К началу 1930-х годов доктор Дагеш собрал воедино различные паранормальные доктрины, циркулировавшие в арабском мире, и слепил из них успешного мистика современности. К этому времени он стал самым выдающимся спиритуалистом-гипнотизером Палестины и давал частные консультации всем, кто нуждался в помощи мира духов. Но доктор Дагеш не стоял на месте – из артиста он превратился в духовного лидера и создал собственную ветвь ближневосточного оккультизма.

В 1933–1934 годах он собрал вокруг себя «духовных братьев», и те поклялись служить новой спиритуалистической миссии. Одним из первых его последователей был молодой спиритуалист из Хеврона, Абд аль-Рахим аль-Шариф. Еще в 1932 году он посещал сеансы Мишеля Минни. В небольшую группу входили также и другие видные члены быстро набирающего силу среднего класса Палестины. Среди них был известный врач, хозяин отеля в Петре и сын недавно скончавшегося бизнесмена из известной в Вифлееме семьи Каттан. Все они были совершенно современным людьми, и новые веяния привлекали их с особой силой. К концу 1934 года группа доктора Дагеша насчитывала девять человек[342].

Повседневные труды этого спиритического братства были непонятны несведущим. Наиболее доступно описал это гораздо позднее Абд аль-Рахим аль-Шариф. Судя по его описанию, это было нечто вроде коммуны или даже культа. Члены группы проживали под одной крышей в Иерусалиме или Вифлееме. Их объединяла харизма доктора Дагеша и его способность укрощать волшебные силы мира духов. Все члены «братства» были мужчинами, и все дали обет безбрачия[343]. Вместе они стремились к духовному совершенству с помощью ряда приемов и разделяли не до конца нам понятные убеждения.

В сентябре 1934 года доктор Дагеш убедил одного особо влиятельного «брата» вступить в его небольшой, но элитарный круг. Новообращенного звали Мутлак Абд аль-Халик. Этому поэту из Назарета было немногим за двадцать, но к этому времени он уже играл видную роль в культурной жизни Палестины. Он написал историческую оперу, действие которой происходило во времена калифа Омана Ибн аль-Хаттаба, был автором множества романтических, мистических стихов в суфийском духе. Стихи его печатались в ведущих периодических изданиях региона, а сам он работал редактором во множестве влиятельных газет. Для столь молодого человека (а родился он в 1910 году) это была головокружительная карьера в палестинской литературе.

К середине 1930-х годов в поэзии Абд аль-Халика стало явственно чувствоваться влияние доктора Дагеша и оккультных идей его братства. Поэт все больше увлекался метафизикой. Через год после вступления в группу Дагеша он опубликовал цикл духовных стихов в одной из самых популярных в Палестине газет. Он сочинил настоящую оду божеству, что «раскрывает мир невидимых тайн». В одном из стихотворений того времени, «Талисманы», начинают появляться спиритуалистические темы жизни после смерти и других миров. Поэт туманно рассуждал о «загадке смертной жизни и тайне вечности, далеко за пределами смерти»[344].

Доктор Дагеш, не довольствуясь ролью духовного лидера, и сам погрузился в бескрайний океан поэзии. Хотя формально учился он всего лишь год, но начал писать очень неплохие стихи. Первые его опусы появились в палестинских изданиях в начале 1930-х годов. Одно из первых стихотворений было опубликовано в сентябре 1933 года – это был поэтический дифирамб недавно скончавшемуся хашимитскому королю Фейсалу I. Король умер от сердечного приступа в довольно молодом возрасте – ему не исполнилось еще и пятидесяти. Доктор Дагеш был глубоко потрясен смертью молодого арабского героя, который за свою недолгую жизнь успел добиться очень многого и душа которого ныне «блуждает в мире видений и снов»[345]. В следующем году он опубликовал короткую метафизическую оду «На смертном одре», полную эсхатологических рассуждений о будущем золотом веке, оптимистических картин будущего, где «пастухи играют опьяняющие простые мелодии на своих лирах», и сожалений автора о потерянной любви[346].

Во многих стихах доктора Дагеша, помимо мистических рассуждений, чувствуется печаль, гнев и горечь. Хотя он был довольно молод, но успел пережить много страданий: еще в детстве он потерял отца, ему пришлось странствовать по Ближнему Востоку и браться за любую работу, чтобы помочь семье и избежать нищеты. В стихах его чувствуется боль, скрывающаяся за благополучным сценическим образом. Судя по ранним стихам, доктор Дагеш был страдающим романтиком, мечтающим избавить наш испорченный мир от его пороков и обрести землю обетованную.

В 1936 году два духовных брата, имевших литературный дар, доктор Дагеш и Абд аль-Халик, впервые объединили усилия. Они издали книгу «Сон смерти, или В объятиях вечности». Арабская поэзия была невероятно сложна – и в образном, и в грамматическом отношении. Доктору Дагешу явно не хватало образования, поэтому он обратился за помощью к профессиональному поэту. Он написал прозаический текст, а Абд аль-Халик переложил его в стихотворную форму. Получилась эпическая поэма – вдохновенная, но порой слишком запутанная и выдающая скрытую боль доктора Дагеша. Если говорить о сюжете, то это была трагическая история любви. Действие происходило в Египте. Главный герой – явно сам доктор Дагеш, героиня – его идеализированная возлюбленная, Диана. От их страсти рождается девочка, юный герой умирает от любви, а Диана, охваченная горем, совершает самоубийство на его могиле.

Это была история о вечной силе любви. Текст был полон страстных клятв в преданности и лирических рассуждений о метафизическом мире, где любовь героев живет вечно. Но не меньше содержалось и гневных протестов против испорченности материального мира и невозможности совершенства. Для полной и гармоничной жизни нужно было превзойти человечность. Материальный мир испорчен безвозвратно, а плоть – тюрьма. Книга наполнена характерной для доктора Дагеша смесью романтического идеализма и ощущения предательства перед лицом реальности. В финале книги дочь героев, пережившая их обоих, приходит на их могилу и молит родителей вернуться и позаботиться о ней. Ее мольбы остаются без ответа. В заключение автор словно извиняется перед читателем: «Это была трагедия, в которой место есть только несчастьям, катастрофам и мести»[347].

Весной 1936 года доктор Дагеш издал «Сон смерти» тиражом 1000 экземпляров. Это было очень любопытное издание, не похожее ни на одну книгу того времени. Доктор Дагеш не пожалел денег на свое творение. На обложке красовалась яркая репродукция картины Паскаля Даньян-Бувре «Маргарита на шабаше» – молодая полуобнаженная женщина прижимает к себе мертвого младенца. Название книги было напечатано прямо на ее груди. На заднике обложки помещалась фотография самого доктора Дагеша, театрально гипнотизирующего Антуанетту, и арабская надпись «тайны гипноза». Для оформления текста он пригласил профессиональных каллиграфов. Текст на каждой странице был помещен в красивую рамку. Египетский художник итальянского происхождения Марио Морелли сделал пятьдесят рисунков. Кроме них доктор Дагеш использовал несколько репродукций западных картин: чувственные изображения резвящихся нимф, буколические картины природы и популярные шедевры, в том числе фрагмент «Венеры» Боттичелли и полную репродукцию картины Уотерхауса «Гилас и нимфы» (в 2018 году эту картину убрали из экспозиции художественной галереи Манчестера из-за чрезмерной сексуальности юных нимф, что вызвало настоящий скандал)[348].

Эстетический шедевр «Сон смерти» появился в книжных магазинах Палестины. В газетах писали, что это «первая книга, напечатанная на Востоке столь красиво и изысканно»[349]. Другой журналист замечал, что книга настолько красива, что может показаться, что «она сделана из банкнот»[350]. О книге много писали в газетах, что еще более укрепило имидж доктора Дагеша как истинного мистика и святого. «Мы знаем, что автор – превосходный гипнотизер и поразительный спиритуалист, – писал журналист. – Он странен во всех отношениях, и его книга столь же странна, как и он сам»[351].

Но денег автору книга не принесла. Продавалась она неважно, так что о втором издании можно было забыть. Расходы на печать тысячи экземпляров оказались колоссальными – по некоторым оценкам, даже если бы тираж был распродан полностью, доктор Дагеш все равно остался бы в убытке. Но в плане рекламы это был исключительно удачный ход. Харизматичный молодой гипнотизер и спиритуалист превратился в писателя, философа и духовного лидера. Книга являлась важнейшей частью нового имиджа, и доктор Дагеш использовал ее для оккультного возвышения и входа в литературные и культурные круги Палестины. Свою книгу он дарил друзьям, последователям и влиятельным людям. Он послал экземпляр даже доктору Соломону, и тот назвал его опус одной из лучших и самых поразительных из прочитанных им книг[352].

Гишам Шараби, впоследствии ставший известным ученым, живо запомнил встречу с доктором Дагешем в доме своего деда в Акре в конце 1930-х годов. Тот приехал, чтобы собственноручно вручить экземпляр «Сна смерти». В то время Шараби был всего лишь мальчишкой, но это событие запечатлелось в его памяти надолго. Неудивительно, что он был очарован необычной книгой, особенно пикантными изображениями нимф. Еще больше поразил его сам гость и его странная аура: «его пронзительный взгляд и окутывавшая его атмосфера тишины и напряжения». Зачарованный доктором Дагешем, юный Шараби протянул ему руку и с изумлением обнаружил, что рука гипнотизера холодна, как лед[353].

Вскоре после публикации «Сна смерти» в Палестине возникла беспрецедентная политическая напряженность. 1936 год стал началом «Великой революции», как называли ее палестинские арабы. Это была борьба одновременно и с сионизмом, и с британским колониализмом, достигшим в 1930-е годы своего расцвета. Все началось в апреле 1936 года. Стычки арабов и евреев переросли в вооруженное насилие, затем началась всеобщая забастовка, которая продлилась шесть месяцев. Все это время совершались нападения на еврейские и британские цели. Британцы ответили вводом свежих войск в регион, и в октябре 1936 года это привело к неохотному заключению перемирия. Британский лорд Пил составил доклад, в котором предлагалось новое будущее Палестины.

Выводы комиссии были опубликованы летом 1937 года: Палестину рекомендовалось разделить, выделив арабам и евреям разные части. Арабские партии мгновенно отвергли это предложение, и страну захлестнула еще большая волна насилия. Британцы отреагировали сразу же и решительно. Они изгнали палестинских лидеров, отдали множество арабов под суд, многих интернировали в концентрационный лагерь в Акре и де факто ввели военное положение. Действия Британии против палестинцев зачастую были непропорционально жестокими и направлены против тех, кто вообще ничего не делал: после нападений палестинцев на британцев британские войска разграбляли деревни, сжигали дома и убивали гражданских лиц. Но и сами палестинцы не отставали: повстанцы нападали на соотечественников, а некоторые становились коллаборационистами. Циничный взгляд доктора Дагеша на материальный мир становился все более обоснованным. К концу восстания было убито около пяти тысяч палестинцев: 3800 человек убили британцы, 1200 – сами палестинцы[354].

Доктор Дагеш в политических играх 1930-х годов не участвовал. Но самый яркий его ученик, Мутлак Абд аль-Халик, всем сердцем принял идею палестинского освобождения – и стал косвенной жертвой восстания. В 1937 году поэт вместе с известным адвокатом Вади аль-Бустани начал кампанию за освобождение политзаключенных, удерживаемых британцами. В ноябре того же года он ехал к аль-Бустани, чтобы обсудить следующие шаги, и тут его машина была сбита несущимся поездом. Аль-Халик погиб на месте. На следующий день на его похоронах в Назарете присутствовали его влиятельные друзья и коллеги. Он был не просто молодым талантливым поэтом, покинувшим мир в двадцать семь лет, но еще и жертвой палестинского конфликта. Дань памяти ему отдавали поэты, редакторы газет, другие почитатели. Особенно переживали «духовные братья». Абд аль-Рахим аль-Шариф написал длинный некролог, в котором обращался к покинувшему этот мир другу со словами поддержки: «Твоя чистая душа всегда будет витать над нами. Покойся с миром на своем ложе, зная, что мы тебя никогда не забудем». Очень эмоционально высказался и доктор Дагеш: «Сердце мое разрывается, когда я вспоминаю проведенные с тобой вечера. Тебя нет, и душа моя убита горем, которое не исчезнет, пока я сам не покину эту жизнь, наполненную злом и несправедливостью»[355].

В конце 1930-х годов доктор Дагеш потерял еще одного последователя и тоже при необычных обстоятельствах, не связанных с политическими событиями. Хозяин гостиницы и гид из Петры Тауфик аль-Асрави воспринял идеи доктора Дагеша в 1934 году, а затем отверг материальный мир самым драматическим образом. Он раздал все свое имущество и отправился жить нищим отшельником в Вади Муса в Иорданию, где вскоре умер[356].

Но драматические события политической жизни Палестины и смерть двух духовных братьев померкли перед лицом скандала внутри движения доктора Дагеша. Это глубоко потрясло его и заставило навсегда покинуть Палестину. В 1937 году младший духовный брат доктора Дагеша Виктор Каттан и его мать Фарида пришли в полицию и обвинили его в том, что он использовал сверхъестественные способности, чтобы лишить их крупных сумм. Они представили доктора Дагеша не мистическим святым, а нечистоплотным шарлатаном. Фарида Каттан познакомилась с доктором Дагешем, когда он работал гипнотизером в Иерусалиме. Она была вдовой торговца из Вифлеема, Юсефа Каттана, который умер несколькими годами ранее, оставив ей и детям солидное наследство. К началу 1930-х годов Фарида Каттан была очень богатой, очень неуверенной в себе и готовой на все, лишь бы связаться с умершим мужем.

После смерти Юсефа Каттана Фарида познакомилась с доктриной спиритуализма. В поисках ответов на свои вопросы она пришла к доктору Дагешу, в кабинете которого мертвые говорили с живыми. Он организовал несколько сеансов, чтобы связаться с духом ее мужа, и в ходе этих сеансов открылись тревожные детали касательно его существования в загробном мире. Плохие новости: душа его заперта в ужасной части мира духов. Новости хорошие: Фарида может ему помочь, если даст доктору Дагешу денег на покупку благовоний, с помощью которых он отпугнет враждебных духов. Как позже рассказывала Фарида, доктор Дагеш убедил ее и начал эксплуатировать одинокую, доверчивую женщину. В 1930-е годы она тратила деньги на множество сверхъестественных предметов и услуг: она покупала талисманы для защиты от злых духов; в ее доме начали пропадать вещи, и она платила духам за их возвращение. К 1937 году Фарида передала доктору Дагешу более 3000 палестинских фунтов – практически все свое наследство. Такую сумму клерк среднего звена мог бы заработать лишь за десять лет[357].

Юный сын Фариды, Виктор, следом за матерью попал в духовные объятия доктора Дагеша. В 1933 году ему исполнилось 18 лет, и он стал ярым сторонником нового гуру и официальным членом его духовного братства. Виктор был всей душой предан доктору Дагешу, пожалуй, даже сильнее, чем его мать. Поворотной точкой в отношениях с доктором Дагешем и вступлением в его братство стало одно событие. Будучи в деловой поездке в Судане, Виктор получил странное письмо, где говорилось, что тело доктора Дагеша умерло и безжизненный труп лежит в гробу. К счастью, писал автор письма, дух доктора Дагеша в этом теле жив, но только Виктор может вернуть его к жизни. Виктор немедленно поспешил в Палестину и обнаружил, что все, написанное в письме, правда. Тело доктора Дагеша лежало в гробу, и его окружали опечаленные ученики. Виктор тут же последовал полученным инструкциям, которые должны были оживить духовного лидера. Он прочел над телом ряд заклинаний, и, когда «духовные жидкости» проникли в тело доктора, тот чудесным образом вернулся к жизни. Братья стали свидетелями воскресения. В этот момент, по словам Виктора, доктор Дагеш «возвысился в глазах присутствующих до божественного уровня»[358].

После факирского воскресения доктора Дагеша из каталептического состояния Виктор еще больше поверил в его силы. Они вместе жили в общем доме. Виктор женился на Антуанетте, сестре Дагеша и медиуме, и официально вошел в семью доктора. Но пребывание в духовном братстве было не бесплатным ни для Фариды, ни для Виктора Каттана. За это время Виктор также передал доктору Дагешу значительную часть своего наследства – 4000 палестинских фунтов. Мать и сын оказались буквально зачарованы этим чудотворцем и готовы были платить, чтобы находиться рядом с его волшебной силой.

Прошли годы, прежде чем Каттаны поняли, что доктор Дагеш их дурачит. Мы не знаем, что открыло им глаза – наступило ли у них просветление или это был медленный процесс осознания. Но в 1937 году Виктор заявил на доктора Дагеша в полицию и обвинил его в мошенничестве на тысячи фунтов. Полиция начала расследование и обнаружила убедительные доказательства. Каттаны передали полиции написанные от руки дневники доктора Дагеша за 1933–1935 годы, где перечислялись его неправомерные действия. Против него ополчились и другие ученики. Самый преданный слуга Абд аль-Рахим аль-Шариф предал доктора Дагеша и дал против него показания.

Полицейское расследование шло полным ходом, и доктор Дагеш бежал из Палестины, навеки покинув родину. В отсутствие обвиняемого суд не мог состояться, так что формально Дагеш под судом не был. Но обе стороны обратились в прессу, чтобы предъявить свои доказательства общественному мнению. Аргументы были сложными, запутанными и непонятными, а беспристрастного судьи, способного их оценить, не имелось. Вплоть до последнего времени в газетах появлялись обращения Фариды и Виктора Каттанов. Разъяренные бессовестным мошенничеством, они посылали в разные издания письма и статьи, где излагали свою версию событий.

Больше всех переживала мать Виктора, Фарида. В мае 1938 года она опубликовала очень эмоциональный и подробный рассказ о своей судьбе в статье, озаглавленной «Дамы, остерегайтесь шарлатанов!». Доктора Дагеша она назвала «худшим шарлатаном нашего времени», преследующим палестинских женщин, словно волк добычу. Она утверждала, что он действовал по схеме: находил богатых женщин, которые недавно пережили трагедию – потеряли мужей или детей, а затем лишал их состояния. Чтобы защитить себя, доктор Дагеш накапливал компромат – собирал информацию, которую можно было бы впоследствии использовать для шантажа. Так он контролировал своих жертв: «если в его когти попадала женщина, он использовал все возможные трюки… чтобы заставить ее поверить ему и выдать свои секреты. А затем он оставлял ее в тоске и печали безо всякой надежды на возмездие, поскольку эти секреты давали ему власть над ней»[359]. По мнению Фариды, все было очень просто. Доктор Дагеш был мошенником и шарлатаном, дурачившим палестинских женщин, выманивавшим у них деньги и бросавшим в самом жалком состоянии. Через несколько лет она прозвала его «денди спиритического мира»[360].

Естественно, доктор Дагеш эту версию оспаривал. Из безопасного и далекого Бейрута он обратился в прессу, чтобы защитить себя. Он нанял адвоката и объявил, что готов подать в суд на авторов клеветнических статей и на газеты, публикующие безосновательные обвинения. Он писал открытые письма, где утверждал, что семья Каттан распространяет «ложные слухи», чтобы отомстить ему. Судебный иск в Палестине – это простой акт мести. По версии доктора Дагеша, он узнал, что у Фариды страстный роман с его помощником, спиритуалистом Абд аль-Рахимом аль-Шарифом. Он был так шокирован этим, что выгнал любовников из общего духовного дома и сказал, чтобы они никогда не возвращались. В отместку они попытались очернить его в прессе и суде. Доктор Дагеш категорически отрицал воровство денег у Каттанов. Напротив, это Виктор Каттан должен ему 2000 палестинских фунтов. Доктор Дагеш отправил в газеты копии двух расписок, доказывающих этот факт[361].

Доктор Дагеш не винил Фариду Каттан в этих нападках на себя. Он был уверен, что все статьи против него написаны не ею, а его «врагами, скрывающимися под именем женщины». Во всем он обвинил Абд аль-Рахима аль-Шарифа, своего бывшего партнера, который теперь его предал. Разрыв оказался очень тяжелым. Доктор Дагеш никогда не простил бывшего друга. В 1938 году он отправил в египетский журнал список обвинений в адрес бывшего партнера. Он обвинял аль-Шарифа во всех смертных грехах: он украл официальное досье и сжег его, он лгал о своем бедственном положении, чтобы дочь его могла учиться бесплатно, он шпионил за соотечественниками в пользу Британии в годы политической нестабильности и использовал доверчивых женщин в собственных нечистоплотных целях[362].

Доктор Дагеш так никогда и не простил Абд аль-Рахиму аль-Шарифу его предательства и не прекратил преследовать его. Он называл бывшего партнера изменником, шарлатаном, мошенником и вором. В 1940–1950-е годы Дагеш и его последователи все еще кипели яростью против недостойного партнера и продолжали обвинять его и после того, как вражда осталась в далеком прошлом, а о семье Каттанов и вовсе забыли. По-видимому, ярость была связана с тем, что аль-Шариф многого добился в жизни. После скандала он поступил на юридический факультет и со временем стал судьей, а после арабо-израильской войны 1948 года сделался влиятельной фигурой Западного берега, контролируемого Иорданией. В начале 1960-х годов он был мэром города Наблус, а в 1964 году недолгое время занимал пост министра экономики в правительстве Иордании, напрочь позабыв о мистической философии доктора Дагеша[363].

Впрочем, в 1930-е годы никакие протесты, уверения в собственной невиновности и обвинения в клевете не возымели действия. Бегство доктора Дагеша доказывало его виновность. Один анонимный критик через прессу обратился к нему напрямую: «Честный, невиновный человек не прячется в темноте, как ядовитый паук в своем логове. Если вы, по вашим словам, невиновны, то почему бы не вернуться в Иерусалим и не защитить себя?»[364] На этот призыв доктор Дагеш так и не ответил.