясение.

Вновь прислонив голову мальчишки к стене, Март подтянул его спущенные штаны, прикрыв наготу, и поднялся.

— Жаль, сюрприза не получилось, — сказал невесть откуда появившийся в дверях Лек.

Март не знал, как долго он стоял тут, и сколько успел увидеть.

Март пристальнее окинул взглядом комнатку, но не нашёл ничего, кроме голых стен да всё того же, брошенного прямо на пол мата. Ни единой вещи, мелочи, безделушки, свидетельствовавших о том, что тут живёт человек, а не… Мать.

Та, уже успевшая нырнуть в своё длиннополое платье, всё так же сидела, дуясь, на матах.

— Он ведь едва не отправил тебя на встречу с Губителем. — Лек кивнул на Яна. — Я думал поймать его для тебя, чтобы ты мог посчитаться.

Март молчал, пристально смотрел на Мастера Слова. Тот словно снова осунулся, казался вымотанным.

— Выйди, Март, я пришёл поговорить с твоей дочерью.

— С моей дочерью, — с горькой усмешкой повторил Март.

— Или с Матерью. Как тебе будет угодно, — безразлично пожал плечами Лек отвернувшись.

— Убирайтесь оба, — вдруг прошипела Кира. — Видеть вас не хочу.

Таких интонаций у своей дочери Март точно никогда не слышал.

Как будто придавая веса её словам, в дверной проём, ловко миновав широкого и плотного Лека, просочилась гарпия. Её глаза, казалось, тоже светились в полутьме, отдавая зеленоватым. “Совсем как тот кристалл в глазнице танка”, — подумалось вдруг Марту. Она встала, широко расставив ноги и раскинув руки с длинными, острыми ногтями, и оскалилась угрожающе, опустившись в полуприседе.

Кира смотрела на них с матов своим пустым, безразличным взглядом.

Развернувшись, Март подхватил на руки безжизненное тело Яна и шагнул наружу.

Пропустив его, Лек вышел следом.

— Я понимаю, это не то, чего ты ждал, Март, — сказал он, глядя несколько напряжённо. — Я тоже ждал немного другого.

Март смотрел на него, чувствуя лишь крайнюю опустошённость. Вспышка гнева, казалось, отняла все его силы, а их с некоторых пор и так стало гораздо меньше, чем обычно.

— Что будешь делать с ним? — Так и не дождавшись ответа, Лек кивнул на Яна.

— А тебе не всё равно? — спросил Март. — Сам же сказал, это мой подарок.

Лек ухмыльнулся криво. И когда Март шагнул мимо, к выходу на платформу, остался стоять, ухмыляясь вслед.

Тесак ждал его снаружи. Увидев Яна, озадаченно склонил голову набок. Он явно не знал, что и Ян тоже тут.

— Осмотри его, — попросил Март. — Я приложил его головой о стену. Может быть, сотрясение, он отключился.

— Идём, — блеснув стёклами лётных очков, Тесак развернулся, направившись к противоположному концу платформы.

— Только не в операционную, — быстро добавил Март. Он не хотел больше возвращаться туда.

Снова кивнув, Тесак свернул к поезду, в котором расположились леканы, но выбрал другой вагон, ближе к середине.

— Тогда ко мне, — пояснил он.

Вагон, в который они вошли, очевидно, весь принадлежал Тесаку. Тут был и его компьютер, и коробки с лекарствами, которые тот, вероятно, не успел, а может — не спешил распаковывать. Рабочий стол стоял прямо у входа, загораживая собой проход в следующий вагон. К столу была подвинута его любимая табуретка на колёсиках, рядом с компьютером теснился микроскоп, а позади стола Март вдруг увидел то самое кресло с металлическим кольцом, которое Лек использовал для подзарядки. Провода от него тянулись теперь к рабочему столу Тесака. Остальное пространство было так же отгорожено тряпкой.

Дитя Города, Тесак любил маленькие тесные закутки. Они казались ему безопасными.

Отдёрнув занавесь, Тесак кивнул на очередной мат, брошенный прямо на пол, между двумя рядами сидений, на которых кипами были свалены книги и журналы медицинской тематики. У изголовья мата лежал большой фонарь. Очевидно, Тесак читал тут перед сном.

Март осторожно положил Яна на мат. Шагнул в сторону, уступая место Тесаку и чуть сдвинул стопки книг, примостившись на краешек пластикового, обтянутого кожзамом сиденья вагона.

Тесак включил фонарь. Несмотря на то что все стены в этом подземелье Уродов едва заметно светились, их света явно не хватало для качественного осмотра.

Март вновь обратил внимание на то, что бросилось ему в глаза ещё в комнате Киры. Всё тело Яна было испещрено шрамами. Отчасти поэтому в первое мгновение Март и принял его за Скала. Наголо бритый главарь банды Губителей тоже весь был покрыт шрамами.

Такое практиковали в банде Зверей. Сначала шрамы появлялись на руках и ногах, от укусов полудиких собак, с которыми стаи Зверей кочевали по развалинам Города. Потом, когда ребёнок подрастал, их наносили уже искусственно, словно татуировки, подчёркивающие мужественность и принадлежность к стае. Март слыхал, будто каждый шрам значит что-то, и знающий человек может прочесть всю жизнь Зверя по шрамам на его теле, но Март этого делать не умел.

Он понял только, что та женщина, которую он убил в башне Тесака, действительно была матерью Яна. Март знал, Звери не заботятся о больных. Их изгоняют из стаи. Вероятно, то же случилось и с матерью Яна. Парнишка не обязан был уходить вместе с ней. Никто в своём уме не станет гнать из банды молодого, здорового охотника. Но Ян, очевидно, сам решил последовать за матерью и заботиться о ней, пока может…

Март взглянул на мальчишку по-новому.

Вероятно, он всё же ошибался на его счёт, приняв те сухари, припрятанные в парке, за попытку скрысятничать и утаить еду от товарищей. Скорее всего, мальчик действительно прятал их, вот только за тем, чтобы кормить умирающую мать…

А Тесак уже окончил осмотр и вновь по своему обыкновению потянулся в задний карман джинсов за портсигаром. Вынул его и шлёпнулся на задницу, привалившись спиной к сиденьям с противоположной стороны вагона.

Стопка журналов покачнулась и рассыпалась с тихим шелестом, спланировав на пол за головой мальчика, где висела вторая тряпка, отделяя от посторонних взглядов третью часть вагона.

— Что с ним? — спросил Март, проследив полёт бумажек и вновь переведя взгляд на Тесака.

— Лёгкое сотрясение, да, — кивнул Тесак, затягиваясь, — но в отключке он не поэтому.

Март вскинул бровь.

— Сам посмотри, — Тесак ткнул сигаретой в сторону мальчика.

Март опустился на колени рядом.

Ян был бледен до синевы, но это, кажется, было естественное состояние для измученного Городом мальчишки. Его чёрные волосы слиплись. Мелкий бисер пота поблёскивал и на костлявых плечах, и на впалой груди. Тело, обмякшее было после удара о стену, теперь было напряжено. Судорожно сведённые мышцы подрагивали.

Март оттянул веко. Глаза были красные, а зрачки — неестественно расширены.

— На свет не реагирует? — спросил Март, не желая проверять то, что Тесак и так уже наверняка проверил.

— Не-а, — промычал тот.

Март осторожно повернул голову Яна. Его всё же беспокоила рассечённая кожа на затылке. Кровь там уже успела свернуться и застыть коркой.

— Надо будет зашить, — пробормотал Март.

— Я зашью, — сказал Тесак.

— Я сам. — Март покачал головой. — Я и так уже перекладывал на тебя слишком много.

— Не делай этого, Март, — вдруг очень тихо и серьёзно сказал Тесак.

Март замер, услышав интонацию. Поднял на него недоумённый взгляд.

— Хочешь дать Леку новый рычаг давления на себя? — в лётных очках Тесака, ослепляя, отражался яркий свет включённого фонаря.

Март потянулся выключить его.

Тесак был прав.

Март помнил усмешку, с которой провожал его Лек.

Он больше не мог давить на Марта через Киру, но теперь у него появился Ян…

— Уже поздно, — ответил Март, понимая, что уже действительно поздно. — Да и не могу я его бросить.

— Остальных, мне помнится, ты бросал, не задумываясь, — Тесак не знал пощады.

Март невольно поморщился.

— Тогда я ещё верил, что могу вернуть себе дочь.

Тесак хмыкнул.

— А зачем ты разбил ему голову? — сменил он тему.

На этот вопрос Март точно не хотел отвечать. Он не собирался рассказывать о том, что случилось в комнате Киры. Никому. Даже Киру.

— Можешь вколоть ему что-нибудь? — вопросом на вопрос ответил Март.

Тесак окинул мальчика оценивающим взглядом.

— Я понятия не имею, под чем он, и не стал бы рисковать. Лучше подождать, пока его отпустит.

Март кивнул, это звучало разумно.

— Я присмотрю за ним, — сказал он. — Мы можем остаться у тебя?

— Располагайтесь! — Ухмыльнувшись криво, Тесак широким жестом обвёл пространство вагона. — Я принесу тебе что-нибудь поесть и воды мальчишке. Ему нужно много пить, чтобы вывести ту дрянь, которой его накачали.

Только тут Март почувствовал, что действительно голоден. И совершенно обессилен.

Он откинулся на спинку сиденья, позволив напряжённым мышцам расслабиться.

— Было бы неплохо, — пробормотал он. — Давненько я не чувствовал себя настолько разбитым.

— Кстати, об этом. — Тесак оживился вдруг. — Дай-ка я проверю одну штуку.

Он резво вскочил, заставив покачнуться и рухнуть на ноги мальчишке ещё одну неровно сложенную стопку журналов. Ян даже не шелохнулся.

— Иди-ка, сядь в кресло. — Тесак скользнул уже на свой любимый табурет на колёсиках. Тронул мышку, выводя компьютер из спящего режима.

Март с ужасом уставился на кресло, в котором часами просиживал Лек.

— Это ещё зачем? — пробормотал он, разом подобравшись.

— Ты что, боишься? — Тесак обернулся и заржал в голос. — Садись, оно не кусается. Это просто прибор с рядом функций. Я хочу измерить твой магический фон.

Март встал, но всё же к креслу подошёл с опаской. Слишком свежа ещё была память о том, как Лек сидел в нём, а на груди его пульсировал, дрожа, вживлённый в тело амулет Схарма.

— Я проверил твоё тело. Я проверил имплантированные в него механизмы. Это то, что я понимаю. Я знаю, по каким законам они работают. Но вот твой магический фо-о-о-он, — протянул Тесак, открывая прекрасно знакомую Марту программу, в которой Тесак отслеживал уровень магической энергии Лека. — Вот это я не проверил. …всегда забываю контролировать то, чего не понимаю, — проворчал он недовольно.

“Избегаешь”, — мысленно поправил его Март, осторожно садясь в кресло. Тесак считал слабостью свою неспособность к магии, и эта тема всегда его раздражала, выводя из себя.

Кресло оказалось на удивление удобным. Массивное красное с янтарными прожилками дерево — тёплым, чёрная кожа обивки — приятной на ощупь. Март позволил себе опустить руки на подлокотники и откинуться на спинку.

Тесак тут же защёлкнул на запястьях металлические браслеты, составлявшие единой целое с креслом и соединённые с компьютером пучком проводов. Провода тянулись к самопальной плате, которую Тесак кое-как собрал на коленке.

Март тут же напрягся, выпрямившись и едва не вскочив, но Тесак легонько толкнул его в грудь, заставив снова упасть назад.

— Сиди, — одёрнул он Марта. — Это не наручники, раскрываются от одного движения. Будешь так дёргаться, — коротко сверкнули стёкла лётных очков, — я решу, что ты не доверяешь мне больше.

Март постарался максимально расслабиться и не мешать Тесаку. …Киру.

— Надеюсь, обруч вокруг груди застёгивать не надо? — спросил он полушутя. Расслабиться удавалось с трудом. Из этого кресла хотелось встать поскорее. Взгляд невольно скользнул к половинкам разомкнутого обруча, который Лек использовал для прямой подпитки амулета. Сколько энергии смерти и разрушения прошло через него в своё время…

— Обойдёмся, — проворчал Тесак, успевший уже создать новый энергетический профиль, назвать его “Март” и вывести на экран график расхода магической энергии.

Конечно, у Марта не было такой истории, как у Лека, практически не покидавшего кресло во всю осаду комбината. Боявшегося за свою жизнь и внимательно следившего за уровнем собственных сил.

Но даже той пары минут, что Март успел провести в браслетах датчиков, хватило, чтобы понять: уровень его магической энергии очень низок и продолжает постоянно падать.

— Я бы сказал, — медленно протянул Тесак, внимательно изучая кривую, — что кто-то пьёт из тебя силы…. И для разнообразия… — Он открыл второе окно, вывел рядом график Лека, бегло взглянул на него, — …это не Лек, — с уверенностью завершил он.

— Тогда кто? — спросил Март, сопоставляя факты и не желая признаваться себе в очевидном.

— Мать.