Выходя на сцену для факирских демонстраций, доктор Дагеш не надевал длинных белых одеяний и тюрбанов. Он представал перед зрителями в строгом костюме и белой рубашке с галстуком. Из нагрудного кармашка выглядывал белый платочек. Он был аккуратно подстрижен. Вместо бороды у него были элегантные усики. На газетных фотографиях мы видим на его груди медаль. Доктор Дагеш создал этот образ для арабского мира, где «тайны Востока» считались не столь экзотичными, как в Европе. Он не рассказывал об отцах, передающих тайны факиризма сыновьям, не говорил о древних мистических союзах. И в этом не было ничего необычного. Даже Тахра Бей, приехав в 1927 году в Каир, пошел почти по такому же пути. Он не утверждал, что является факиром из Танты, а честно говорил, что родился в Стамбуле и изучал современную медицину. Когда его спрашивали о факирских одеяниях, он отвечал, что носит их в память о своем великом учителе, бедуине, шейхе аль-Фалаки[279].

В Каире, Бейруте и Иерусалиме оккультисты одевались не так, как в Париже. Доктор Дагеш не был путешественником с Востока. Для него факиризм был малым шагом на пути к грандиозной цели. Он обещал людям совсем иное чудо – «современность». Вскоре после первого выступления в кинотеатре «Сион» он начал выходить на сцену с сестрой, Юкабед, которая выступала под сценическим псевдонимом Антуанетта. Она исполняла роль гипнотического «медиума». Доктор Дагеш признавал гипноз: в начале XX века это явление на Ближнем Востоке являлось отражением факиризма.

Доктор Дагеш показывал зрителям чудеса гипноза, вводя Антуанетту в транс, а затем демонстрируя ее невероятные способности, которые она проявляла в этом состоянии. В 1930-е годы они посетили редакцию газеты «Филастин» в Яффе, после чего появилась восторженная статья. Доктор Дагеш «ввел своего медиума в гипнотический транс, положил ей на глаза платок и предложил зрителям задавать вопросы, на которые она отвечала с поразительной точностью». Вопросы были неслучайными: Антуанетту спрашивали о том, чего не мог знать обычный человек. Во время демонстрации редактор газеты написал на обороте пачки сигарет, которую держал в руках, короткую фразу, а затем спросил у медиума, что он держит. Антуанетта ответила с абсолютной точностью: «В ваших руках пачка османских сигарет, в ней 15 сигарет, а на пачке вы написали имя аль-Хаджи Тахин Курман». Другой зритель задал ей более неопределенный вопрос: женится ли он, и если да, то на ком? Антуанетта уверенно ответила, что вскоре он женится на женщине из Газы и будет счастлив. Зритель вполне удовлетворился этим предсказанием. Никто не мог объяснить, откуда Антуанетте это известно[280].

Доктор Дагеш был не первым, кто демонстрировал представителям арабского мира чудеса гипноза. История эта началась еще в конце XIX века, в период мощного интеллектуального развития Ближнего Востока, когда ученые осваивали новейшие мировые достижения науки и культуры и переводили на арабский язык. На арабском языке этот период называется «Нахда», своего рода интеллектуальный ренессанс. Это был золотой век развития печати на арабском языке, появления романов, пьес, политических манифестов и философских трактатов. Специализированные журналы распространяли информацию о научных и интеллектуальных достижениях всего мира. Все, что происходило в Париже, Лондоне, Нью-Йорке и Берлине, мгновенно становилось известно в столицах Ближнего Востока. Перед глазами арабского общества открывались возможности нового мира. «Чудеса науки бесчисленны, они служат нам во всех областях: в личной и домашней жизни, в национальном пробуждении, в классовой борьбе и революциях всех народов», – писал один оптимистически настроенный писатель в начале XX века.

Впервые арабский мир познакомился с гипнозом в конце XIX века, когда его захлестнула волна новых знаний. С конца 70-х годов XIX века европейские ученые серьезно изучали медицинский потенциал гипнотического состояния. В Европе история гипноза слегка противоречива. Популяризировать его еще в XVIII веке начал эксцентричный Франц Месмер. Он проводил свои эксперименты, одевшись в фиолетовую мантию с капюшоном и держа в руках волшебную палочку. Его считали скорее магом, чем ученым. Но в XIX веке ряд французских врачей начали исследовать эту сомнительную науку. Жан-Мартин Шарко в парижской больнице Сальпетриер и доктора Либо и Берхайм в Нанси пытались применять гипноз для лечения психических болезней. Вводя пациентов в гипнотическое состояние, они добивались хороших результатов.

Труды Шарко и других врачей привлекли всеобщее внимание и за пределами Франции. К 1880-м годам гипноз обсуждали в научных кругах Британии, Германии и Италии. В 1884 году молодой Зигмунд Фрейд провел несколько месяцев в больнице Сальпетриер и вернулся в Вену в полном восторге от гипноза. В 1890-е годы арабские ученые также стали изучать новое европейское увлечение. Для начала они перевели научные труды на арабский – «гипноз» по-арабски превратился в «магнетический сон». В начале XX века появились первые самостоятельные арабские трактаты по данной теме.

Первыми арабскими сторонниками волшебной науки были врачи. В 1902 году один врач, который утверждал, что учился в Париже и Стамбуле, открыл в Каире клинику, где предлагал бесплатный гипноз беднякам[281]. Главный медицинский чиновник каирского губернаторства, доктор Мохаммед Рушди, стал одним из самых ярых и энергичных сторонников гипноза. В свободное от основной работы время (а он занимался надзором над медицинскими учреждениями и старался предотвратить смертельно опасные вспышки холеры) он активно изучал и практиковал гипноз.

В 1913 году после нескольких лет исследований и экспериментов Рушди выпустил книгу «Гипноз и его чудеса». Это был настоящий гимн прогрессу и современности, частью которых и являлся гипноз. Во вступлении Рушди перечислял замечательные достижения последних лет: поезда и корабли, способные преодолевать огромные расстояния, открытие роли микробов в возникновении болезней, телеграф для мгновенной отправки сообщений за сотни миль. Но, по его мнению, «самым волшебным из всех современных открытий стало использование гипноза ради блага человечества»[282]. Рушди искренне верил, что гипноз можно использовать для лечения различных психологических проблем: от кокаиновой зависимости до навязчивой мастурбации, от запора до нервной диареи. Он утверждал даже, что гипноз позволяет не чувствовать боли и может применяться в качестве анестезии при операциях.

Подобные фантастические медицинские результаты были всего лишь проявлениями еще более странного глубинного явления. Рушди обнаружил, что в трансе, когда люди находятся в промежуточном между сном и бодрствованием состоянии, с ними происходит нечто необычное, с чем наука еще не сталкивалась. Возникало впечатление, что гипноз дает доступ к скрытому уровню человеческого сознания, к которому неприменимы обычные законы природы. Рушди читал рассказы о том, что в состоянии гипноза люди демонстрировали знания, о которых в обычной жизни и не подозревали. В ходе одного сеанса мужчина под гипнозом свободно писал на испанском, хотя не владел этим языком. Рушди читал, что в состоянии гипноза можно внушить людям идеи, которые они бессознательно будут использовать в реальной жизни. В своей книге он рассказал историю студента Кембриджа, неисправимого ленивца, неспособного к учебе и тратящего все время на танцы и кабаре. После одного сеанса гипноза, в ходе которого ему внушили серьезное отношение к учебе, этот студент полностью изменился и стал учиться весьма усердно.

Начав экспериментировать самостоятельно, Рушди добился еще более поразительных результатов. В Каире он гипнотизировал неизвестную молодую женщину, после чего проверил, на что она способна в трансе. Он обнаружил, что у нее проявились способности, которыми не мог обладать ни один человек в мире. Эти способности были почти сверхъестественными. В ходе одного сеанса, за которым наблюдали несколько врачей, он организовал проверку ее способностей. Когда она погрузилась в транс и глаза ее закрылись, он протянул ей серебряный портсигар и велел сказать наблюдателям, что находится внутри. «Сигареты», – ответила она, но подобный ответ можно было дать и в обычном состоянии. Тогда Рушди попросил ее дать более развернутый ответ, и она уточнила: в портсигаре лежали шесть сигарет и немного денег, «но не серебряных и не золотых». Рушди открыл портсигар и продемонстрировал шесть сигарет и пятифунтовую банкноту. В ходе следующего сеанса женщина проявила еще более поразительные способности. Когда ее окружили врачи, один из них незаметно спрятал что-то в руке. Затем все доктора вытянули руки вперед и попросили женщину указать, в какой руке что-то спрятано. Она быстро выбрала нужную руку, а когда ее спросили, что внутри, она совершенно правильно ответила: «Кольцо». Затем она взяла одного из врачей за руку, и он попросил ее сказать, о чем он думает. Каким-то чудом женщина в состоянии гипноза сумела ответить, что он думает о какой-то поездке, и врач подтвердил, что это действительно так[283].

В 1910-е годы гипноз приобретал все большую популярность, и люди стали тревожиться. Слишком уж много в этом было необъяснимого. Гипноз казался чем-то странным и потенциально опасным. Гипнотизеры приобретали слишком большую власть над своими пациентами. Никто не знал, что может сделать человек в состоянии транса по приказу гипнотизера. Ведь в таком состоянии человек мог подписать любые документы, даже не зная того. Гипноз существовал на каком-то промежуточном уровне между наукой и магией.

В начале 1913 года Мухаммада Рушди пригласили в качестве эксперта на очень сложном процессе, который подтвердил худшие опасения скептиков по поводу новой науки. 56-летнего сирийского доктора, практиковавшего в Каире, Фадлаллаха Ибрагима обвинили в том, что он загипнотизировал свою молодую помощницу и изнасиловал ее. Четырнадцатилетняя девочка начала работать в доме доктора весной – предполагалось, что она будет помогать ему с пациентами. Но впоследствии отец обвинил врача в том, что он ввел его дочь в транс и занялся с ней сексом[284].

Позиция обвинения была очень впечатляющей. Жертва не просто потеряла девственность во время пребывания в доме доктора, что подтвердил медицинский осмотр, но еще и была заражена гонореей, то есть той самой болезнью, которой страдал сам доктор. Считать это совпадением было очень трудно. Доктору нужна была весьма убедительная защита, чтобы настроить судей против четырнадцатилетней девочки. И он нанял одного из лучших адвокатов Каира, Мохаммеда Абу Шади, который через несколько лет станет президентом Союза адвокатов Египта. В Египте говорили, что можно убить кого угодно, а потом нанять в качестве адвоката Мохаммеда Абу Шади, и тебя оправдают[285]. Если доктору кто-то и мог помочь, то только такой адвокат.

Во время процесса Абу Шади всячески старался представить доктора в самом выгодном свете. Он напомнил суду, что тот занимается благородным делом и за двадцать два года практики, в том числе и занятий гипнозом, его ни разу не обвиняли ни в чем подобном. Продолжая свои традиционные разглагольствования, Абу Шади отметил, что у доктора есть жена, причем очень красивая, и у него нет необходимости искать секса на стороне. Кроме того, он и сам выдвинул обвинение: девочка все выдумала, а ее отец, очень бедный человек, безуспешно пытался выдать ее замуж за доктора в качестве второй жены[286].

Доктор утверждал, что действительно гипнотизировал девочку, чтобы излечить ее от лживости и заблуждений, но безуспешно. Отец же, раздраженный тем, что его предложение о замужестве дочери было отклонено, выдвинул ложное обвинение в изнасиловании. Когда речь зашла об одной из главных улик обвинения, гонорее, Абу Шади заявил, что эта болезнь в Египте очень распространена: в то время ею страдал каждый десятый житель страны. Так что нельзя однозначно утверждать, что девочка заразилась именно от доктора. Абу Шади предположил, что она могла заразиться через открытую рану, учитывая, что ее семья жила в ужасных условиях, где легко подцепить любую болезнь. Он даже заявил суду, что девочка сама заразила гонореей жену доктора, когда они обе использовали одно менструальное полотенце, и доктор уже заразился от жены.

Но не эти грязные детали были в центре дела. Всех интересовали гипнотические способности доктора. Когда он ввел девочку в транс, то получил над ней полный контроль. Естественно, что, придя в сознание, она совершенно не помнила, что с ней происходило. И это затрудняло возможность дачи показаний. Тогда судьи решили: раз ее вводили в состояние транса, то и вспомнить все произошедшее она сможет под гипнозом. Они пригласили лучшего специалиста Египта в этой области, доктора Мохаммеда Рушди, чтобы тот продемонстрировал невероятные возможности своей науки.

Прямо на судебном заседании Рушди с помощью собственного проверенного метода погрузил девочку в транс. Он усадил ее на мягкое бархатное кресло, сам сел напротив, касаясь ее коленями, пристально посмотрел ей в глаза и держал ее руки, пока те не согрелись. А затем он повторил ряд сложных движений: обнимал девочку, клал руки со сцепленными пальцами ей на голову, проводил руками вдоль ее тела без физического контакта. Веки девочки отяжелели, и она погрузилась в гипнотический транс. Рушди продемонстрировал суду, что в таком состоянии она полностью покорна его воле: заставил ее встать, сесть, поднять руки, опустить руки. Он заявил, что в конце сеанса может приказать девочке либо запомнить все, что с ней происходило, либо забыть.

В отличие от многих европейских гипнотизеров, доктор Рушди не пытался принизить возможности гипноза или убедить людей в том, что слухи о нем преувеличены. Как раз наоборот. Рушди хотел продемонстрировать самые невероятные чудеса, которые могли произойти с людьми в таком состоянии. Он прижал свои часы ко лбу загипнотизированной девочки так, что она никак не могла их видеть, и спросил у нее время. Она назвала время абсолютно точно. Затем он перевел стрелки и прижал часы к ее животу. Она снова не могла видеть циферблат, но точно назвала время. Он продемонстрировал и другие эксперименты: усадил людей за ее спиной и попросил сказать, что на их головах. Это заинтересовало даже адвоката обвиняемого. Рушди предложил Абу Шади провести еще один эксперимент, сходный с более ранним. Адвокат взял что-то в руку, сжал кулак и попросил девочку сказать, что у него в руке. Она ответила: «Золотое кольцо». Адвокат разжал руку – девочка снова оказалась права.

После всех демонстраций суд поинтересовался мнением Рушди о гипнозе в целом и об этом конкретном деле. Тот заявил, что верит девочке, и подтвердил: если доктор мог ее загипнотизировать, то мог заставить ее сделать все, что он пожелает. Суд об изнасиловании стал показательным процессом в пользу могущества новой науки. Сотни людей, читавшие об этом в газетах, пришли на процесс не только, чтобы узнать вердикт, но и «узнать о загадках и чудесах гипноза, сыгравших в этом деле огромную роль»[287]. Обвинение продолжало настаивать на своем. Прокурор заявил, что доктор «обрек бедную девочку на утрату самого драгоценного в жизни, тем самым лишив ее будущего», и потребовал самого жесткого наказания[288]. Защита, несмотря на все усилия, не смогла никого убедить в невиновности доктора. Он был признан виновным и приговорен к семи годам заключения. Благодаря этому процессу гипноз стали воспринимать как нечто опасное и таинственное. Кто мог определить границы возможностей новой науки и оценить потенциальные угрозы?

В 1925 году история гипноза в арабском мире перешла на новый этап. В Каире появился таинственный незнакомец, называвший себя «доктором Соломон Беем». Он утверждал, что с помощью гипноза способен творить настоящие чудеса. Для гипноза он стал тем же, чем был для факиризма Тахра Бей. Он был первым арабом-гипнотизером, способным выступать перед большими аудиториями. Доктор Соломон утверждал, что приехал из Неаполя, а искусством гипноза овладел в возрасте десяти лет. Три года он якобы изучал медицину в Брюсселе и в это время демонстрировал гипноз перед королем и королевой Бельгии. Жителям Каира он показывал чудеса гипноза вместе со своим медиумом Эмилем, которого вводил в гипнотический транс. Доктор Соломон изменял ритм его сердцебиения (этот факт подтверждали независимые доктора). Эмиль с повязкой на глазах демонстрировал настоящие чудеса: он раскрывал секреты будущего, отвечал на вопросы, ответы на которые знать не мог, читал мысли зрителей и определял содержимое запечатанных конвертов.

Доктор Соломон выглядел истинным европейцем – строгий западный костюм, бельгийское образование. Он и вел себя по-европейски, перемежая свою речь французскими словами. Но многие считали, что его европейское происхождение преувеличено, а то и просто выдумано. Он утверждал, что родился в Неаполе, но во время судебного процесса в Яффе, когда доктор Соломон подал иск против одного из зрителей, обвинившего его в мошенничестве, он назвался «арабом из Дамаска», а медиум Эмиль оказался его братом[289]. Один журналист, убежденный, что раскрыл тайну его происхождения, пришел в ярость от того, что гипнотизер изображал из себя европейца: «Если я увижу тебя снова, сириец Соломон, то почему бы тебе не заговорить на языке отца и деда и не пожелать мне доброго утра на арабском? Брось эти свои «bonjour», «bonsoir» и «au revoir»»[290]. В защиту доктора Соломона скажем, что он никогда не отрицал, что его отец сириец, но заявлял, что вырос в Неаполе. Автор статьи явно был уверен, что гипнотизер кичится своим «европейским» происхождением. В одной из ранних статей о докторе Соломоне, напечатанной в 1926 году, его называют французом, а не итальянцем, что говорит о двойственности или неопределенности его европейской идентичности[291].

Несмотря на все нападки, у доктора Соломона были веские основания называть себя европейцем: все это в 1920-е годы хорошо продавалось в арабском мире. За несколько десятилетий Ближний Восток сильно изменился из-за гремучей смеси колониализма и капитализма. Западная культура неожиданно оказалась повсюду, в местной политике доминировали европейские страны или европейские властные структуры. Даже те, кто стремился отвергнуть политическую власть Запада, не могли избежать его культурного влияния. Люди повсюду читали европейские романы, смотрели европейские пьесы, ели европейские блюда. Молодое поколение, взрослевшее в 1920-е годы, жаждало чего-то нового, с иных берегов Средиземного моря. Противники этого течения сетовали на глупое, часто поверхностное, увлечение Западом, но ничего не могли ему противопоставить. Главный герой популярного автобиографического романа Тауфика аль-Хакима «Воробей с Востока», написанного в 1920-е годы, переживал из-за того, что его поколение отвергает собственную культуру. «Сегодня нет Востока, – писал он. – На его месте джунгли, а на ветвях сидят обезьяны, одетые по-западному»[292].

Доктор Соломон совместил моду на все европейское с чудесами современной науки. Он быстро стал сенсацией и собирал огромные толпы по всему Каиру. В 1926 году он даже вошел в мир высокой политики, когда его пригласили продемонстрировать свои способности в штаб-квартире египетской партии Вафд, самой крупной антиколониальной организации страны, возглавляемой весьма уважаемым политиком Саадом Заглулем. Партия подвергалась серьезным политическим репрессиям. В 1924 году в Каире был убит британский генерал-губернатор Судана, Ли Стак, и британское правительство обвинило Саада Заглуля и его партию Вафд если не в самом убийстве, то в подстрекательстве народа к насильственным действиям. Заглуль был вынужден оставить пост премьер-министра, а его партия лишилась власти. Все с тревогой ожидали выборов в конце мая 1926 года. Партия Вафд рассчитывала одержать победу.

Когда доктор Соломон выступил перед членами партии, ему стали задавать политические вопросы и он с помощью медиума отвечал на них. Его спрашивали о судьбе двух членов Вафд, которые были арестованы по политическим обвинениям. Эмиль ответил, что их скоро освободят, и оказался прав. Затем его спросили, кто сформирует правительство после очередных выборов. Эмиль ответил, что это будет Саад Заглуль. Он оказался прав: партия Вафд действительно выиграла выборы, но из-за британского вмешательства Заглуль не стал премьер-министром. После столь оптимистических предсказаний доктор Соломон продемонстрировал чудеса гипноза, которые позже стали стандартными для арабских гипнотических представлений. Он положил часы в маленький деревянный ящичек и предложил политикам изо всех сил сосредоточиться на конкретном времени. Когда он достал часы из ящичка, то оказалось, что стрелки волшебным образом переместились и часы показывали задуманное политиками время. Затем он ввел Эмиля в транс, завязал ему глаза, а затем предложил зрителям писать записки. С помощью силы гипноза Эмиль сумел прочесть записки «Да здравствует Египет!» и «Да здравствует Саад!»[293].

Получив одобрение от самого влиятельного политика страны, доктор Соломон и его медиум Эмиль поднялись к самым высотам паранормальной славы. Они занимали роскошный номер в отеле «Глория» на улице Эмад аль-Дин, напротив лучших кабаре города, где им всегда были рады, потому что гости всегда хотели задать вопросы о своем будущем. Братья вскоре стали регулярно появляться на страницах газет и столь же регулярно выступать в ночных клубах Ближнего Востока и на частных вечеринках местной элиты, где поражали зрителей «чудесными деяниями, которые не может представить человеческий разум»[294]. Доктор Соломон делил сцену с самой знаменитой певицей и актрисой Египта, Мунирой аль-Махдейя. Великая египетская масонская ложа вручила ему золотую медаль в знак признания его способностей. Полиция привлекала его к расследованиям в качестве консультанта. Очень скоро его стали называть «чудом XX века»[295].

Доктор Соломон гастролировал по всему региону, демонстрируя современные чудеса гипноза зрителям разных стран. В Бейруте на его представление пришел министр иностранных дел. Говорили, что, когда он приехал в Амман, его принял король Иордании, эмир Абдулла[296]. Он отправился в Палестину, и на его представлении в Иерусалиме присутствовали зрители из всех слоев общества. В то время, когда религиозная рознь разгорелась с особой силой, евреи и арабы вместе приветствовали новую звезду арабского мира. Как писал один из зрителей, в зале были «евреи в штраймелях [еврейская меховая шапка] и халуцим [сионистские пионеры] в шортах и рубашках без воротников», а рядом с ними сидели «арабы в куфиях и тарбушах, мужчины, женщины и дети». Известия о невероятном представлении быстро распространились по городу. «Даже те, кто не был на представлении, все отлично знали, потому что у каждого был хотя бы один друг, который там побывал, а в Иерусалиме новости разносятся быстро», – писал пораженный журналист[297].

Доктор Соломон приобрел популярность у представителей разных религий и социальных классов – от высших до низших. В Акке он устроил три шоу в кинотеатре «Захра» по приглашению клуба православных христиан. Среди зрителей были представители местной элиты и студенты. Известный специалист в области арабского языка, литературы и культуры Исааф аль-Нашашиби пригласил молодого гипнотизера и его медиума выступить на приеме, который он устраивал на своей новой роскошной вилле в Иерусалиме. Доктор Соломон принимал также обычных зрителей, беря за свои услуги 25 пиастров, в пять раз больше цены билета в кино, и от клиентов у него отбоя не было. Среди тех, кто прибегал к его сверхъестественным услугам, был брат знаменитого палестинского музыканта Васифа Джаухарийе, Халил. Он заплатил доктору Соломону, чтобы тот назвал ему имя вора, укравшего из его кабинета деньги и важные документы[298].

15 марта 1931 года доктор Дагеш, которого на афишах назвали «чудом XX века», в точности как доктора Соломона, устроил представление в театре «Принтания» в самом центре каирского квартала развлечений. Доктор Соломон и его гипнотическая активность проложили путь доктору Дагешу. 1920-е годы близились к концу, и гипнотизеров в Египте появилось очень много. Доктор Хававини Бей, доктор Эдвард аль-Уксури, доктор Салам аль-Хинди – все они выступали с большим успехом. После первого выступления в Иерусалиме в 1929 году доктор Дагеш и его медиум Антуанетта усовершенствовали свое представление и весной 1931 года были готовы продемонстрировать его в Египте, на родине арабского гипноза. Они поселились в отеле «Глория», там же, где в середине 1920-х годов принимал клиентов доктор Соломон.

В Египте доктор Дагеш дал свое последнее факирское представление[299]. В 1931 году он все еще использовал классические элементы факирского шоу: прокалывал тело иглами, лежал на двух лезвиях, когда на его груди разбивали огромный камень, хоронил себя заживо. Использовал он также собственный трюк – ходил босиком по битому стеклу, рассыпанному по сцене[300]. Но это факирское представление было только началом. Он собирался показать народу Египта, что владеет и гипнозом. Вызвав на сцену свою сестру, медиума Антуанетту, и введя ее в транс, он приказал ей читать мысли отдельных зрителей. Эта способность поразила зрителей гораздо сильнее, чем все, что доктор Дагеш показывал в своем факирском шоу. Один из зрителей так испугался, что Антуанетта прочтет тайное письмо, лежавшее в его кармане, что умолял прекратить представление[301].

Вскоре после этого представления доктор Дагеш отправился в редакцию местной газеты. Здесь он продемонстрировал владение тайнами гипноза группе известных писателей, политиков и религиозных лидеров. Точно так же годом ранее он поступил в Палестине. Он показал этим людям то, чего они никогда не видели. Самый яркий трюк – это гипноз по телефону. Доктор Дагеш отправил Антуанетту назад в отель и загипнотизировал ее по телефону. Затем он передал трубку зрителям, и, благодаря силе гипноза, Антуанетта сумела чудесным образом увидеть все, что происходило в комнате. Сначала она в точности описала, на что смотрит доктор Дагеш. Затем трубку передали кому-то из зрителей, и Антуанетта без подсказки назвала имя этого человека. В процессе представления кто-то начал крутить в руках свою визитку. Доктор Дагеш предложил зрителям спросить у Антуанетты, что они держат в руках. Она сумела назвать имя, написанное на карточке. Доктор Дагеш и Антуанетта раздвинули границы гипноза. Теперь медиум мог видеть, что происходит, даже не находясь в том же самом месте. Редактор газеты убедился воочию, что гипноз – это «настоящая наука, а не волшебный трюк»[302].

Доктор Дагеш провел в Каире несколько месяцев. Он открыл частную гипнотическую практику и вскоре полностью отказался от факирских представлений. Он приглашал клиентов к себе в отель «Глория» с 10 до 14 часов и обещал ответить на все их вопросы. «С помощью гипнотического медиума, – гласила реклама, – вы узнаете любой секрет: бизнес, брак, любовь, путешествия, судебный вердикт – все, что захотите знать»[303]. Если верить его рассказам, он пользовался огромной популярностью в светских кругах Каира. Среди его клиентов были две главные кинозвезды, Бахига Хафез и Мэри Квини, а также представители местной аристократии.

Летом 1931 года доктор Дагеш вернулся в Иерусалим с историями о своих каирских приключениях. Он похвалялся знатными клиентами, среди которых были члены королевской семьи и богатый путешественник принц Юсеф Камаль[304]. В Палестине он также начал принимать частных клиентов и развивать свой сверхъестественный дар. В начале 1930-х годов он часто переезжал – то жил возле почтамта, то на авеню Принцессы Марии, а то на улице Мамилла, неподалеку от ворот Яффа. Но смена адресов не мешала любопытствующим жителям города обращаться к нему и Антуанетте. Доктор Дагеш и его сестра выражали готовность ответить на любые вопросы клиентов, а вопросы эти были самыми разными: потерянные предметы, планы путешествий, романтические отношения, судебные иски, болезни. Гипнотизер и его медиум знали все ответы – нужно было лишь заплатить.

Клиентами доктора Дагеша становились представители всех слоев общества без религиозных и классовых различий. Однажды молодая еврейка Мазаль заплатила ему, чтобы получить предсказание о своем будущем (но собрать полную сумму она не смогла, и духи ей не ответили). На следующий день к доктору Дагешу пришел мусульманин Мохаммед Хаттаб из деревни близ Иерусалима. Он разыскивал украденный головной убор жены, расшитый монетами, и доктор Дагеш сумел найти пропажу. Один из клиентов был так впечатлен, что отправил письмо в прессу: «Я видел, как доктор Дагеш творит чудеса… которые поражают разум и не имеют научного объяснения»[305].

Доктор Дагеш и Антуанетта обычно работали в команде. Палестинская газета опубликовала статью с описанием типичного визита к гипнотизеру в 1930-е годы. Клиент, желающий узнать тайны своего прошлого или будущего, приходил в приемную, украшенную «странными картинами» и плакатами с суровыми предупреждениями об опасности обращения к шарлатанам и мошенникам: в мире множество тех, кто хочет вас обмануть. Еще в приемной клиенты записывали свои вопросы и передавали одному из помощников доктора Дагеша. Вскоре клиента приглашали в темный «кабинет медиума». Окна были завешены тяжелыми черными шторами, а на стенах висели картины, явно призванные «вызвать страх в душе [и без того напуганного] клиента». Для создания соответствующей мрачной атмосферы на столе лежал настоящий человеческий череп. Когда клиент немного осваивался, доктор Дагеш вводил медиума в транс – глаза Антуанетты закрывались, словно она засыпала. Прежде чем ответить на вопросы клиента, доктор Дагеш демонстрировал ему способности загипнотизированного медиума. Обычно он просил клиента достать что-то из кармана, а затем спрашивал у «спящего» медиума, что это. В состоянии транса Антуанетта чудесным образом определяла, достал ли клиент носовой платок, сигареты, карманные часы или ручку. Это производило на клиента должное впечатление. Теперь ему позволялось задать главный вопрос – о здоровье, любовной жизни, финансах или перспективах на будущее. Антуанетта отвечала, получая ответ из некоего тайного источника[306].

Иногда доктор Дагеш не пользовался услугами медиума, а входил в транс сам. В начале 1930-х годов его посетил врач, желавший проверить впечатляющие заявления гипнотизера. Он попросил доктора Дагеша прочесть его мысли. Доктор Дагеш закрыл глаза и на минуту прижал руки к вискам. Затем он резко произнес: «Вы думаете о дорогом кольце, потерянном три месяца назад». Врач был поражен. Доктор Дагеш никак не мог узнать об этом кольце: клиент сам никому о нем не говорил. Но доктор Дагеш пошел еще дальше. Он велел врачу сунуть руку в карман, и тот нащупал что-то, чего раньше там не было. Это было то самое потерянное кольцо, о котором он думал. «Я был совершенно поражен, – говорил он. – Как можно объяснить такое чудо?»[307]