Почему ее называют «звездой № 1»? Она умела всё: петь, танцевать, играть драматические сцены. Все ее актерские качества в отдельности, может быть, и не составляли каких-нибудь великих достоинств, но, соединяясь в одно целое, представляли собой невероятный феномен. Ни у кого не было такой солнечной красоты – красоты, покорявшей людей. В Орловой ощущалась необыкновенная радость жизни. Выглядела она всегда ослепительно – с улыбкой на устах. В ее лице, повадке, в ее манере, в очень благородной лепке лица была неизъяснимая женская прелесть. Женственность стала ее содержанием и ее маской. Она была пленительна, в ней пело сокрушительное очарование.

Любовь Орлова всегда выступала в лентах, где было много музыки. Она хорошо пела, и ее песни знала вся страна. Музыка Дунаевского, слова Лебедева-Кумача – «Широка страна моя родная» из фильма «Цирк», ее знаменитая песня Анюты из «Веселых ребят», «Лунный вальс» из «Цирка»… Голос отличался музыкальностью и напевностью, а речь была поразительно ритмична. Но не голос создавал успех Любови Петровны в кино. От природы ей были свойственны удивительные непринужденность и красота движений, природная пластика. Ее подруга Галина Шаховская, сестра Натальи Глан[21], впоследствии ставшая известным балетмейстером и поставившая, например, танцы в фильме «Весна», говорила, что Орлова была на эстраде поразительно органична – ее органика совпадала с органикой жанра.

Орлова всегда имела потрясающий успех. По-моему, тогда не было другой актрисы, которая бы пользовалась такой страстной любовью. Ее боготворили. На всех гастролях ей предоставляли лучшие условия, а публика ходила за ней по пятам. Появление Орловой было появлением небожителя.

В конце 30-х годов у нее был концерт в Ленинградской филармонии. А в этот момент в Ленинграде проходили гастроли МХАТа. И вот машина (тогда машин было мало) отвозит после спектакля в гостиницу «Европейская» прославленных артистов Художественного театра, великих актеров – Москвина, Тарханова и Аллу Тарасову. А проехать они не могут, потому что стоит тысячная толпа.

Спрашивают:

– Что случилось?

И милиционер отвечает:

– Вам надо выйти из машины, дальше вы не проедете. Здесь люди ждут, когда выйдет Любовь Орлова.

Москвин помолчал, улыбнулся и сказал:

– Синема!

Никому из западных звезд она не завидовала. Неприязнь у нее вызывала только Марлен Дитрих. У Дитрих была какая-то недоступная Орловой форма женского мироощущения, дерзкое свободомыслие. Она – немка, эмигрировавшая в Америку, жившая в Париже, – открыто презирала Гитлера и Геринга и во всеуслышание об этом говорила. А Орлова на себе испытала, что такое быть женой врага народа, но молчала. Марлен Дитрих – ослепительная, раскованная, меняющая любовников, владевшая европейскими языками (а она лишь чуть-чуть говорила по-французски), – раздражала Орлову. Они встречались в Америке и фотографировались вместе, но Орлова не любила говорить о Дитрих.

В то же время Александров слепил ее именно по образцу Марлен Дитрих. Скажем, в «Веселых ребятах» у нее был знаменитый цилиндр – и только в конце 60-х годов стало ясно, что это тот самый цилиндр, в каком выступала Марлен Дитрих в «Голубом ангеле». В «Цирке» Орлова снимает свой черный парик и остается блондинкой – у нее половина головы черная, а половина платиновая, – это тоже кадр из фильма Марлен. Но советский зритель не знал, кто такая Марлен Дитрих. Очень узкий круг людей, в том числе среди людей искусства, видели западные фильмы, когда их показывали для избранных в Управлении кинематографии в Гнездниковском переулке. Страна этого не знала. Страна любила Орлову.

Когда именно родилась Любовь Орлова, очень долго никто не знал. Она скрывала свой возраст. А родилась она в 1902 году, и в кинематограф пришла достаточно поздно – ей было тридцать два.

Она не любила вспоминать своего прошлого. Об Орловой ходит много легенд: одна из самых стойких – что она была дворянского происхождения. На самом деле ее отец, Петр Федорович Орлов, был акцизным чиновником, а мать, Евгения Николаевна Сухотина, – очень дальней родственницей Михаила Александровича Сухотина, мужа одной из дочерей Льва Толстого, Татьяны Львовны. Отец был внешне вальяжный и вполне мог сойти за аристократа, очень любил карты и проигрывал все, что у него было. Мать же была не очень красивой, невысокой, с нервным сухим лицом. Жили они в Ярославле.

Сама Любовь Петровна родилась в усадьбе своей матери. В семье было две дочери, Нонна и Любовь, и Люба была младшей. Мать всю жизнь прожила вместе с Любовью Петровной. У нее был настолько трудный характер, что иногда Орлова и Александров переезжали в гостиницу, сказав ей, что уезжают в командировку.

Благодаря родству с Сухотиным однажды, еще девочкой, Люба виделась со Львом Толстым. Он подарил ей книжку «Кавказский пленник», на которой сделал надпись: «Любочке от Льва Толстого». Эту книжку она очень берегла, всегда держала в своем доме под стеклом.

Когда произошла революция, Любе было 15 лет. Она училась в московской гимназии недалеко от Никитских ворот[22], в которой преподавателями по классу рояля были композиторы Гедике и Гольденвейзер. У Орловой был очень хороший слух, а точных наук она безумно боялась. Но революция помешала ей завершить музыкальное образование.

Семья переехала в город Воскресенск, где жила сестра матери. Там они прожили все тяжелые годы Гражданской войны. Любовь Петровна возила в Москву бидоны с молоком – у тетки была корова, и продажей молока жила вся семья. Таская бидоны по домам, Люба навсегда испортила себе руки – от мороза у нее воспалились суставы. Руки у нее были очень некрасивые, часто опухали, ни в одном фильме она их не показывает. Это была единственная некрасивая сторона во всем ее женском облике.

Хотя Орлова так и не закончила консерваторию, она отлично играла на фортепиано. В начале 20-х годов она поступила на работу в кинотеатр тапером – это была единственная возможность зарабатывать деньги. Грязный прокуренный кинотеатр, матросня, матерщина, семечки… Никогда потом она не вспоминала об этом. Тогда у нее были даже периоды какого-то безразличия – к учебе, к искусству, к собственной судьбе. Она ощущала себя человеком, у которого нет никаких надежд. Ее спасло замужество.

Первого мужа Любови Орловой звали Андрей Гаспарович Берзин. Он был старше ее на 10 лет, член партии, агроном, служил в Наркомате земледелия, где занимал довольно высокую должность заместителя наркома. Женившись, он перевез всю семью Орловых в свою квартиру в Хохловском переулке (отдельная квартира по тем временам была большой редкостью). Любовь Петровна поступила в частную хореографическую школу – студию Франчески Беаты, где проучилась четыре года, потом занималась в студии пластического танца Веры Майя[23].

Началом своей творческой биографии Орлова считала 1926 год – тогда она поступила в Музыкальную студию при МХАТе имени В.И. Немировича-Данченко (впоследствии вошедшую в Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко). Ее приняли хористкой, а потом зачислили в кордебалет. Однажды Немирович-Данченко увидел Орлову (он очень ценил женскую красоту), подозвал ее и предложил роль Герсильи в оперетте «Дочь Анго». Роль заключалась в словах: «Да, гражданка! Нет, гражданка! Слушаюсь, гражданка».

Орлова была никто – хористка и артистка кордебалета. Но – очень умная, тактичная, мало говорившая, умевшая слушать. Постепенно набирался репертуар: сначала роль Периколы в знаменитой оперетте Оффенбаха. Ей давали ее спеть на утренних спектаклях, затем – Серполетта в «Корневильских колоколах» Планкетта…

Театральная карьера Орловой очень не нравилась Берзину. Любила ли она его? По слухам, это не было страстью. Его, противника сталинского режима, без конца арестовывали, а потом через 3-4 дня привозили домой на извозчике. И наконец в 1930 году арестовали надолго, и он уже не вернулся. Стало известно, что он может пройти по делу экономистов Кондратьева и Чаянова. Потом Сталин решил отменить процесс, Берзина приговорили к трем годам ссылки и отправили отбывать срок в город Семипалатинск.

Вскоре в жизни Орловой появился другой человек. В тот период она пела в маленьких концертах перед началом сеансов в кинотеатре «Арс» – там, где сейчас находится Театр имени Станиславского. Однажды к ней за кулисы пришел администратор, а рядом с ним стоял какой-то молодой человек – удивительной красоты, очень элегантный, в роскошном заграничном костюме, ослепительно улыбавшийся. Он склонил голову и представился: «Александров!» Тогда Александров искал актрису на роль в фильме «Веселые ребята». Он пришел специально – посмотреть на Орлову, которую до этого видел в «Периколе». Она не вызывала у него никаких эмоций, никаких чувств – просто хорошо поет, хорошо двигается, хорошо танцует. А она влюбилась в него сразу. И потом очень часто говорила: «Я увидела золотоволосого бога».

Григорий Александров был необыкновенно красивый человек, всегда элегантный, талантливый, очень остроумный, музыкальный, играл на гитаре, рисовал, знал языки. Благодаря дружбе с Эйзенштейном Александров в те годы выезжал за границу – был в Америке, в Мексике, в Голливуде, в Париже, Женеве, Берлине… Александров общался с Диснеем, с Чарли Чаплином, обожал Дугласа Фэрбенкса и Мэри Пикфорд. У него была жена – очень приятная женщина, актриса музыкального театра[24], и маленький сын, которого он назвал Васей, а потом переименовал в Дугласа – в честь Дугласа Фэрбенкса. Так его потом и называли.

В Москву Александров приехал в 1921 году и поступил в театр Пролеткульта, в независимую передвижную группу во главе с Эйзенштейном. Эйзенштейн, который был тогда на пике своей славы, буквально влюбился в него. Десять лет Александров был рядом с ним, участвовал во всех его работах. А потом что-то между ними произошло – еще за границей, – и отношения стали портиться. Впоследствии они вообще не общались. Эта дружба до сих пор предмет домыслов и сплетен, хотя нет никаких данных о том, что у них были интимные отношения. Сам Александров к этим слухам относился спокойно: «Может быть, он был мною увлечен… Я никогда им не увлекался». У него была жена, был ребенок, были романы, но по-настоящему его всегда интересовало только одно – карьера.

Александров после своей американской поездки решил использовать на практике достижения американского мюзикла. Эйзенштейн считал мюзикл пустым жанром и свою неприязнь к карьере Александрова перенес на Орлову – он очень не любил ее, она платила ему взаимностью.

Роман Александрова и Орловой начался на съемочной площадке «Веселых ребят» – в Гаграх. Жена Александрова сразу уехала, потом была женой знаменитого актера Бориса Тенина до его многолетнего брака с выдающейся актрисой Лидией Павловной Сухаревской. Эйзенштейн же до конца жизни считал, что Александров предал его, когда женился на Орловой.

Александров не пользовался уважением в своей среде. Дважды строчка «Сценарий Григория Александрова» в его фильмах появлялась неоправданно: Владимир Масс и Николай Эрдман, сценаристы «Веселых ребят», были арестованы, а из титров «Цирка» выступившие в качестве сценаристов Валентин Катаев, Ильф и Петров сняли свои имена сами. Еще одна история произошла с Утесовым, которого в «Веселых ребятах» затмила Орлова. В этот момент как раз давали звания заслуженного деятеля искусств РСФСР – первые звания. Их получили кинорежиссеры Протазанов, Кулешов, Эйзенштейн – и Любовь Орлова! А Леонид Утесов получил фотоаппарат. Свою обиду он высказал Александрову. И когда в конце пятидесятых фильм вторично вышел на экраны, Александров заменил голос Утесова – песни за него пел мхатовский артист Трошин. Все были возмущены: как так, Утесов жив, при нем выходят «Веселые ребята», а поет другой человек? Но Александров всегда абсолютно равнодушно относился к тому, что о нем говорят, а Любовь Петровна, как обычно в таких случаях, ничего не замечала и ничего не говорила. Только потом восстановили первоначальную ленту, и сегодня «Веселые ребята» идут в том виде, как они и должны были идти, с голосом Леонида Утесова.

Орлова прекрасно понимала уровень работ Александрова, понимала его характер – страсть к первенству, к плетению небылиц, его постоянное желание быть рядом с властями, стремление творить что-то невиданное, заходить за край, склонность к эксцентрике и патетике. Она его любила. Говорила лишь: «Гриша!..» – и улыбалась. Она никогда не вмешивалась в конфликты Александрова – всегда была в стороне. Ее отличали трезвость взгляда, спокойствие, терпение и поразительный такт.

Они всю жизнь называли друг друга на «вы». Он звал ее Чарли, а она его – Спенсер, в честь Чарльза Спенсера Чаплина, которого они оба обожали. У них не было детей. Однажды Александрова, уже после смерти Орловой, спросили, почему так получилось, он тихо ответил: «Сначала она не хотела, а потом не могла». Я думаю, она никогда не хотела – это был слишком большой риск для ее внешности, ее карьеры, а ничего важнее карьеры для нее не существовало. К сыну Александрова Дугласу она относилась равнодушно, в его воспитание не вмешивалась – и это устраивало Александрова, который сыном занимался мало.

Когда построили первый дом МХАТа в Глинищевском переулке, они получили там квартиру. А в 1937 году построили во Внуково дачу – очень красивый дом. Рассказывают, что это был один из самых элегантных домов в Советском Союзе. Все было сделано руками Орловой, ткани и мебель она привозила из-за границы… Ее дом славился феноменальной чистотой и порядком. Она была удивительной хозяйкой. Всегда следила за тем, что делают ее домработницы. Замечательно готовила.

Орлова очень много ездила – Канны, Венеция, Берлин, Рим, Женева, Париж…

Впервые в Париж она приехала в 1946 году, здесь у нее появились знакомые – Луи Арагон, Эльза Триоле, Пикассо, Жерар Филип… С Парижа начинается ее увлечение модой. Отовсюду привозила туалеты – у нее был огромный гардероб, а в деньгах она не знала недостатка… Раневская, ее близкая подруга, говорила, что моль не может съесть туалеты, висящие в шкафах у Любочки, просто потому, что моли негде там поместиться. В России ее обшивала известная в то время портниха Варвара Данилина – в Москве она одевала только трех человек: кинозвезду Любовь Орлову, великую актрису Марию Бабанову и прима-балерину Большого театра Ольгу Лепешинскую. Кроме нее, для Орловой шили знаменитая Надежда Ламанова и Елена Ефимова, у которой одевались Марина Ладынина, Людмила Целиковская, Наталья Глан… Орлова и сама прекрасно шила. Она всегда выглядела элегантно, хотя подчас ей это стоило изрядного напряжения сил. Она не старела, до последних дней сохраняла отличную фигуру. Следила, чтобы талия была не больше 43 сантиметров.

Славы могло и не случиться. Фильм «Веселые ребята» встретили отрицательно, во многом справедливо называли слепком со второсортных американских мюзиклов. Его чуть не положили на полку, но у Александрова был защитник – Борис Шумяцкий, начальник Главного управления кинопромышленности. И он предложил посмотреть этот фильм Горькому, тот рассказал о нем Сталину. Сталин приехал в Малый Гнездниковский переулок (в Кремле тогда не было кинозала) и потребовал показать картину. Он очень много смеялся и сказал, что отдохнул так, как не отдыхал никогда, и больше всего ему понравилась Любовь Орлова. Естественно, фильм сразу же вышел на экраны страны и имел феерический успех.

Когда вышел «Цирк», в 1936 году, это был праздник по всей стране. Премьера фильма проходила в только что отстроенном Зеленом театре в Парке культуры имени Горького – гигантском зале на 20 тысяч мест. И уже на второй день туда пришлось вызывать эскорты конной милиции – люди шли тысячами. Фильм смотрели десятки раз. В роли Марион Диксон Орлова одновременно была иностранкой и советской, чужой и родной.

На одном из приемов, посвященных фильму «Цирк», Сталин сказал Александрову: «Смотрите, не обижайте ее! Обидите – мы вас расстреляем!» Такая была шутка. Любовь Орлова стояла рядом и улыбалась. После «Цирка» было дано указание одобрять все фильмы Александрова.

Орлова была любимицей Сталина – он мог смотреть «Волгу-Волгу» или «Цирк» бессчетное количество раз. («Светлый путь» – единственный фильм, который не понравился вождю, он сказал Александрову: «Вы уж слишком вылизываете советскую реальность. Вы перед ней стелетесь. Раньше вы развлекали, а теперь вы угождаете».) Однако Александров стал заслуженным деятелем искусств, а Орлова – артисткой-орденоносцем, о том, что у нее орден Трудового Красного Знамени, писали в титрах. В марте 1941 года они были в числе первых лауреатов Сталинской премии.

Кроме звездных ролей у Александрова, где Орлова оживляла самые ходульные и пропагандистские сюжеты, она мало у кого снималась. В фильме «Ошибка инженера Кочина» режиссера Александра Мачерета она играла вместе с Раневской, несколько раз снималась у Григория Рошаля: после фильма «Петербургская ночь» – в «Деле Артамоновых» и «Мусоргском». Сыграла также у своего мужа в «Композиторе Глинке».

Откровенно говоря, 1947 год был концом ее кинокарьеры. После самой блестящей работы в фильме «Весна» 47-го года у Орловой был только один настоящий фильм – «Встреча на Эльбе», где она сыграла шпионку Джанет Шервуд. В эпизоде, когда ее разоблачили (шпионов у нас всегда разоблачали), она надевает военный мундир и поднимается по трапу самолета походкой военного человека… (Кстати, во время войны ей присвоили звание полковника, чтобы она могла свободно ездить по всем фронтам.) Но время менялось.

Она сохраняла внешнюю форму, но Александров был уже беспомощен. К тому же умер Сталин – уверен, что они оплакивали его смерть. Может быть, Александров и не понимал, что их время закончилось, но Орлова – умнейшая женщина – это чувствовала. Она молодилась, снова хотела сниматься. И в 1960 году, спустя 12 лет после «Весны», Александров снял для нее «Русский сувенир». Это была откровенная агония, фильм нещадно критиковали в прессе, Орлову ругали меньше – щадили.

«Встреча на Эльбе» стала практически финальной точкой в ее кинокарьере – оставались концерты и начиналась ее театральная жизнь. Это уже была другая Эпоха. На сцене у Орловой не было той художественной энергии, которая отличала ее работы в кино.

До конца своих дней Орлова служила в Театре имени Моссовета – за двадцать лет сыграла здесь шесть ролей. В пропагандистской пьесе Константина Симонова «Русский вопрос» – роль Джесси (безусловно уступая музе и жене Симонова, знаменитейшей Валентине Серовой, которая играла Джесси в Театре Ленинского комсомола), потом в очередь с Серовой (перешедшей в театр Моссовета) в слабой пьесе Горького «Сомов и другие» – роль Лидии. С успехом исполнила она Лиззи Мак-Кей в одноименном спектакле по пьесе Сартра[25]. Играла Патрик Кэмпбелл в «Милом лжеце», где ее партнером был Ростислав Плятт, недолго – Нору в пьесе Ибсена. Роль Норы быстро передали молоденькой Ие Саввиной, Орлова не пришла на ее первое выступление, но прислала огромный букет цветов с запиской: «Норе от Норы». Ее последняя роль была в пьесе «Странная миссис Сэвидж», где она играла после Фаины Георгиевны Раневской.

На сцене Орлова, в возрасте сильно за шестьдесят, была очень хороша, изящна, обворожительна – но все понимали, что она не великая актриса театра.

После «Русского сувенира» у Орловой был еще один фильм – «Скворец и лира», который по просьбе самой Орловой положили на полку (его показали только в 1996 году). Она посмотрела этот фильм – и решила, что его никто не должен видеть. Ее снимали со всяческими ухищрениями – через сетку, в перчатках, под гримом… Но возраст был виден. Стало очевидно, что ее слава в прошлом, впереди оставалась лишь спокойная старость.

Жизнь кончалась. Орлова отнеслась к этому очень болезненно. Она заболела – у нее был рак головного мозга. Умерла в Кремлевской больнице в 1973 году. На похоронах были тысячные толпы – уходил век, уходил миф, уходила легенда. Похоронили ее на Новодевичьем кладбище. И Александров остался один. Он написал ужасающую книгу «Эпоха и кино».

Через год после Любови Петровны умер Дуглас. Жена Дугласа Галина Васильевна со своим сыном переехала на дачу к Александрову и вышла за него замуж – видно, боялась потерять наследство. У Григория Васильевича была болезнь Альцгеймера, он уже ничего не понимал. Потом он умер, а через полгода умерла и Галина Васильевна. Хозяином всего стал Гриша – внук. Он учился на режиссерском факультете ВГИКа, но был бездарь и лодырь. Гриша выбросил на помойку все архивы – многое уничтожила и Галина Васильевна, которая не переносила Орлову за то, что та была холодна с ней.

Потом Гриша уехал за границу, открыл в Испании ресторан «Гриша», прогорел и перебрался в Париж, где его следы затерялись. И от Орловой не осталось практически ничего: ее дом, ее дача, вся та красота, которую она создала своими руками, – все кануло в Вечность.

Но она осталась жить. Когда мы сегодня видим ее фильмы – мы видим красоту таланта, блеск красивой, благородной легенды, которую создавала умная, талантливая женщина, нелегким путем завоевавшая первое место на Олимпе, никогда не уступавшая его никому и оставшаяся непревзойденной Любовью Орловой, звездой № 1 советского кино.