Март забыл о том, что творится вокруг.

Здание рушилось, и крыша, скользя по осыпающимся стенам, неслась сквозь снежную бурю к земле, словно доска по волнам. А они стояли на этом плоту, парализованные открывшимся зрелищем.

Во тьме ночи, разбеленной снежными вихрями, яркими цветками вспыхивали огни взрывов. Огненная цепочка пробежала по территории Комбината, обозначив каждый до последней секунды работавший цех. За грохотом рушившихся стен здания не слышно было грохота взрывов. Стон стальных балок, сгибаемых чудовищной силою сдвига, казалось, вторил диким завываниям злого, обжигающе ледяного ветра. Трещала по швам кирпичная кладка, с громкими хлопками, похожими на выстрелы, лопались деревянные балки. Где-то там, пойманные в ловушку схлопывающегося пространства, отчаянно кричали люди.

Лек стоял, крепко упершись ногами в плывущую по волнам разрушения крышу, и, прикрыв блаженно веки, улыбался уголками губ. Раскинув руки, он будто несся навстречу бурану, и глаз Схарма на его груди сиял необычайно ярко, пульсируя в такт сокращениям сердца.

За спиной Лека, бесстрастно глядя на все, возвышался танк. Один глаз его терялся в глубокой тени, другой мерцал из глазницы призрачным зеленоватым светом.

Крыша коснулась земли с громким усталым вздохом.

Март покачнулся и крепче стиснул плечи замершего от ужаса Яна.

Скользнув еще чуть дальше, крыша взрыла краем сугробы пушистого снега, и, замерев, раскололась, наконец, надвое.

Новое сотрясение было сильнее предыдущего, и оно вывело Марта из ступора. Еще крепче сжав плечи Яна, Март силою потащил его вперед, к Леку. А Лек открыл глаза, и, пошатываясь, словно пьяный, пошел сквозь эпицентр сдвига прочь.

Март потерял бы его в хаосе взбесившихся снежных вихрей, если бы не гороподобная фигура танка, четко различимая даже в неистовой метели. Снег шел вниз, вверх, в стороны, закручивался спиралью и поднимался в небо, чтобы тут же налететь сметающим с ног шквалом. Март упал раз и другой. Тут, на земле, уже не видно было яркого света пожаров. Март брел, сквозь снег и ветер, спотыкаясь, не глядя, куда ступает, боясь потерять фигуру танка. Сорванные ветром, со страшным грохотом носились над землей листы кровельного железа, заставляя невольно втягивать голову в плечи. Ноги подворачивались о каменные обломки, и новые кирпичи падали вниз прямо с неба, разбрызгивая снег и каменные осколки. Слабо трепыхавшийся Ян вдруг обвис на руках мешком. Март подтянул, закинул на плечо ставшее безвольным тело. Голова ударилась о спину, руки обвисли плетьми.

«Губитель», повторял Март одними губами. Он не знал, как молить о милости своего жестокого бога, лишь всем своим существом жаждал выжить, выжить, несмотря ни на что. Вопреки всему.

Он нагнал почти танка. Тот часто останавливался, и тяжелая нога опускалась на головы покалеченных, полупогребенных завалами, но все еще живых людей. Весь Город пришел атаковать Комбинат, и весь он нашел тут свою погибель. Головы лопались как перезрелые арбузы. Брызгала, пятная снег черным, кровавая юшка, и Глаз Схарма на груди Лека всякий раз вспыхивал ярче, освещая летящие перед ним белые хлопья.

— Ле-е-ек! — заорал Март, перехватыя сползающее с плеча тело мальчишки. — Ле-е-ек!

Ветер заталкивал слова обратно в горло, обжигал глотку и душил, не давая набрать воздуха в легкие.

Март резко повернулся, попятился спиной, боясь отстать, окончательно потерять Лека среди свирепствующей бури. Отдышавшись, он снова развернулся, заорав, что было сил:

— Ле-е-е-е-ек!!!

Лек замер, услышав, наконец, окрик. Обернулся. Март скорее угадал это, чем увидел. Бледное свечение Глаза Схарма на груди Лека стало вдруг ярким, и Март пошел на этот мерцающий свет, словно судно — на огонь маяка.

Танк еще минуту стоял неподвижно, ожидая приказа хозяина. Потом гороподобная туша медленно, всем корпусом повернулась. Сжался пудовый кулак, и Март почувствовал как невольно сжимается, приподнимая стальные шипы над фалангами пальцев его собственная рука. Он ухватил мальчишку покрепче за пояс, готовый в любой момент сбросить его под ноги, в снег, если вдруг ему придется сейчас драться.

— Где ты был, Март?! — крикнул Лек, и Март перевел взгляд с призрачно мерцавшего зеленым глаза танка на ярко-красное пятно на груди Лека. Черная точка в его центре казалась зрачком мигающего с каждым ударом сердца ока. Подхваченные ветром слова раздались предельно четко, будто Лек кричал их ему в самое ухо.

— Где моя дочь?! — прорычал Март в ответ, не заботясь уже о том, слышит ли его Мастер Слова. Слова клокотали в глотке. Белая пелена застилала взгляд. Ветер хлестал прямо в лицо, на глазах выступали слезы. Мальчишка снова начал съезжать по плечу вниз, и Март опять подбросил его, передвигая повыше.

Лек понял его, даже если и не услышал.

— Я держу свое слово, Март! А ты?! Где был ты, когда был мне нужен?!

— Держишь слово?! Держишь слово?! — Март пригнулся, всем телом ввинчиваясь в ураган, с трудом преодолевая его сопротивление. Лек стоял, покачиваясь, когда очередной порыв бил его в спину. До танка оставалось всего несколько метров.

— Да, я держу слово!

Не устояв, Лек сделал невольно шаг вперед, став еще чуть-чуть ближе. Танк повторил движение, словно был его тенью. Март замер невольно, оценивая расстояние до туши. Он должен был действовать наверняка. Он должен был выжить во что бы то ни стало.

Пальцы, впившиеся в пояс штанов мальчишки, сжались крепче, потянув, когда тот брыкнул вдруг ногами и изо всех сил вцепился в куртку Марта, не давая сбросить себя на землю. Март рванул, даже сквозь завывания ветра услышал треск ткани, почувствовал как упал с головы капюшон. Мальчишка снова ударил ногами, ботинки мелькнули прямо перед лицом, заставив невольно отшатнуться, запрокинуть голову.

В следующий момент нож полоснул по незащищенному горлу.

— Сдохни! — слышал Март, опрокидываясь на спину. — Сдохни! Сдохни! Сдохни, тварь!

Земля врезалась в спину тысячью острых осколков. Армированные лопатки приняли удар на себя, но ржавая арматурина впилась под ребра, найдя брешь в броне. Март почувствовал еще один укол боли. Ян, упав на него сверху, смотрел глаза в глаза и плакал. Его трясло от рыданий. Пальцы сами разжались, выпустив мальчишку. Тот перекатился вбок, разом скрывшись в крутящихся снежных вихрях. Март дернулся, оперся на руку пытаясь встать. Другая рука тронула горло. Взгляд темнел, кровь толчками выходила из раны, пропитав уже толстый ворот свитера. Штырь, пронзивший тело, подался назад, но застрял, так и не дав свободы.

«Я должен жить, я должен жить», повторял про себя Март в полубреду, зажимая ладонью рану на горле. Тело, безупречно служившее ему столько лет, отказывалось повиноваться. Любая рана обязана была затянуться в считанные минуты, но он чувствовал, как туманится разум по мере того, как кровь вытекает из перерезанного горла. Снег падал прямо на лицо, залепляя смыкающиеся ресницы.

— Я держу свое слово, Март, — сказал Лек, выдвинувшись вдруг из сплошной белой пелены. Убрал с горла слабеющую ладонь Марта, и сам прижал его рану, прикрывая глаза и сосредотачиваясь. — Я держу свое слово, Март, — повторил Лек, когда плоть начала сходиться под его пальцами. Глаз Схарма на груди Мастера Слова замерцал сильнее и чаще. — Твоя дочь жива и в сознании, — добавил он, закончив.

Взгляд Марта, отключившегося почти от потери крови, распахнулся, рука дернулась в бессильной попытке остановить Лека, заставить его повторить сказанное. Но Мастер Слова распрямился уже, обернувшись к танку, кивнул тому. Урод подошел, нависнув всей своей тушей, словно гора, и, склонившись, обхватил лекана одною ладонью и дернул на себя, легко сняв его со штыря. Март не почувствовал этой волны обжигающей боли. Слезы катились по его лицу.

«Жива, жива», повторял он, словно в бреду.

Распрямившись, танк перекинул тело через плечо и пошел сквозь буран, придерживая его точно так, как сам лекан только что придерживал Яна.

Лек задержался на секунду, окидывая взглядом искореженное пространство вокруг.

В завываниях ветра чудились стоны людей, волчий вой, и горький, отчаянный плач мальчишки.