В начале XX века на всем Ближнем Востоке говорили о бесчисленных странных святых – мусульманах, христианах, евреях, – которые дожили до современности. В Сирии близ города Сайднайя в пещере жил человек, занимавшийся любовным приворотом: с помощью восковых кукол он помогал молодым людям добиться взаимности у объектов их любви. В начале 1930-х годов в Багдаде высокий худой еврей средних лет утверждал, что он Мессия, которому суждено положить конец войнам и открыть эру всеобщего единства. Он заперся в тесной комнатке и творил чудеса, неделями обходясь без еды и воды[324]. В Египте чудеса творил шейх Салим аль-Тахтави, способный якобы взаимодействовать с тканью самой вселенной. В начале XX века он был настоящей знаменитостью. Он чудесным образом материализовал предметы из далеких городов и владел телепортацией – таинственно исчезал из запертых помещений и спокойно прогуливался по соседним улицам[325].

Спиритуалисты-гипнотизеры, вроде доктора Дагеша и доктора Соломона, утверждали, что их искусство опирается на современную науку, а мистические мудрецы творили чудеса, более связанные с традиционным прошлым, чем с прогрессивной современностью. Но, хотя они не хотели этого признавать, они во многих отношениях были наследниками более древней традиции харизматичных святых чудотворцев. Чудеса доктора Соломона, доктора Дагеша и других гипнотизеров были самым тесным образом связаны с одной из традиций ближневосточного оккультного мира – вызыванием джиннов.

С доисламских времен в арабоязычной культуре существовала вера в таинственных элементалей, джиннов. Они несколько раз упоминаются в Коране. Царь Соломон с их помощью построил свой дворец и даже имел нескольких при дворе. Но определить природу джиннов очень трудно. Эти существа обитают в нашей вселенной, но на ином плане, и обладают уникальной нечеловеческой сущностью. В Коране говорится, что люди сотворены «из сухой звонкой глины, полученной из видоизмененной грязи», а джинны – из «чистого огня». Больше мы о них ничего не знаем: сколько их, как долго они живут, добрые они или злые. Не знаем мы, есть ли у них собственные пророки, отличающиеся от человеческих, и могут ли они войти в рай. На протяжении всей истории исламской цивилизации ученые спорили об их природе, но практически никто не отрицал их существования. Пожалуй, самой близкой аналогией можно считать ангелов в христианстве: мало кто спорит, что они являются канонической частью христианской веры, но, помимо этого простого утверждения, существует множество разнообразных интерпретаций.

В популярной культуре Ближнего Востока джинны всегда привлекали внимание. В фольклоре мы находим множество волшебных историй про джиннов, которые прячутся в пещерах или темных местах и разыгрывают людей. Иногда они принимают вид диких животных. В X веке в Багдаде Ибн аль-Надим собрал список книг золотого века багдадской культуры, где имелась какая-то информация о джиннах. В «Фихристе» перечислены самые разные книги, в том числе стихи, написанные джиннами, и истории любви между людьми и джиннами.

Но еще в Средние века были трезвомыслящие ученые, которые пытались опровергнуть эти колоритные сказки. Многие считали, что джинны – это не просто невидимые шутники, а сложная раса существ, которых не могут понять люди. Историк Ибн Халдун, к примеру, не поддался всеобщему увлечению. Он утверждал, что стихи про джиннов – это «аллегорические» или «двусмысленные» фрагменты Корана, где говорится об ангелах, загробной жизни и природе Бога, то есть «о знаниях, которые Бог оставил для себя»[326].

Непонимание и тайна, окружающая природу джиннов, стали идеальной питательной почвой для артистов, которые утверждали, что владеют секретными знаниями об этих загадочных существах. В мусульманском мире появились профессиональные заклинатели джиннов, причем действовали они зачастую на грани дозволенного. Они обещали использовать оккультные силы джиннов для помощи обычным людям. Одно из самых полных описаний деятельности таких артистов мы находим в книге сирийского ученого XIII века аль-Джаубари «Книга шарлатанов». В ней он разоблачает уловки и трюки разнообразных мошенников своего времени – от лжепророков до мнимых докторов. Большой раздел посвящен заклинателям джиннов, которые использовали самые разные трюки, чтобы убедить людей в том, что у них есть прямой контакт с джиннами.

Аль-Джаубари был абсолютным скептиком. Вот как он описывал самый распространенный способ общения мистиков с джиннами, «удар по мандале». Этот магический прием требует тщательной подготовки. Заклинатели зажигают курения, рисуют на песке круг, берут отражающую поверхность – миску с водой или стеклянный сосуд, а затем призывают джинна. Происходящее далее зависит от того, кто проводит ритуал. Обычно заклинатель читает некий религиозный текст или заклинание и ждет появления волшебного знака, показывающего, что джинн явился – на отражающей поверхности, к примеру, может появиться рябь. Если заклинатель опытен и способен создать нужную атмосферу тайны и магии, то зрители готовы поверить во все, что услышат. Некоторые заклинатели использовали проверенные способы, например добавляли в курение марихуану, и тогда их зрители могли увидеть целые армии джиннов, надвигающиеся на них. Другие полагались на своих помощников, на которых демонстрировали фальшивый экзорцизм. Такие люди без труда находили доверчивых зрителей. Аль-Джаубари в своей книге предостерегал читателей: некоторые подобные заклинатели даже склоняли женщин к сексу, делая вид, что становятся физическим воплощением джиннов.

Заклинатели джиннов остались в народной культуре Ближнего Востока надолго, а практика «удара по мандале» продолжалась и в XX веке. В 1926 году в египетском журнале была опубликована статья, подробно описывающая данный процесс, причем описание это поразительно напоминает уловки заклинателей джиннов, о которых аль-Джаубари предостерегал еще в XIII веке. Необходима блестящая поверхность – стекло или нечто совсем простое, например смазанный маслом ноготь, и «провидец», обычно ребенок, глаза которого завязаны платком. Шейх зажигает благовоние, гасит свет и ударяет тростью по земле, при этом читая заклинания. Появившийся джинн передает искомую информацию юному «провидцу»[327].

Даже в 1948 году ливанский исследователь сверхъестественного, написавший целую книгу об оккультных практиках арабского мира, лично встречался со знаменитыми заклинателями джиннов в Сирии, Ливане и Египте. Один такой заклинатель из Баальбека рассказывал, что в пещере встречался с семью царями мира джиннов и они рассказали ему, что джинны делятся на семьдесят различных групп и каждая из них делится на семь тысяч племен. Другой заклинатель из сирийского города Сайднайя сильно душился мастикой и читал заклинания с ярко раскрашенных листочков. Каирский заклинатель показал исследователю способ призывания джинна путем подвешивания бумажных талисманов на финиковой пальме[328]. Такие заклинатели предлагали ценные услуги: давали ответы на вопросы зрителей. Встревоженные люди советовались с ними о своем будущем, о важных решениях, болезнях или более тривиальных вещах, например о местонахождении потерянных вещей или о том, кто вор. Конечно, никакой гарантии точности ответов не было, но отчаявшиеся люди хотели получить откровение от какой-то высшей силы.

Как и другие оккультные практики Ближнего Востока, вызывание джиннов распространилось на разные религиозные группы региона. Человек, побывавший в еврейском квартале Каира в 1910 году, рассказывал, как кто-то пытался узнать имя вора, укравшего деньги в местном магазинчике. И делал он это классическим способом «удара по мандале»:

«Наконец послали за волшебником, и в той же комнате, где находился я, он занялся своим темным искусством. Ему принесли стакан воды, куда он вылил флакон таинственной черной жидкости. Затем он приказал привести девочку лет десяти. Ее он накрыл большой черной шалью и приказал смотреть в воду и рассказывать, что она видит.

Напряжение нарастало. Через несколько минут девочка заговорила. Перед ее глазами появилась лавка. Она увидела хозяина и всех его работников. Она увидела двух мальчиков, темноволосого и блондина. Затем волшебник приказал девочке поговорить с мальчиками и расспросить их о пропавших деньгах. Она сделала это, и выяснилось, что похитителем был мальчик со светлыми волосами»[329].

На заре модернизации начала XX века местная молодежь и буржуазная интеллигенция пытались привести свои страны в соответствие с приближающейся новой эпохой. Европейцы на Ближнем Востоке часто весьма пренебрежительно относились к местной культуре и заявляли, что арабские страны не готовы к самоуправлению. Тем, кто постоянно испытывал на себе такое отношение, заклинание джиннов казалось позорным суеверием и вызывало подозрения. Считалось, что древние формы оккультизма удерживают страну в прошлом и мешают необходимому прогрессу. В 1930-е годы на таких «волшебников» ополчилась современная система законодательства. В любой арабской газете того времени можно найти репортаж с судебного заседания по обвинению различных шарлатанов в обмане наивных жертв.

Одним из самых печально известных процессов межвоенного периода был суд над целой египетской бандой, которая вытянула большую сумму денег у недавно овдовевшей женщины, убедив ее выйти замуж за Шамхуриша, одного из царей джиннов. Эту историю раздула пресса. О «деле Шамхуриша» писали все газеты. Самая крупная газета Египта, Al-Ahram, издала даже небольшой буклет, который каждый интересовавшийся процессом мог купить всего за два пиастра (бутылка пива в хорошем кабаре стоила вдвое дороже). Публика 1930-х годов смаковала подробности процесса (несчастная жертва, злонамеренные мошенники, сексуальная и сверхъестественная интрига), мгновенно захватившие всеобщее воображение. Кроме того, в деле имелся элемент столкновения современной юридической системы и традиционной практики заклинания джиннов[330].

Полицейские донесения, показания свидетелей и перекрестные допросы сложились в странную и печальную картину. Жертва, Реджина Джулиотти, происходила из европейско-еврейской семьи. В Каир она приехала еще в молодости в поисках новой жизни. И жизнь ее во многих отношениях можно было назвать образцовой историей успеха. В 1904 году она вышла замуж за итальянца Оресте Джулиотти, владельца небольшой сети аптек в Каире и Александрии, занимавшегося импортом лекарств. В 1910–1920-е годы Реджина вела комфортную жизнь состоятельной женщины. В 1927 году Оресте отошел от дел и продал свой бизнес, чтобы отдыхать и путешествовать. А для начала он собирался поехать в родную Италию.

Поездка мужа тревожила Реджину, и она решила проконсультироваться с джиннами, чтобы узнать их мнение. За несколько лет до того она посещала египтян, которые утверждали, что могут общаться с джиннами. Впервые она столкнулась с этим миром, когда ее муж оказался втянутым в судебное разбирательство. Тревожась об исходе процесса, Реджина решила отправиться к местной портнихе Зейнаб аль-Наджар. Говорили, что портниха может общаться с могучим джинном «шейхом Али», который способен предсказать исход суда. Реджина заплатила небольшую сумму и услышала, что муж ее выиграет процесс. Предсказание джинна оказалось верным, и Реджина окончательно убедилась в его сверхъестественных силах. Она решила советоваться с «шейхом Али» и по другим вопросам.

Перед поездкой в Италию с мужем Реджина пришла к Зейнаб, чтобы посоветоваться с «шейхом Али». Джинн сообщил, что в Европе их поджидает опасность, и ей ни при каких условиях не следует ехать. Не желая искушать судьбу, Реджина последовала совету джинна и осталась дома, а Оресте уехал. Поначалу все шло хорошо, и Оресте благополучно вернулся в Каир. Но вскоре после возвращения он заболел, а потом неожиданно ослеп. Реджина поверила, что сбывается предсказание «шейха Али», – трагедия окончательно подтвердила силу джинна. В конце 1920-х годов она стала постоянно ходить к Зейнаб с подарками для джинна в надежде, что он исцелит ее мужа.

Но это не помогло. Весной 1931 года Оресте умер и Реджина осталась одна. Она была охвачена горем, искренне верила в пророческие способности джинна и получила большое наследство, то есть была идеальной жертвой мошенников. Заклинатели джиннов сразу же это поняли и взялись за дело. Портнихе Зейнаб аль-Наджар, которая за небольшую плату вызывала «шейха Али», нужно было расширять дело. Она сказала, что джинн перебрался из Египта в Мекку, связаться с ним больше нельзя. Зейнаб порекомендовала Реджине обратиться к другой женщине, Назле Абдулле, которая может общаться со множеством других джиннов (на суде выяснилось, что Зейнаб работала у нее служанкой). Осенью 1931 года Назла Абдулла вся в черном пришла в дом Реджины и сказала, что джинны оплакивают смерть ее мужа и хотят с ней поговорить.

Реджина впустила гостью, угостила ее кофе и стала умолять рассказать ей, что говорят джинны. Поначалу Назла говорить не хотела. Она сказала, что еще вернется. Реджине пришлось смириться, но она настояла, чтобы Назла завтра же пришла и вызвала джинна у нее в доме. На следующий день Назла продемонстрировала новый способ заклинания джинна – в последующие месяцы Реджина не раз видела подобное. Назла проводила ее в темную комнату, закрыла двери и велела завязать глаза. Комнату заполнил запах благовоний. Назла вызвала джинна. В отличие от прежнего опыта, когда сила джинна проявлялась, но слов его не было слышно, новый джинн, «шейх Афифи», обратился к собравшимся лично. (На суде утверждалось, что Назла владела приемами чревовещания, но обвинению так и не удалось это доказать.)

Таинственный голос сообщил Реджине, что она одержима злобным джинном Афритом и его необходимо изгнать. Процесс был сложным, но вдова согласилась и передала Назле значительную сумму в двадцать египетских фунтов на покупку благовоний, свеч и всего необходимого. Когда та все купила, начался ритуал. В первый вечер проходила подготовка. Назла зажгла благовония, велела Реджине зажечь свечу и сидеть рядом, пока та не догорит. На этом все закончилось. На следующий вечер Реджине следовало одеться в белое и приобрести трех куриц. Назла зарезала трех куриц над головой Реджины, которая сидела с завязанными глазами. Капающая кровь должна была изгнать дух Африта. После этой церемонии появился новый гость. На сей раз раздался голос царя джиннов, Абделя Рахмана Шамхуриша. Он сообщил Реджине, что она более не одержима, но если расскажет кому-то о том, что происходило в эти два вечера, то сила джиннов ее испепелит.

После успешного ритуала джинн начал требовать от Реджины все больше и больше. Назла работала с двумя мужчинами (как писали в газетах, это были ее второй и третий мужья). Она словно проверяла, что еще можно получить с Реджины. Сначала джинн потребовал денег на религиозный праздник в дельте Нила, и Реджина с радостью отдала значительную сумму. Со временем повеления становились все более странными. У нее потребовали установить в здании в центре Каира, которое досталось ей по наследству, лифт. Это была всего лишь попытка выманить побольше денег. Вдове сообщили, что лифт стоит тысячу египетских фунтов, и Реджина отдала деньги. Работы стоили гораздо дешевле, а разницу мошенники положили в карман.

Самая грандиозная авантюра, которая вызвала наибольший интерес у журналистов, заключалась в том, чтобы убедить Реджину выйти замуж за Абделя Рахмана Шамхуриша. Это было непросто, и мошенники двигались к цели осторожно. Сначала Шамхуриш стал заменять шейха Афифи – теперь именно его голос исходил из мира джиннов. Тогда же Назла и ее сообщники стали постепенно проникать в жизнь Реджины. Они помогли ее племяннице Жанетте выйти замуж за пианиста Сезара Хоффберга и тем самым удалили ее из жизни Реджины. Потом они уговорили Реджину поселиться вместе с ними, благодаря чему она оказалась под полным их контролем.

Затем Шамхуриш начал выдвигать еще более сложные требования. Сначала он велел Реджине поститься в Рамадан. Потом он запретил ей встречаться с мужчинами, чтобы не вызывать у него ревность. Поняв, что она подчиняется всем требованиям, Шамхуриш приказал ей принять ислам. Реджина подчинилась и приняла имя Фатима аль-Набавийя. Она родилась в еврейской семье, была замужем за итальянцем-христианином, а теперь стала мусульманкой. В начале XX века она последовательно приняла три авраамические религии. Поскольку Реджина беспрекословно подчинилась самым странным требованиям джинна, Шамхуриш пошел дальше. Он велел ей выйти за него замуж. Реджина была поражена: почему царь джиннов хочет жениться на ней, пожилой вдове, которая тридцать лет была замужем за другим мужчиной? Но Шамхуриш настаивал. Польщенная Реджина согласилась. Свадьба проходила в дельте Нила, в городе Танта. Свадьба была пышной, на ней присутствовали все цари джиннов. Реджине завязали глаза, но она все слышала. Среди гостей был царь эфиопских джиннов Мохаммед с женой Негмой. Прибыли старые знакомые Реджины, шейхи Али и Афифи. Она слышала голос своего будущего мужа. На следующий вечер одетая во все белое Реджина подписала брачный контракт, и брак был консумирован. Реджине завязали глаза и уложили в постель. Комнату заполнил аромат благовоний. О том, что было дальше, газеты умалчивали. «Мы воздержимся от публикации деталей этого непристойного процесса», – писал один из журналистов[331]. Фактически это было изнасилование.

После свадьбы Назла Абдулла со своими сообщниками продолжили мошеннические действия. Они уговорили новобрачную отписать свой дом новому мужу в качестве религиозного приданого – финансами, естественно, распоряжались они сами. За два года Реджина отдала им пять тысяч египетских фунтов наличными и передала дом стоимостью четырнадцать тысяч. Она потеряла столько денег, что ей пришлось занять тысячу фунтов у племянника и переехать в дом своей служанки в Гизе.

Определить точное время, когда пелена спала с глаз женщины и та поняла, что ее обманывали, мы не можем. Племянница уже подавала жалобу в полицию, но когда полицейские допрашивали Реджину, она еще находилась под влиянием мошенников и категорически все отрицала. Но к концу 1933 года она поняла, что ее обманывают. В начале 1934 года Назлу и троих ее сообщников, включая Зейнаб, которая познакомила Реджину с джинном шейхом Али, привлекли к суду.

Процесс начался в 1935 году. «Вчера, когда публика собралась на суд по делу Шамхуриша, в зале царила напряженная атмосфера, – писали в газете. – Странные истории, аморальные трагедии и комичная эксцентричность дела впечатлили всех, и народу пришло столько, что зал не смог вместить всех желающих»[332].

В ходе полицейского расследования выяснилось, что банда Назлы Абдуллы преследовала не только Реджину Джулиотти, но и других людей. К ним обратились супруги-египтяне, потерявшие сына. Назле каким-то образом удалось заполучить (или украсть) два письма молодого человека, присланных из Парижа и Швейцарии. Эти письма доказывали, что он жив. Вселив в супругов ложную надежду, мошенники начали требовать денег для джинна. Полученные деньги они тратили в театрах и кабаре на дорогое шампанское[333].

После нескольких дней рассмотрения дела обвинение весьма экстравагантно сформулировало свою позицию: «Этот процесс возвращает нас в мрачные времена худшего толка. Это варварство в самой отвратительной его форме. Это дело показывает самоубийство цивилизации, гибель человечности в ее колыбели. Обвиняемые, как голодные волки, охотились за невинной овечкой. Они жадно терзали ее плоть и пили ее кровь»[334].

Защите было нечего возразить. Адвокаты не стали доказывать, что подзащитные действительно умели вызывать джиннов. Они попытались доказать, что Реджина Джулиотти все выдумала, потому что ей было жалко отданного здания. Но показания множества свидетелей не позволили адвокатам настаивать на такой трактовке событий. Назлу Абдуллу приговорили к пяти годам заключения, хотя ее сообщникам удалось избежать наказания. Когда суд закончился, Назла с рыданиями поцеловала сына, и ее увели.

Это был один из самых шумных процессов середины 1930-х годов. Египетские газеты писали о нем годами. Ходили слухи, что историю собираются экранизировать, но эти планы так и не осуществились[335]. И все же, несмотря на утверждения обвинения об уникальности рассматриваемого преступления, «дело Шамхуриша» было одним из множества аналогичных случаев, характерных для того времени. В 1930-е годы газеты наперебой писали о «святых» мужчинах и женщинах, которые мошенническим образом вытягивали у людей деньги, уверяя, что общаются с джиннами. Когда шел процесс Назлы Абдуллы, стало известно еще об одном подобном случае, получившем название «дело аль-Саида Маймуна». На сей раз обвиняемым был глава (придуманной) древней суфийской секты «Асаади Накшабанди», Халил Асаад аль-Мадани, которому удалось убедить нескольких высокопоставленных лиц (в том числе бывших министров) в своем умении общаться с джиннами. Аль-Мадани привлекли к суду за обман своих последователей и приговорили к двум годам и трем месяцам каторжных работ. Но поскольку дело это затрагивало влиятельных людей и не имело пикантной сексуальной подоплеки, такого освещения в прессе, как дело Шамхуриша, оно не получило[336].

Через несколько лет полиция Каира ворвалась в дом Мохаммеда Ибрагима Ахмеда, хорошо известного в своем квартале как воплощение духа царицы джиннов «шейхи Захийи». Он одевался в женскую одежду и принимал в своем доме тех, кто хотел узнать тайны мира джиннов. Полиция обнаружила в доме 37 женщин, собравшихся у «провидицы». Но это дело удалось замять, не доводя до суда[337].

Дела о заклинателях джиннов не ограничивались одним лишь Каиром. В Дамаске некий шейх обманул нескольких женщин, убедив их, что джинн раскрыл ему местонахождение огромного клада. Одну женщину он убедил в том, что убитая ею мышь на самом деле была замаскированным джинном и теперь другие джинны требуют от нее денег за убийство брата и компенсации расходов на погребение. Суд приговорил его к полутора годам заключения[338].

Спиритуалисты и гипнотизеры, вроде доктора Дагеша и доктора Соломона, появившиеся в арабском мире в начале XX века, недолюбливали заклинателей джиннов. Себя они позиционировали как последователей современной науки и полностью отвергали сомнительные «традиционные» практики, которые в лучшем случае были дремучими суевериями, а в худшем – опасным мошенничеством. Гипнотизеры опирались на иное наследие. Они утверждали, что учились в европейских институтах и подводили под свое занятие современную научную основу. Они дистанцировались от народных практик, привлекавших слишком много негативного внимания со стороны полиции и широкой публики, и окутывали себя экзотической, «прогрессивной» аурой. Во всем этом почти наверняка прослеживались гендерные и классовые элементы. Гипнотизеры были образованными, уважаемыми мужчинами, тогда как заклинанием джиннов чаще всего промышляли женщины самого низкого происхождения.

Несмотря на все это, трудно не заметить поразительного сходства между гипнотизерами и заклинателями джиннов – первые вряд ли появились бы без последних. Структура их представлений в точности копировала более традиционные практики, которые те презрительно отвергали. Они гипнотизировали своих медиумов, часто завязывали им глаза, а те потом отвечали на вопросы, ответов на которые не могли знать. Это удивительно точно совпадает с описанием «ударов по мандале». Разницы между доктором Соломоном и «волшебником», пришедшим в еврейский дом в Каире в начале XX века, чтобы выявить вора, практически нет.

Помимо механики самих представлений, совершенно ясно, что к гипнотизерам люди обращались по тем же причинам, что и к заклинателям джиннов. Люди хотели узнать свое будущее, найти воров или потерянные предметы. Несмотря на современную одежду и обучение за границей, гипнотизеры удовлетворяли давнюю человеческую потребность в ответах на мучающие их вопросы. Подавая себя в качестве гипнотизеров, они нашли нишу, которая позволяла им избегать нападок на заклинателей джиннов.

Иногда это срабатывало. Один автор, видевший доктора Соломона в Палестине, был убежден, что «молодой человек, полный энтузиазма в отношении сверхъестественного», просто не может быть мошенником[339]. Но, по сути своей, гипнотизеры и заклинатели джиннов ничем не отличались: и те и другие были шарлатанами. На арабском шарлатанов называют «даджал», то есть «обманщик», «мошенник», «проходимец». В межвоенный период слово это употреблялось очень часто. Эти опасные личности были повсюду – и в популярных пьесах и романах, и в ожесточенных общественных спорах[340]. В 1934 году одна газета пыталась предупредить наивных читателей об опасности общения с разными даджалами, с которыми можно столкнуться в повседневной жизни. Речь шла не только о заклинателях джиннов, но и о других: целителях-спиритах, астрологах и т. п. Автор статьи, которого не убеждал налет современности на докторе Соломоне и докторе Дагеше, считал гипнотизеров разновидностью опасных мошенников. Прямо о гипнотизерах он не писал, называя их «людьми, которые добавляют к своим именам звание “доктор”»[341].