Когда они вышли из операционной, в коротком коридорчике уже не было ни Киры, ни Танка. На захлопнувшейся за их спинами тяжёлой металлической двери Март увидел надпись «Медпункт». Он знал это слово. Значит, это помещение изначально предназначалось для приёма больных. Март поёжился. Одёрнул нервно полу куртки. В новом свитере, который где-то раздобыл для него Тесак, было жарковато. Тут вообще было слишком жарко для подземелья.

Март вспомнил раскочегаренные печи в теплушках и удушливый запах брошенных на пол матов и потных тел в вагоне с Девочкой. Уроды явно любили тепло. Стало любопытно, как они обогревают помещения. Не заметил он и работающих ламп, как в медпункте, так и тут. Но свет, казалось, исходил от самих стен. Как и в медпункте, они слегка мерцали, словно покрытые тонкой, прозрачной плёнкой. Плёнка едва заметно сияла, заливая коридор ровным приглушённым светом. Март тронул стену пальцем. Она оказалась гладкой, скользковатой, словно лёд, но очень тёплой.

Дальше располагалась ещё пара дверей: «Кабинет начальника станции», следующая — уже без опознавательных знаков и последняя — в торце быстро закончившегося коридора. Тесак толкнул её, и они вышли в гораздо более просторное помещение, отдалённо напомнившее Марту павильоны некоторых торговых центров, появлявшихся тут и там в Городе.

Узкое, всего пару метров в ширину, оно тянулось зато метров на сто вперёд. Март переступил порог и дальше пошёл медленнее, оглядываясь по сторонам. По одну его руку шла серая мраморная стена с частыми светлыми прожилками, по другую — ярко-синий вагон с узкой белой полоской по боку и окнами, замазанными чёрной краской. По светло-бежевой плитке пола бежала вдоль поезда уже ярко-жёлтая полоса с короткими засечками и невесть что символизирующими стрелками. Мрамор плит отражал призрачный зеленоватый свет, источаемый стенами, отчего казалось, что в зале не так темно, как могло бы быть. Хоть и не работающие, белые светильники, двумя широкими линиями протянувшиеся под сводом туннеля, тоже раздвигали пространство. Чуть дальше, прилепившись прямо на потолке меж светильниками, виднелись фигурные буквы какого-то незнакомого языка.

Иллюзии простора добавили показавшиеся впереди стройные зеркальные колонны, выполненные, кажется, из нержавеющей стали. Чередой арок они шли прямо по центру длинного стометрового коридора. Причудливо изогнутые медового цвета скамьи охватывали некоторые из них. Серая мраморная стена быстро кончилась, и с другой стороны, совсем близко, где-то на расстоянии десяти метров от себя, Март увидел второй такой же поезд на параллельном пути. Вагоны чем-то напоминали вагоны электричек, которых много ржавело в Депо. Но эти казались совершенно целыми, ничуть не тронутыми временем, будто сдвиг только что выкинул их из пространства иного мира.

Из распахнутых дверей ближайшего выпорхнула вдруг, оглянувшись через плечо и чему-то засмеявшись, девушка. Не Кира. Не гарпия. Обыкновенная девушка, каких много было на поверхности, в той же банде Губителя. Увидев Марта и Тесака, она запнулась на секунду, а потом быстро скользнула мимо, туда, откуда они только что вышли, едва не задев Марта плечом.

— Что за… — Март развернулся проводить её взглядом и увидел за спиной на серой, в мраморных разводах стене четыре циферблата. Каждый был подписан: «Москва», «Архангельск», «Ванкувер», «Сан-Франциско». Стрелки не крутились ни на одном. Они застыли, каждая показывая своё время.

Март невольно подумал, не эти ли застывшие циферблаты обеспечивают стабильность метро? Все знали, в подземельях Уродов никогда не бывает сдвигов.

— Женщины, — сказал Тесак, вернув мысли Марта к промелькнувшей мимо девушке. — Они живут тут, с Уродами. И их здесь довольно много.

Март посмотрел недоверчиво.

— Тёплый угол. — Тесак кивнул на вагон, из которого выскочила девушка. — Это первое, о чём позаботилась Мать, когда приютила у себя людей Лека. Пригнала им толпу женщин. Они живут внизу. — Тесак топнул ногой по мраморному полу. — Прямо под платформой. Там есть ещё ряд помещений. А тут работают, развлекая мужиков.

— Не может быть…. — пробормотал Март. Его Кира просто не могла сотворить ничего подобного.

— Ещё как может, — криво, с нескрываемой горечью ухмыльнулся Тесак. — Тебе столько ещё предстоит узнать. Я сам видел далеко не всё. Нас держат на этой станции и многое просто не показывают. Я пробовал разведать больше, но как только сворачиваешь не туда, тут же появляется танк или гарпия.

Март вновь посмотрел на распахнутые двери вагона. Окна его были замазаны чёрной краской, и невозможно было понять, что творится внутри, но чуткие ноздри лекана безошибочно уловили запах разгорячённых тел, а слух различил ускоренное прерывистое дыхание и едва слышные стоны.

Март отвернулся.

Всё это просто не укладывалось в голове.

— Тут у нас тёплый угол, — продолжал Тесак, — в остальных вагонах живут парни Игоря. А лек, я и леканы Шеда заняли второй поезд.

«Леканы Шеда», — невольно отметил Март, горько усмехнувшись. Ещё совсем недавно это были его леканы.

— А Кира? — спросил Март.

Тесак покачал головой.

— Не тут. Она много времени проводит с девушками, хотя, кажется, те боятся её. У неё есть своя просторная комната в служебных помещениях выше. Но постоянно она обитает где-то в другом месте… И меня туда не пускают, — добавил он после короткой паузы. — Интересно, пустят ли тебя.

— Обязательно выясню при первом же удобном случае, — пообещал Март. — А пока идём к Шеду и остальным. Мне нужно объясниться.

— Ну-ну. — Тесак с сомнением покачал головой. Он явно не верил в успех предприятия.

Март тоже боялся, что, предав раз, он больше не сможет завоевать их доверие. Однако другого выхода у него попросту не оставалось. И он чувствовал себя обязанным — обязанным хотя бы честно рассказать им всё.

Он пошёл на другую сторону перрона, ко второму поезду и вагону, на который указал ему Тесак. Двери там тоже были распахнуты настежь. Кажется, гостеприимство Уродов не подразумевало возможности уединиться.

Март замер на пороге, собираясь с духом, прежде чем сделать шаг внутрь.

Конечно же, его уже ждали. Чуткий слух леканов никому не позволил бы подкрасться незаметно, и каждый тут прекрасно знал его поступь. Двадцать с лишним пар глаз встретили его напряжёнными взглядами.

Март коротко кивнул всем и, не спеша входить, спросил:

— Можно?

Шед, за время его отсутствия ставший, очевидно, новым лидером, переглянулся с остальными. А Март быстро пробежался глазами по помещению.

Нет, это вовсе не походило на вагоны, которые он видел в Депо Города. Сиденья тут были расположены вдоль стен и явно не были рассчитаны на долгие поездки. Март понял, что такие поезда наверняка использовались, чтобы передвигаться в пределах Города. Мысль показалась странной. Применять подобного рода технику там, где везде можно дойти пешком всего-то за день от силы… Впрочем, вещи, появлявшиеся в их мире после сдвигов, очень часто удивляли его своей расточительной нецелесообразностью.

Меж скамьями по стенам, явно не предусмотренный изначальной конструкцией вагона, стоял простой обеденный стол на четырёх ножках. В торец ему упирался второй, конторский. Плошки и кружки были беспорядочно разбросаны по столешницам. Кто-то положил рядом нож, которым явно резали большой кусок мяса, красовавшийся на плоском блюде в центре. Дальний конец вагона терялся в полумраке. Угадывалось лишь, по едва уловимому движению, что в проходе там висит нечто вроде матерчатой перегородки, возможно, отделявшей спальные места от этой импровизированной гостиной.

Леканы сгрудились вокруг столов — кто сидя, кто стоя — и явно разговаривали о чём-то перед самым их появлением.

«Ну хоть не развлекались в Тёплом углу», — с горечью подумал Март.

— Ну, заходи, — сказал, наконец, Шед, не получив ни от кого явных возражений.

Март счёл это добрым знаком. Прошёл и опустился на свободное сидение чуть в стороне от столов. Он не хотел ни нависать над ними, оставшись стоять, ни подсаживаться ближе, будто ничего не случилось. Выбранная позиция казалась ему максимально нейтральной.

Тесак по своему обыкновению застрял в дверях, скрестив руки на груди и поблёскивая стёклами лётных очков.

— Я виноват перед вами. — Март начал с главного, зная, что всё прочее будет уже легче.

Шед хмыкнул, явно выражая общий настрой. Штефан, Барн, остальные — все смотрели с недоверием.

— Я не прошу простить меня, прошу лишь выслушать.

— Говори, мы слушаем.

— Кира… Женщина, которая называет себя Матерью — моя дочь.

Это был второй трудный шаг. Март прошёл и его.

Леканы заволновались. Подобного поворота явно никто не ждал. Барн откинулся на спинку сиденья, Штефан, наоборот, склонился вперёд, навалившись грудью на стол, вглядываясь в лицо Марта, пытаясь разобрать что-то в его скупой мимике. И только Шед, казалось, остался невозмутим.

— Вот это — твоя дочь? — спросил он, и Март едва не задохнулся от того, как это прозвучало. Они тоже не видели в Кире человека. Может быть, Тесак был прав, когда сказал, что Март обманывает себя, замещая и достраивая воспоминаниями реальный образ дочери там, где его не было и нет.

— Это её тело, — поправился он и вновь поморщился от формулировки. Плечи его вдруг поникли. Всё это было невероятно тяжело. — Я расскажу всё по порядку. Дайте собраться с мыслями.

Все молчали. Март помедлил ещё немного и начал.

Сперва слова давались с трудом. Он через силу, преодолевая себя, вспоминал о прошлом. О том, как Скал положил глаз на его девочку. Как обещал не трогать её, пока та не войдёт в возраст. Как Март сглупил, поверив Скалу. Как не смог защитить свою дочь, и как нашёл её однажды в развалинах истерзанную, окровавленную, с распахнутыми от ужаса глазами.

Говорить о том, как они ушли из Города, встретили в лесу поезд Лека, и оба попали под сдвиг, было уже намного проще.

Окончив, он почувствовал, что снял с плеч неподъёмный груз, который таскал на себе все эти годы. Провёл рукой по глазам и поднял взгляд, боясь увидеть непонимание.

Он зря боялся.

Шед смотрел хмуро, постукивал костяшками пальцев по столу, но в его позе уже не сквозила былая напряжённость. А в чьих-то глазах мелькало даже сочувствие.

— Я не понимаю, — медленно, будто рассуждая сам с собой, начал Шед. — Ты говоришь, что вдвоём с Тесаком положил тело дочери в саркофаг, который вы спрятали в башне. Как же так оказалось, что твоя дочь теперь — Мать?

— Я объясню, — вклинился вдруг Тесак, избавив Марта от необходимости говорить дальше и дав ему короткую передышку.

Март взглянул на него благодарно, но тот, очевидно, о Марте думал в последнюю очередь. Он явно хотел обсудить с кем-то свои догадки, а Март был слишком предвзят, чтобы разумно отнестись к его теории.

Бросив взгляд на платформу позади себя, Тесак затушил выкуренный до фильтра бычок о стенку вагона, аккуратно спрятал окурок в ладони и по-свойски прошёл к столу. Ему поспешили уступить место, сдвинувшись плотнее с одной стороны и расчистив столешницу от кружек и плошек.

Сев, Тесак подобрался, навалился локтями на стол, заставив и остальных невольно склониться ближе, едва не соприкоснувшись головами, и начал полушёпотом, будто боялся, что их могут подслушать.

— Я не верю в магию, — сказал он. — Возможно, поэтому из меня и не вышло Мастера Слова. Но я точно знаю, каждая вещь в этом мире, живая и неживая, работает по своим законам, в которых всегда можно разобраться.

Леканы закивали соглашаясь. Март тоже кивнул. Эта позиция Тесака была ему давно известна.

Он сам не заметил, как тоже склонился к столу, и, хотя сидел он по-прежнему в сторонке, показалось, что так он стал немного ближе к остальным. Это было приятное ощущение.

— Все вы знаете, — продолжил Тесак, — Лек сперва взял меня в ученики, а после выгнал, когда понял, что я не в силах освоить магию.

Все вновь закивали, эта история их отношений тоже была прекрасно известна каждому на Комбинате.

— Но я никогда не бросал попыток разобраться в том, как действует Магия Слова. Как Леку удаётся оживлять не просто бездушные механизмы, но даже умерших людей. — Помедлив, Тесак продолжил. — Я платил Охотникам Города, чтобы они доставали мне леканов, живых или мёртвых.

— Кто старое помянет, — поспешно сказал Шед. Эта страница считалась перевёрнутой. Никто не любил вспоминать о том, что еще совсем недавно, меньше года назад Тесак препарировал в своей лаборатории таких, как они, чтобы раскрыть тайны искусства Лека.

— Но мало кто знает, — добавил Тесак, — что тогда же я изучал и Уродов. А когда Уроды по приказу Лека и, как я теперь понимаю, Матери, — похитили меня из башни и доставили на Комбинат, я начал эксперименты над Уродами уже по инициативе Лека, и Мать сама безропотно отдавала их на убой, словно скотину.

Откинувшись вдруг к стене вагона и заставив тем самым рассыпаться круг склонённых к нему голов, Тесак полез в задний карман джинсов за портсигаром и зажигалкой.

— Ещё тогда я понял, что ни один Урод не обладает собственным разумом, — сказал он всё так же тихо, раскуривая очередную сигарету. — Кира пыталась доказать мне, будто Мать — совокупное сознание всех Уродов вместе взятых, и Мать живёт, пока жив хотя бы один Урод…

— Поэтому ее практически невозможно уничтожить… — Шед сообразил быстрее прочих. Не зря он, а не более спокойный Барн возглавил группу после исчезновения Марта.

— Да, — кивнул Тесак, глубоко затягиваясь. — Именно в этом меня пыталась убедить Кира. Не так в лоб, конечно, но достаточно грубо, чтобы я понял. — Он стряхнул пепел на край плошки с недоеденным мясом. — Однако мои собственные наблюдения убеждают меня в другом.

Все ждали, что же он скажет дальше. Март почувствовал, как свело от напряжения плечи, а Тесак смотрел куда-то в пространство, не спеша продолжать.

— В ангарах арены, где проводились бои, — наконец встряхнулся Тесак, разом сбросив охватившее всех оцепенение, — были особые помещения, экранированные от воздействия магии.

Март кивнул, он помнил эти комнаты. В одной из них они с Тесаком проводили операцию по пересадке человеку механического сердца лекана.

— Магия не могла проникнуть внутрь или наружу. И когда Уроды попадали в такую комнату, они полностью утрачивали разум и переставали понимать приказы, как будто кто-то управлял ими извне, а закрывшаяся дверь отсекала управляющий сигнал.

— Если, как говорит Кира, Мать — это коллективный разум всех Уродов, это может иметь смысл. — Вмешался Март. — Капля крови жива лишь пока бежит по венам вместе с миллиардом таких же капель, но, упав на землю, превращается в ничто.

— Я тоже подумал об этом, — кивнул Тесак. Он явно понял, о чём толкует Март. Марту лишь оставалось надеяться, что и остальные поняли его не совсем точную аналогию. — Поэтому я ставил эксперименты внутри этих экранированных помещений.

Март посмотрел удивлённо.

— И что же ты делал?

— Проверил, работают ли принципы взаимодействия Уродов в экранируемом помещении так же, как они работают снаружи. Вы знаете, — Тесак обернулся к остальным леканам, — если ранить или даже убить на улице Города хотя бы одного Урода, через пару минут их там будет сотня. Они почувствуют смерть собрата, как бы далеко ни были.

— Это точно, — невесело хмыкнул Барн. — Мы стольких потеряли из-за этой их проклятой способности.

Раздался гул соглашающихся голосов. Каждый, казалось, вспомнил ту или иную схватку с Уродами и спешил поделиться печальным опытом. Тесак вскинул руку, призывая к тишине. Все послушно смолкли.

— Так вот. В экранируемом помещении этот принцип не сработал ни разу.

— Как ты это проверил? — требовательно спросил Март. Он хотел убедительных доказательств.

Тесак пожал плечами, снова затягиваясь.

— Взял достаточно большую экранированную комнату. Перегородил её, вот таким же образом. — Он сигаретой указал на болтавшуюся в дальнем конце вагона тряпку. Пепел упал на столешницу. — Развесил куски брезента, посадил за ними с десяток Уродов так, чтобы они не видели друг друга, и убивал одного за другим.

От этих слов Марту стало не по себе, хотя, казалось бы, что ему за дело до каких-то Уродов…

— И что? — спросил Шед. Он тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— И ничего, — безралично пожал плечами Тесак. — В конце я настолько обнаглел, что отдёрнул занавески и убил последнего на виду у остальных.

— И? — снова выдохнул Шед, весь подобравшись, пронизывая Тесака пытливым взглядом.

— Никто из тех, кто оставался ещё в живых, даже не шелохнулся. — Тесак сделал глубокий затяг и медленно выпустил дым через ноздри. — Им было абсолютно плевать, а их оставалось еще четверо, и при желании они б убили меня без труда, если б и вправду осознавали, что части их общего организма угрожает опасность.

— Невероятно. — Шед откинулся, уперев ладони в стол. Март едва не видел, как он напряжённо думает о чём-то. Это было заметно даже сквозь всегда скупую мимику лекана.

Наконец Шед поднял взгляд и посмотрел прямо на Марта.

— Тогда почему бы нам не убить твою дочь? — спросил он. — Раз она Мать… Прости, Март, но кто-то должен был сказать это.

Март с трудом кивнул. Он понимал это. Хотя легче от осознания факта не становилось.

— Не думаю, что это решит проблему. — Докурив, Тесак щелчком отправил в плошку с недоеденным мясом очередной окурок. — Я считаю, что и Киру контролируют откуда-то, а сама Мать прячется там, где никто не смог бы достать её.

Шед сразу поник.

А Март медленно выдохнул, сбрасывая напряжение с плеч. Прикрыл глаза, мысленно благодаря Тесака, и зная одновременно: Тесак сказал это не ради Марта. Он просто действительно считал так.

— Во-первых, это элементарная логика. Никто, обладай он хоть каплей здравого смысла, не станет ходить повсюду вот так, почти без охраны, заявляя, что он тут главный, когда у него столько врагов. Кира для Матери такой же расходный материал, как и прочие Уроды.

Марта передёрнуло, когда своими словами Тесак поставил его дочь в один ряд с тварями, которых и людьми-то нельзя было назвать.

Однако Тесака такие мелочи совершенно не волновали. Он, как всегда, рубил прямо, с плеча.

— Во-вторых, если бы Мать действительно стала Кирой, никто из нас не был бы нужен ей.

— А мы нужны ей? — удивлённо переспросил молчавший всё это время Барн. — За эти несколько дней у меня сложилось впечатление, что она, напротив, была бы не прочь избавиться от нас.

Тесак ухмыльнулся, пожал плечами.

— От леканов — может быть. Вы для неё бесполезны. Но не от людей Игоря. Не зря едва не в первый же день она устроила тут Тёплый угол.

— В смысле? — спросил Барн, чуть склонив голову набок. Он явно не видел тут связи.

Март тоже не мог взять в толк, о чём говорит Тесак.

Тот обвёл всех взглядом и, не встретив понимания ни в чьих глазах, тяжко вздохнул.

— Как же сложно иметь дело с идиотами, — пробормотал он и, прежде чем кто-либо успел возмутиться, припечатал: — Уроды бесплодны… Как и леканы, — добавил он после короткой паузы.

Сидевшие за столом переглянулись. Март смотрел, не в силах сложить одно с другим, хотя после слов Тесака всё стало предельно ясно.

— Ты хочешь сказать, — медленно начал Март, всё ещё силясь поверить, что догадки его верны, — она спаривает людей Игоря с этими девушками, чтобы вывести… Что?

— Новое тело для себя.

— Но та девочка в поезде, которую я проводил до края Города, — Март выпрямился, потирая занывший от напряжения лоб, — она сказала, будто Мать отпустила её потому, что появилась Кира.

— Да, — кивнул Тесак. — Но что-то, вероятно, пошло не так, Кира не стала идеальным сосудом. Может быть, помешала как раз её память, за которую ты так цепляешься, Март. А может, Губитель знает, что ещё. Но ей нужны люди Игоря, и нужен Лек с его амулетом. Возможно, Схарм напел ей, будто сумеет решить проблему с сосудом. Иначе всё это, — Тесак кивнул на выход из вагона, явно имея в виду Тёплый угол, расположившийся по другую сторону платформы, — просто бессмысленно.

— Это правда, — вдруг горячо воскликнул женский, почти детский голос с другого конца вагона, и Март вскочил, схватившись за нож у пояса.

Никто из леканов даже не шелохнулся, а Тесак ухмыльнулся криво.

— Я так и знал, что ты прячешь свою подружку тут, Штефан.

Штеф закашлялся, потупив взгляд, а из-за отдёрнутой занавески в дальнем конце вагона показалась встрёпанная светлая головка. Девушка с пшенично-жёлтыми волосами сидела там на сваленных прямо на пол матах, служивших, очевидно, постелью.

— Это правда, — повторила девушка, глядя Марту глаза в глаза.

— Это Вера, — сказал Штеф, наконец откашлявшись.