Большинство событий начала 1940-х годов – расцвет дагешизма, заговоры против его пророка и его изгнание – освещаются с точки зрения доктора Дагеша и его последователей. Но это не единственно возможная версия событий. Всегда были несогласные. В начале 1940-х годов в прессе периодически появлялись статьи с разоблачением доктора Дагеша и его движения. Но в 1945 году после его высылки такие статьи посыпались как из рога изобилия. Группа «Антишарлатанский фронт» поставила своей задачей дискредитировать доктора Дагеша и его движение и развернула широкую кампанию против него. Небольшая группа известных писателей, журналистов и интеллектуалов начала литературную войну против оккультной угрозы, коснувшейся самой верхушки ливанского общества. В группе состояло всего семь человек, но они были тверды в своей уверенности, что доктор Дагеш не являлся новым пророком и не обладал никакой чудесной силой, а был всего лишь искусным манипулятором, с помощью хитроумных трюков проложившим себе путь в ливанскую элиту.
В 1945 году три члена этой антидагешистской группы опубликовали книги, посвященные этой проблеме. Две книги исчезли – их невозможно найти ни в библиотечных каталогах, ни в книжных магазинах. Это «Правда о докторе Дагеше» спиритуалиста и фокусника Мунира Вухайбы и «Кто такой доктор Дагеш» известного полицейского полковника Элиаса аль-Мудавара. Последняя и самая яркая книга сохранилась лишь в нескольких экземплярах: «Помощник дьявола, или Великий шарлатан: Дагеш» иракского журналиста Юсефа Малика. Это объемное собрание обвинений в адрес доктора Дагеша отличается от первых двух книг: его написал разочаровавшийся последователь дагешизма, знавший всю кухню изнутри.
Малик, писатель и редактор, живший в Бейруте, познакомился с доктором Дагешем летом 1942 года: Халим Даммус несколько недель слезно умолял его пойти на этот шаг. В тот момент доктор Дагеш был новой знаменитостью на культурной сцене Бейрута, и Малика заинтересовали абсолютно необъяснимые трюки, им демонстрируемые. В течение следующего года он присутствовал на множестве сеансов в доме Дагеша и видел странные явления. Однажды доктор Дагеш, находясь в трансе, материализовал из духовного мира двести ливанских лир – похоже, в то время средства к существованию он получал именно таким образом. Вскоре после этого он совершил еще более удивительное деяние. Указав на точку на книжной полке, он велел своему последователю взять книгу. Тот снял книгу с полки и показал ее собравшимся. Малик заметил, что это его собственная Библия, которую он хранил у себя дома. На следующем сеансе Дагеш снова впечатлил Малика. Он протянул ему чистый лист бумаги, велел сложить и сжать в кулаке, чтобы никто не мог взять его. Через несколько минут он попросил Малика развернуть лист. На листе чудесным образом появилась личная записка от доктора Дагеша.
В 1943 году Юсеф Малик стал преданным дагешистом. Он даже начал переводить его труды на английский язык: новый пророк не утратил литературных амбиций. В начале 1940-х годов Дагеш опубликовал поэтическое переложение «Песни песней» и новый перевод «Ада» Данте – в 1944 году появился его эпический труд «Яхим» («Ад»). Малик начал работать над этим текстом, который называл «самой сложной и самой прекрасной книгой» из всех, что ему доводилось переводить на английский. В процессе перевода он не раз восхищался стилем доктора Дагеша: «Никто еще не сумел описать на арабском языке самые глубины ада так всеобъемлюще, глубоко и вдохновляюще»[397].
Но вскоре у Малика появились неудобные вопросы. Он не понимал, зачем доктору Дагешу его услуги, если все знали, что он может использовать силу духов, чтобы переводить с одного языка на другой. Чем больше он об этом думал, тем больше дыр видел в спиритических сеансах доктора Дагеша. Чудеса, которые так его поразили, могли быть обычными фокусами. Записка, появившаяся на чистом листе бумаги, могла быть написана заранее невидимыми чернилами, которые проявились от тепла руки. Библия не материализовалась, а просто была взята в его доме: Малик вспомнил, что несколькими днями ранее Даммус и Дагеш были у него дома и вполне могли взять книгу из шкафа.
Малик пришел к выводу, что доктор Дагеш не чудотворец и не святой, а опасный мошенник. Он начал писать разоблачительную книгу «Помощник дьявола», в которой собрал массу обвинений против доктора Дагеша – от непристойных до самых тривиальных. Малик побеседовал с огромным множеством людей – с жертвами Дагеша, его ярыми врагами и даже просто со случайными знакомыми. Он разговаривал с женами и родственниками дагешистов – со всеми, кто мог дать негативную информацию о докторе Дагеше. Он даже разыскал Абд аль-Рахима аль-Шарифа и семью Каттанов, которые подробно рассказали об отношениях доктора Дагеша с Фаридой и Виктором в Палестине и передали документы, подтверждающие их слова.
Собрав мельчайшие детали, не упустив ни одного потенциального обвинения, Малик написал огромную и невероятно сложную книгу. Читать «Помощника дьявола» очень нелегко. Автор не обращал внимания ни на хронологию, ни на тематический порядок. Все свидетельства, дискредитирующие доктора Дагеша, приводятся абсолютно сумбурно и случайно. Талисманы и тексты дагешистских молитв соседствуют с антидагешистскими стихами, написанными его врагами, и длинными описаниями его афер. Самый необычный элемент книги – короткая записка, в которой доктор Дагеш откровенно признается в том, что мастурбировал, представляя себе красивую сестру одного из своих друзей. Хотя с уверенностью утверждать, что неразборчивый почерк принадлежит именно ему, нельзя, Малик считал эту записку неопровержимым доказательством[398].
Малик полагал, что его книга станет убийственным обвинением в адрес доктора Дагеша и его последователей. Во вступлении он бросал вызов всем, кто с ним не согласится: «Я представил эту книгу народу… У меня нет оружия – даже палки. Адрес мой хорошо известен этим трусам. Я готов встретиться с ними один на один или со всеми разом в месте по их выбору, чтобы они узнали силу, которую я черпаю из своей веры в Бога и которая способна разоблачить трюки их “пророка”»[399]. Среди множества обвинений есть немало весьма серьезных, сбор которых потребовал значительных усилий. Книга очень велика, и в ней есть многое, что трудно отрицать.
В антидагешистской литературе 1940-х годов чаще всего звучат обвинения в сексуально неподобающем поведении. Эти инсинуации преследовали доктора Дагеша много лет. Постоянно ходили слухи, что его поездка в Египет в 1931 году закончилась сексуальным скандалом. Во вступлении к недавно опубликованному репринту «Сна смерти» говорится, что его выслали из страны за непристойные действия с женщиной, состоявшей при королевском дворе, после гипнотической демонстрации во дворце[400]. Малик, отлично знавший все ходившие слухи, постарался собрать как можно больше рассказов о странных вещах, происходивших в доме доктора Дагеша. На вилле имелась «священная комната», куда могли входить лишь верующие и где проходили спиритические сеансы. Малик утверждал, что именно сюда дагешисты приводили женщин, чтобы «удовлетворить свои плотские желания»[401]. По его рассказам, однажды юный сын одного из дагешистов вошел в «священную комнату» и обнаружил Халима Даммуса рядом с женщиной, юбки которой были задраны выше головы. Малик включил также рассказы о том, что все подобное не всегда происходило по согласию. Одна женщина заявила, что доктор Дагеш привел ее в священную комнату, а потом попытался схватить и поцеловать, но ей удалось вырваться и убежать[402]. Даже после выхода книги Малик продолжал публиковать обвинения в адрес доктора Дагеша. В 1946 году он утверждал, что нашел небольшую его записку, в которой говорилось о занятии сексом с одной из последовательниц. «Бедная девочка думает, что я люблю ее, но я люблю только ее тело», – якобы признавался Дагеш в этом конфиденциальном документе[403].
Не один Малик повторял подобные истории. Одна палестинская газета опубликовала статью о докторе Дагеше, озаглавленную «Арабский Распутин». В ней утверждалось, что он часто использовал сексуальные отношения для последующего шантажа. «Он ставил людей в скандальное положение, а потом делал фотографии и угрожал опубликовать их или показать членам семьи. Иногда он убеждал их писать ему [компрометирующие] письма, которыми тоже шантажировал их впоследствии»[404]. Если это действительно так, то история Мари Хадад о разоблачении якобы невинной девственницы летом 1942 года предстает в совершенно ином свете. К середине 1940-х годов обвинения подобного рода стали столь многочисленными, что в журнале Time Magazine появилась небольшая статья, где говорилось, что, когда доктор Дагеш находился «на пике популярности, в 1944 году, на базарах Бейрута ходили слухи об оргиях на его современной вилле в районе Мазраа»[405].
Конечно, дагешисты могли бы отмахнуться от этих слухов: все то же самое говорят о любом духовном движении, способном нарушить сложившийся порядок вещей. Но собственные труды доктора Дагеша порой выдавали слишком свободные взгляды на сексуальные отношения. В начале 1940-х годов он издал книгу «Воспоминания Иисуса из Назарета», в которой рассказал о неизвестных событиях из детства и юности Иисуса Христа. В этой книге он утверждал, что религиозные пророки имеют право заниматься сексом со множеством разных женщин. В этом неканоническом тексте доктор Дагеш дважды заявлял, что Бог не считал пророков, которые занимались сексом вне брака, грешниками. Царь Давид спал с женой Урии, Вирсавией, но считался праведником. У царя Соломона был гарем из многих сотен наложниц, и в этом не было ничего плохого. Напротив, «наложницы, заполнявшие дворцы царя Соломона, возвысились духовно от близости этого мудреца и пророка»[406]. Нетрудно понять, как прославление сексуальной неразборчивости пророков может привести к тому, что описал в своей книге Юсеф Малик и о чем писали многие другие.
«Антишарлатанский фронт» не мог не выступить против такого беззакония. Доктор Дагеш с помощью трюков и обмана эксплуатировал своих последователей. Многие считали его простым мошенником, использующим фокусы, которым он долго учился, для того чтобы обмануть жителей Бейрута и завладеть их деньгами. Но было и другое объяснение, прямо вытекавшее из названия книги Малика. Возможно, эти чудеса были не фокусами, а истинным проявлением более опасного мира духов. Человек, который так точно описал глубины ада, мог и сам явиться из этих глубин, чтобы соблазнить и наказать легковерных ливанцев. Если доктор Дагеш не мошенник, то, может быть, он дьявол? «Антишарлатанский» фронт не упускал ни одной возможности.
Дагешисты не собирались сдаваться и, в свою очередь, атаковали оппонентов. Мари Хадад взялась за перо, чтобы защитить духовного лидера. Она написала против врагов доктора Дагеша несколько памфлетов, в том числе четыре сборника «документов», призванных разоблачить ложь и предательство, которые погубили святого. Первый сборник касался истоков заговора Бишары аль-Хури против Дагеша до того, как он стал президентом Ливана; второй освещал приход аль-Хури к власти; в третьем описывались события, которые привели к аресту и высылке доктора Дагеша. Четвертый сборник документов касался жизни доктора Дагеша в изгнании.
Самым ярким трудом Мари Хадад, написанным в этот сложный период, была ее «черная книга» «Я обвиняю». Название она позаимствовала у Эмиля Золя: так называлось его знаменитое открытое письмо, связанное с арестом Альфреда Дрейфуса, офицера еврейского происхождения. Такое броское название мгновенно превратило доктора Дагеша в человека преследуемого и дискриминируемого за его религиозные убеждения. Этот момент стал испытанием для молодой независимой республики. Ливан должен был определить, способна ли страна справиться со сложными спорами о свободе слова и вероисповедания. Дело доктора Дагеша доказывало обратное. Как только появился неортодоксальный религиозный деятель, его мгновенно выслали и чуть не убили. Если независимость не принесла свободы, то какой в ней смысл?
В своих книгах Хадад выдвинула ряд обвинений против конкретных ливанских политиков, полицейских и общественных деятелей. Но главным образом она ополчилась на самого большого врага дагешизма, Бишару аль-Хари, которого называла «диким волком, рядящимся в шкуру невинного ягненка»[407]. Война Мари Хадад была не только религиозной, но и политической. Она писала, что в жестокой кампании против доктора Дагеша аль-Хури раскрыл истинный характер своего правления. Он нарушил права последователей доктора Дагеша, незаконно воспользовался своей политической силой, чтобы подчинить себе систему правосудия, и нарушил конституцию, выслав из страны гражданина Ливана. (Сторонники доктора Дагеша утверждали, что хотя он родился не в Ливане, но имеет ливанское гражданство, поскольку проживал в стране в период краха Османской империи. Правда это или нет, до конца не ясно.)
Кроме того, в книге Мари Хадад выдвигались потенциально опасные обвинения в адрес других членов семьи аль-Хури. Его сына, Халила, она обвинила в использовании правительственного поезда для контрабанды гашиша в Египет, а брата Фуада – в использовании связей в правительстве для получения миллионов на производстве и торговле цементом. Она обвиняла министров правительства в крышевании подпольных игорных домов и получении прибыли от контрабанды[408].
Для дагешистов 1945–1946 годы стали моментом истины, последней возможностью спасти миссию своего пророка. Они должны были доказать миру, что их духовное послание истинно, иначе все пойдет прахом. И некоторые повели себя довольно странно. Они так яростно выступали в защиту своего лидера, что у них самих возникли серьезные проблемы с законом. Халим Даммус даже попал в тюрьму. В июле 1945 года Мари Хадад на несколько месяцев отправили в психиатрическую больницу. Дагешисты твердили, что преследование Хадад – это преследование самого их движения. Психиатрическая больница – это та же тюрьма, только под другим названием. И у их утверждений были основания. В истории болезни, которую завели на Мари Хадад в больнице, всего два слова: «Не безумна»[409].
Многие нейтральные наблюдатели были озадачены жестокими обвинениями и оскорблениями, сыпавшимися с обеих сторон. В рецензии на книгу Юсефа Малика в египетском журнале откровенно говорилось, что независимого метода оценки утверждений обеих сторон не существует: одни говорили, что Дагеш – новый пророк, другие называли его величайшим преступником века. «Последователи [дагешизма] в своих преувеличениях могут показаться безумцами, тогда как их противники в преувеличениях своих кажутся экстремистами»[410].
Ничто не могло устрашить дагешистов. Они еще более усилили пропаганду новой веры и расширили круг влияния за пределы Ливана на весь Ближний Восток. Супруги Хадад напоминали людям, что единство религий, составляющее основу их движения, может создать прекрасный новый мир, свободный от конфессионных противоречий прошлого. «Одна из целей дагешизма, – объясняли супруги, – это уничтожение религиозного экстремизма во всех сердцах». В письме в палестинскую газету они писали: «Мы готовы использовать наши деньги и наши души во искупление основателя дагешистской веры»[411].
Однако лицом дагешизма в середине 1940-х годов стал не сам доктор Дагеш и не супруги Хадад, а поэт Халим Даммус. Святой Павел Иисуса доктора Дагеша, Натан из Газы Шабтая Цви доктора Дагеша, Халим Даммус, по словам одного старого друга, сделался «бо́льшим дагешистом, чем сам доктор Дагеш»[412]. В 1946 году он совершил просветительскую поездку по арабскому миру с рассказом о дагешизме, его ключевых принципах и трудностях, переживаемых движением в последнее время. Все оставшиеся годы жизни он посвятил пропаганде новой религии в арабском мире.
Халим Даммус ненадолго заехал в некогда родной город доктора Дагеша, Иерусалим, а затем отправился в главный культурный центр арабского мира – Каир. В столице Египта он читал лекции на духовные темы и встречался с влиятельными людьми, чтобы познакомить их с идеями дагешизма[413]. Он изо всех сил пытался убедить египетские издательства напечатать труды доктора Дагеша, побывал в редакциях главных каирских газет, чтобы обратить редакторов в дагешизм. Он пел дифирамбы доктору Дагешу каждому, кто готов был слушать. Как-то утром в отеле он два часа рассказывал о принципах дагешизма и чудесах Дагеша молодому английскому журналисту. Он рассказал, как Дагеш волшебным образом вернул мертвого голубя к жизни и как вызвал дух утонувшего много лет назад в Южной Америке двоюродного брата поэта[414]. В своих выступлениях и интервью Даммус с восторгом говорил о новом мировом порядке в духе дагешизма и о единстве религий. Он был уверен, что мир очень скоро осознает «глобальное братство, которое соединит крест, полумесяц и звезду Давида»[415].
В следующем году Даммус оказался в Алеппо. После проповеди имама он пришел в мечеть, чтобы прочесть стихи и рассказать прихожанам о чудесах дагешизма. Дагешисты часто выступали в мечетях. Несколькими месяцами ранее молодой имам Ахмед Куфтаро (позже он стал великим муфтием Сирии) читал проповедь в мечети Ялбуга в Дамаске. Посреди проповеди группа молодых дагешистов поднялась и принялась превозносить промусульманскую позицию своего лидера. «Они заявили, что Дагеш рассказывал им о добродетелях Пророка и объяснял возвышенные уроки Корана»[416].
Информация о докторе Дагеше распространилась даже в арабской диаспоре Аргентины. Писатель Джебран Массух проникся симпатией к новому движению и сделал свой ежемесячный журнал его трибуной. Главным для него был вопрос религиозной свободы. Он видел, как молодой независимый Ливан раздавил скромное религиозное движение – и это его беспокоило. Ливанская конституция гарантировала свободу слова и свободу вероисповедания. В своем журнале Массух задавался вопросом: «Если государство защищает множество различных религий, то почему бы ему не защитить еще одну?»[417] Он даже написал письмо премьер-министру Ливана, Риаду аль-Сольху, в котором говорилось, что преследование доктора Дагеша идет вразрез с духом справедливости и свободы, воплощением которого должен быть новый Ливан[418].
Массух по-своему толковал враждебное отношение к доктору Дагешу. Он утверждал, что все дело в скрытом комплексе неполноценности арабов, которые считали единственным источником современного просвещения Запад. Люди изо всех сил копировали все, что приходило с Запада, и отвергали все восточное. «Доктор Дагеш совершил непростительное преступление, – писал Массух. – Он сын нашей страны. Если бы его философия исходила от французского или итальянского священника, английского или американского миссионера, мы восприняли бы ее с восторгом… Но поскольку она исходит от человека, рожденного под нашим небом и говорящего на арабском языке, мы называем его “шарлатаном” и “мошенником”»[419].
На каждого сторонника доктора Дагеша приходилось несколько противников, убедить которых Халиму Даммусу никак не удавалось. Многие старые друзья отвернулись от него, напуганные пылом, с которым он защищал дагешизм: казалось, что Халим Даммус вообще не может говорить ни о чем другом. Своего давнего друга, иракского газетчика, он буквально засыпал постоянными просьбами печатать статьи и стихи о докторе Дагеше. Смущенный сложившейся ситуацией редактор не хотел огорчать старого друга, но в то же время совершенно не желал печатать дифирамбы странной новой религии в своей газете. Он сумел выйти из этой ситуации, сообщив Даммусу, что его беспокоит возможная реакция религиозных консерваторов. В конце концов редактор все свалил на чрезмерно осторожного государственного цензора, который категорически запретил печатать нечто подобное[420].
Несмотря на активную пропаганду и вербовку сторонников по всему Ближнему Востоку, сам доктор Дагеш продолжал скрываться. Его местонахождение было известно лишь ближайшим последователям. Иногда сообщали, что он находится в Алеппо, а кто-то утверждал, что он отправился в пустыни Ирака. Никто не знал точно, поскольку выступать публично доктор Дагеш перестал, предпочитая переписываться со своими последователями и создавая новые литературные труды, наполненные моральными и духовными поучениями.
В 1946 году доктор Дагеш опубликовал главный труд жизни, «Воспоминания динара», написанный всего за неделю. Сюжет очень прост: история золотого самородка, найденного на рубеже века, затем превращенного в монету, которая отправляется путешествовать по всему миру. Переходя из рук в руки, монета становится свидетелем падения развращенного общества, где царит алчность, империализм, несправедливость, ханжество священства и неверность женщин. Морализаторское повествование, как и другие труды доктора Дагеша, полно горьких рассуждений о крахе материального мира. «Воспоминания динара» нельзя считать книгой религиозной: автор не собирался разъяснять в ней суть своей доктрины. Он просто выступил против организованной религии, тирании и сексуальной распущенности. Говоря словами его верного ученика Даммуса, это «книга, которая разрушает, а не строит»[421].
Ход повествования сильно замедляли дидактические вставки, но украшали небольшие камео, посвященные крупнейшим фигурам XX века, – Ганди, Сталина и Муссолини. Динар побывал в окопах Первой мировой войны, на роскошных банкетах Низама Хайдарабадского и поэтических чтениях Рабиндраната Тагора. Его окутывал дым опиумных курилен Египта. Завершали книгу грандиозные предсказания на будущие десятилетия. Доктор Дагеш предрек, что неизвестный сын Адольфа Гитлера, Гельмут, вернется, чтобы отомстить за поражение отца. К власти он придет в 1990-е годы XX века, встанет во главе германской армии, располагающей ядерным оружием, и возвестит конец света.
Описанием великих, меняющих мир событий доктор Дагеш не ограничился. Он использовал эту книгу для сведения личных счетов и рекламы своего движения. В книге появляется реальный дагешист, дерматолог Жорж Хабса, единственный по-настоящему праведный и достойный персонаж. Небольшая роль отведена Абд аль-Рахиму аль-Шарифу: он тайком подбирает монету, выпавшую из женской сумочки, а потом вручает ее бейрутскому журналисту, который соглашается писать для прессы лживые истории о докторе Дагеше. Из рук этого журналиста монета попадает к сестре Мари Хадад, Лауре. Лаура показана как хитрая и сексуально распущенная женщина, а ее муж, Бишара аль-Хури, изображен жирным, грубым болваном. Доктор Дагеш не собирался скрывать свое отношение к этим персонажам.
«Воспоминания динара» – самое значительное произведение доктора Дагеша в изгнании. Сегодня эта книга считается кульминацией его литературной деятельности. Она была переведена на французский, английский, испанский и немецкий языки, и найти ее в XXI веке несложно. Халим Даммус, никогда не упускавший возможности превознести добродетели доктора Дагеша, называл эту книгу «литературным чудом», сопоставимым с физическими чудесами нового пророка[422]. Он повсюду говорил об этой книге, просил писать рецензии на нее и дарил ее известным людям, в том числе политику Ахмеду Хильми-паше, который в 1948 году стал премьер-министром палестинского правительства.
Но насладиться своими достижениями доктору Дагешу не удалось. Летом 1947 года появились сообщения, что он перебрался в иранскую провинцию Азербайджан, расположенную в тысяче миль от Бейрута. Но новости были печальными. Газеты писали, что святой мертв: казнен не то повстанцами, не то иранским правительством. Поначалу детали были неясны. Никто не знал, что привело изгнанного пророка в эту часть Ирана, где всего год назад шла настоящая война: Иран воевал с Советским Союзом за контроль над территорией. Иран, при дипломатической поддержке Соединенных Штатов, одержал победу, но провинция все же оставалась очень опасным местом. По-видимому, доктор Дагеш путешествовал без документов, а в политически нестабильной местности это неизбежно привело к катастрофе. Никто не знал, кем были его убийцы – наемниками иранских властей, принявших его за шпиона, или просоветскими повстанцами, которые решили, что он подослан иранскими властями. Как бы то ни было, известие оказалось шокирующим. Доктор Дагеш все же столкнулся с непреодолимой силой. Странный святой, способный общаться с духами, сам оказался по ту сторону смерти.
Это событие стало шоком для всех, кто следил за сагой доктора Дагеша. Новость опубликовали все арабские газеты от Бейрута до Бруклина и Буэнос-Айреса. Для последователей пророка последние годы были очень тяжелыми, но они не теряли веры. «Ученики не бросили учителя в трудное для него время. Они остались с ним до последних часов его жизни», – с восхищением писали в одном из некрологов[423]. Всего через несколько дней после сообщения о смерти в ливанской прессе опубликовали завещание доктора Дагеша. Он оставил десятки тысяч лир на помощь малоимущим семьям и несправедливо обвиненным в арабском мире. Часть средств он оставил на поддержку собственного движения – этих денег хватило на создание дагешистского издательства, которое издавало бы книги пророка, и на небольшую премию тому, кто напишет лучшую книгу о дагешизме[424].
Дагешисты поклялись продолжить дело наставника. Они заявляли, что дело его больше, чем был сам человек. Некоторые цитировали слова первого халифа ислама Абу Бакра после смерти Пророка: «Если кто поклонялся Мохаммеду, то Мохаммед мертв. Но для тех, кто поклонялся Богу, Бог жив и никогда не умрет»[425].
Но даже после смерти доктор Дагеш продолжал присутствовать в жизни многих своих последователей. В 1948 году, через год после смерти пророка, Мари Хадад и Халим Даммус подали в суд за клевету на газету, которая назвала доктора Дагеша шарлатаном. Ответчики не знали, как себя вести в подобных обстоятельствах: «Дело можно было бы рассматривать, если бы доктор Дагеш был жив, но поскольку он мертв, это бессмысленно». Но Даммус не собирался отзывать иск из-за того, что истец мертв. Он твердо верил, что душа доктора Дагеша с ними и у него есть полное право требовать возмещения за нападки в прессе: «Доктор Дагеш обладал двумя природами: смертная умерла вместе с его телом, но другая будет жить вечно»[426].