Валентина Серова была дочерью Клавдии Михайловны Половиковой – талантливой актрисы, позже игравшей в Театре имени Маяковского. Раннее детство Вали Половиковой прошло в Харькове, в семье бабушки, простой крестьянки.

Девочке было шесть лет, когда ее привезли в Москву, – потом Валентина очень долго не могла избавиться от украинского выговора. Настоящая дочь своей матери, она с детства была обречена играть. Репетировать Валентина начала с восьми лет, а в девять впервые вышла на сцену – это было в Студии Малого театра на Сретенке, в спектакле «Настанет время» по драме Ромена Роллана. Героиню, вдову бурского генерала Дебору де Уитт, играла Половикова-мать, а ее сына Давида – маленькая Валя.

Театр был ее жизнью с самых ранних лет. Валентина Половикова не получила хорошего образования, в школе училась не бог весть как – до конца жизни писала с ошибками, – но была очень любознательна. Она хотела стать артисткой: в 14 лет поступила в театральную школу[26], а после первого курса пошла работать в ТРАМ – Театр рабочей молодежи. Здесь она сыграла – с заметным успехом – Любовь Гордеевну в «Бедность не порок» Островского.

Художественным руководителем ТРАМа был Илья Судаков. Он очень ценил Валентину Половикову, она много играла. В эти годы она впервые вышла замуж – привела в дом матери своего партнера по спектаклю Валентина Полякова. Клавдия Михайловна была в ужасе от своего зятя – но все же приняла его, дала молодым комнату. Они вели шумную, безалаберную жизнь. Хотя Валя и протестовала против пьяных компаний, к ним приходили друзья – такие же юные мальчики и девочки, одержимые театром. Брак длился очень недолго. Впоследствии Поляков стал ее злейшим врагом: он так и не смог простить Серовой, что она ушла от него. А когда в 1948 году стал секретарем партийной организации Театра имени Ленинского комсомола, начал вести против нее кампанию, уличая в алкоголизме.

На вечеринке у Героя Советского Союза Анатолия Ляпидевского 3 мая 1938 года Валя познакомилась с Анатолием Серовым. Комбриг Серов, известный летчик, герой испанской войны, был очень знаменит. Они полюбили друг друга с первого взгляда. Серов проводил ее на Ленинградском вокзале в Москве – и утром прилетал в Ленинград, чтобы встретить Валентину на Московском вокзале.

Валентина Половикова вышла замуж за Анатолия Серова – и на всю жизнь сохранила его фамилию. Ей был 21 год. А вокруг ее имени уже начинала твориться легенда – тогда она узнала, что такое молва. Серов привел молодую жену в Кремль: она бывала на приемах, познакомилась со Сталиным, которого боготворила – как и большинство. Сталин покровительствовал Серовым: они получили роскошную пятикомнатную квартиру в Лубянском проезде (потом он был переименован в переулок Серова) и были очень счастливы… стараясь не думать о том, что квартира эта принадлежала раньше маршалу Егорову, одному из трех расстрелянных маршалов (двое других – Блюхер и Тухачевский), и что все вещи в этой квартире остались от прежнего жильца.

Серова была беременна, она ждала сына. И очень боялась всякий раз, когда Анатолий уезжал на очередное испытание. Она долго помнила тот день, когда он ушел на свое последнее задание – вместе со знаменитой летчицей Полиной Осипенко. В тот день у нее была премьера. Играли пьесу Максима Горького «Зыковы». Когда Серова приехала в театр гримироваться, то заметила, что за кулисами полно военных, что все как-то странно на нее смотрят…

Главный режиссер театра Иван Николаевич Берсенев зашел к ней в гримуборную, он был бледен, и у него дрожали губы. После паузы он сказал:

– Анатолию очень нехорошо…

Она спросила:

– Он мертв?

Берсенев ответил:

– Он погиб.

Это было перед началом спектакля. Зал смотрел на актрису с ужасом: по радио уже сообщили, что на испытаниях погибли Полина Осипенко и Анатолий Серов, а она, превозмогая отчаяние, вышла на сцену, чтобы не срывать премьеру.

Был 1939 год. Уже после смерти мужа Серова родила сына, которого назвала Анатолием.

Сталин потом часто приглашал ее в Кремль, где она сидела рядом со вдовой Валерия Чкалова, Ольгой Эразмовной. Вдовы героев были в большом почете – так Сталин отыгрывал свой образ сердечного и внимательного к бедам людей вождя. Фотографии Валентины Серовой постоянно печатались в газетах. Толпы простаивали на фильм «Девушка с характером», где она снялась в главной роли.

Серова в кино – это «социальный типаж», в ее лице, повадке, облике было то, что мечтал увидеть зритель. Она создала новый тип молодой, очаровательной, влекущей к себе задорной советской девушки. У нее было красивое, выразительное лицо, юмор и, как бы теперь сказали, сексуальная притягательность. Тогда на кинематографическом небосклоне царили Любовь Орлова и Марина Ладынина. Серова по праву встала рядом с ними. Но ее героини, в отличие от героинь Орловой и Ладыниной, могли быть не только мечтой – они приходили из реальной жизни. Что бы она ни играла, она привносила в свои роли волнующую тему преодоления – помимо комедийности, на которую в те годы, как, впрочем, и всегда, был повышенный спрос. И еще одно очень существенное отличие от всех прославленных советских актрис – она была естественна. И на экране, и в жизни. В каждом своем поступке, в каждой роли.

Обладала новая звезда и еще одним немаловажным свойством: она была талантливой театральной актрисой. В 1938 году ТРАМ, где начинала Серова, был преобразован в Театр имени Ленинского комсомола, им стал руководить Иван Николаевич Берсенев. В 1939 году в Ленкоме Серафима Бирман поставила пьесу Горького «Зыковы», где сама Бирман сыграла Софью, Антипу – Борис Оленин, а роль Павлы замечательно исполнила Валентина Серова. Борис Оленин был увлечен Серовой, в театре говорили, что он потерял голову, но в жизнь Валентины Васильевны в это время входил другой человек.

Как она потом вспоминала, ей ужасно мешало, что на каждом спектакле «Зыковых» в первом ряду сидел какой-то молодой человек с цветами и буквально прожигал ее взглядом. Он не пропускал ни одного спектакля с участием Серовой, толкался возле служебного входа, писал ей записки с просьбой о встрече. Это продолжалось довольно долго. Однажды, после долгих раздумий, она написала ему: «Позвоните мне. В. Серова».

Это был начинавший тогда входить в моду поэт Константин Симонов. Ему было 24 года. Открывалась следующая страница биографии Валентины Серовой – начало любовного романа, который будет переживать вся страна. Зимой 1941 года на страницах «Правды» было опубликовано тут же ставшее знаменитым стихотворение «Жди меня» с посвящением – «B.C.». А в 1942 году вышел в свет сборник стихов Симонова «С тобой и без тебя» с посвящением – «Валентине Васильевне Серовой». Книжку нельзя было достать. Стихи переписывали от руки, учили наизусть, посылали на фронт, читали друг другу вслух. Ни один поэт в те годы не знал столь оглушительного успеха, какой познал Симонов после публикации «С тобой и без тебя».

В годы войны театр был эвакуирован в Фергану. Там Серова почти ежедневно получала от Константина Симонова письма. Тепло относящаяся к ней Серафима Бирман – любимая ученица Станиславского, талантливый режиссер, снимавшаяся в то время у Эйзенштейна в фильме «Иван Грозный», – писала ей, что она должна быть внимательнее к Симонову, что такими людьми бросаться нельзя и надо перестать слушаться только себя. Серова, всю жизнь пребывавшая во власти собственных эмоций, на этот раз, похоже, прислушалась к совету.

Театр вернулся из эвакуации в апреле 1943 года. В том же году Серова согласилась стать женой Симонова. Это была его страсть – сильная мужская страсть к женщине, которая поначалу не любила его и не была особенно к нему привязана. Свадьба с Симоновым во многом изменила ее жизнь. Он был любимцем Сталина, одним из руководителей Союза советских писателей, находился на привилегированном положении. Очень талантливый, умный, мужественный человек – но преклонявшийся перед режимом, внутри которого существовал.

Она много с ним ездила – была, например, в 1946 году в Париже, когда Симонов проводил там кампанию по возвращению на Родину эмигрантов. Кампания далеко не честная: те, кто возвращался, очень часто попадали в лагеря. В Париже она встречалась с Иваном Буниным, Тэффи (Надеждой Лохвицкой), Борисом Зайцевым… Сохранились воспоминания о том, как на одном из обедов, где Симонов уговаривал всех вернуться, его отозвали к телефону, и Серова тихо прошептала: «Не слушайте его…» Она всегда говорила правду. Всегда. И это была ее огромная ошибка: она часто была вспыльчива, несдержанна, но всегда искренна и поразительно добра.

Хочется думать, что период жизни Серовой с Симоновым был для нее самым счастливым. Ее творческие взлеты в 40-е годы были прекрасны. Она снималась в кино. Мы до сих пор смотрим с большим удовольствием «Сердца четырех» – незамысловатую комедию о забавной любовной путанице, где вместе с Серовой снимались Людмила Целиковская, Евгений Самойлов и Павел Шпрингфельд. Фильм «Жди меня» по кинематографическим стандартам вышел неудачным, но он с огромной художественной правдой выразил свое время, и интерес зрителей – и тогда, и теперь – к этой картине вполне объясним. В 1946 году Серова снялась в фильме «Композитор Глинка» в роли жены Глинки. В роли Пушкина снимался кумир 30-х и 40-х годов – Петр Алейников. Фильм оказался неудачным, но Серова получила за эту роль звание лауреата Сталинской премии.

И на театральной сцене Серова в те годы создает свои лучшие роли. Симонов специально для нее пишет пьесы – «Русские люди», «Под каштанами Праги», «Так и будет», «Русский вопрос». Последняя – шла в пяти московских театрах… И в каждой пьесе Серова с блеском играет главные роли. Она была в моде – элегантная, зажигательная, Женщина в высоком смысле этого слова. Много выступала с концертами.

Однажды в госпитале, где на излечении находился высший комсостав, ее попросили выступить в отдельной палате. Она вошла – и увидела бледное, исхудавшее, умное, красивое лицо, и на нем – огромные синие глаза, в которых было нетерпеливое и напряженное ожидание. Это был маршал Константин Рокоссовский. Они долго разговаривали, и, когда Серова вернулась домой, она тут же заявила Симонову, что влюбилась.

Насколько близки были Серова и Рокоссовский, никому не известно. Она никогда никому не говорила о своей любви. Только в 1968 году, услышав по радио о смерти Рокоссовского, рассказала об их коротком романе своей дочери, Марии Кирилловне (согласно бытующей легенде, свое настоящее имя Кирилл Симонов изменил, поскольку не выговаривал букву «р»). В детали она не вдавалась.

После войны в стране началась борьба с космополитизмом – это была форма уничтожения интеллигенции с антисемитской подоплекой. Симонов принимал в этой кампании активное участие, ополчившись на театральных критиков. Серова происходящее не одобряла, очень мучилась, ей было стыдно приходить в театр: Юзовский был ее другом, с Борщаговским она часто встречалась, Гурвича почитала. А теперь ее муж громил их как «безродных космополитов»…

Помимо прочего, Симонов отправил не любимого им сына Серовой Анатолия в интернат куда-то за Урал. Это была страшная ошибка. Серова очень этим казнилась, не могла простить ни себе, ни мужу.

Она ушла из Театра имени Ленинского комсомола, где прослужила 14 лет, в 1949 году. От всех свалившихся на нее неприятностей начала выпивать. Еще в 1948 году Симонов, очень страдавший из-за ее пристрастия, писал: «Что с тобой, что случилось? Почему все сердечные припадки, все дурноты всегда в мое отсутствие? Не связано ли это с образом жизни? У тебя, я знаю, есть чудовищная русская привычка пить именно с горя, с тоски, с хандры, с разлуки…» Разлука с сыном, разрыв с Рокоссовским (по слухам, маршала заставили прекратить всякие отношения со знаменитой актрисой, Сталин был предельно консервативен в вопросах семейных отношений), кампания против космополитизма, которую вел Симонов, – все это приводило Серову в состояние отчаяния, она была беспомощна. Начала выпивать и остановить себя уже не могла.

Пройдет еще восемь совместных с Симоновым лет. У них родится дочь Маша, Серова сыграет несколько ролей в Театре имени Моссовета, снимется в фильме «Бессмертный гарнизон» по сценарию Симонова.

Режиссер «Гарнизона» Александр Борисович Столпер, обожавший Симонова и переживавший его личную драму, Серову возненавидел, считал, что она мешает съемкам, приезжая на съемочную площадку в ненормальном состоянии, но, когда фильм был снят, признался, что Серова очень хороша. «Актриса она талантливая, тут ничего не скажешь», – нехотя признавался он. Симонов был счастлив.

Он еще довольно долго будет радоваться ее успехам, ее любви к сцене, без которой она не могла жить. Но наступит день, когда он напишет ей: «Люди прожили вместе четырнадцать лет. Половину этого времени мы прожили часто трудно, но приемлемо для человеческой жизни. Потом ты стала пить… Я постарел за эти годы на много лет и устал, кажется, на всю жизнь вперед…»

Симонов еще пытался наладить жизнь. Он содействовал тому, что ее зачислили в Малый театр, который был ей чужд. Ее приняли там очень холодно – шубы, «Виллис» с шофером, Симонов, который постоянно ждал ее у театра… Она сыграла здесь единственную роль – Коринкиной в «Без вины виноватые». Серова не любила ни эту роль, ни этот спектакль. Однажды она пришла в театр «не в форме». Старые актрисы Малого были возмущены, они затеяли товарищеский суд над Серовой. Валентина сидела молча, бледная, глубоко несчастная, и покорно слушала все, что говорили в ее адрес. «Да, вы правы, вы правы», – шептала она. После собрания в фойе театра появился Симонов, поднял заплаканную Серову на руки, снес по лестнице, усадил в машину и увез. Больше она в Малом театре не появлялась.

Серова поступила в Театр имени Моссовета, где проработала девять лет. За все это время она получила лишь одну стоящую роль – Лидию в пьесе «Сомов и другие». Она играла в очередь с Любовью Орловой и своей игрой вызывала восхищение и публики, и критики, и коллег по театру. Тогда еще ей завидовали – все и всегда, даже мать – Клавдия Половикова. Талантливая актриса, но очень недобрый человек, она плохо относилась к дочери и ревновала к ее успеху.

В семье у Серовой был разлад. В 1957 году они с Симоновым расстались. Он устал от ее нервных срывов, пристрастия к алкоголю, от того, что в доме не было покоя. Еще до того, как они окончательно расстались, Симонов написал безжалостные строки, которые были им опубликованы:

Валентина сначала боролась – будучи очень ранимым и незащищенным человеком, она боялась остаться одна. Она уничтожила почти весь свой архив, многое сожгла, наивно думая, что это поможет выжить. А Симонов сразу женился вновь – на интеллектуалке Ларисе Алексеевне Гудзенко, вдове поэта Семена Гудзенко и дочери генерала Жадова. Симонов удочерил ее дочь Катю, потом у них родилась обожаемая отцом Саня. Имя Серовой изживалось из жизни Симонова. Он никогда не упоминал о ней, снял посвящение из сборника «С тобой и без тебя». И только стихотворение «Жди меня» по-прежнему выходило с пометкой: «B.C.» – и сноской: «Валентина Васильевна Серова – заслуженная артистка РСФСР». И всё.

Она осталась одна. У нее забрали дочь – та воспитывалась у бабушки, Клавдия Половикова даже судилась из-за нее с Серовой. Маша рвалась к матери и по достижении совершеннолетия вернулась к ней. Это было мучительно: обожая мать, Мария Кирилловна не могла жить с нею рядом.

Серова рано постарела. Алкоголизм очень сильно сказался на ее внешности. Из-за пьянства ее уволили из Театра имени Моссовета. Она ненадолго вернулась в Ленком, где играла какую-то чепуху. Ее уволили по сокращению штатов. Потом был Ногинский театр, и в конце – Театр киноактера.

Она пила – страшно, отчаянно. Последние годы ее жизни ничем не напоминали о том, что когда-то эта всеми брошенная женщина была звездой и принадлежала к элите. Все те люди, кто пил за ее здоровье в хлебосольном симоновском доме, теперь отвернулись от нее. Она узнала и безработицу, и нужду, и унижения. Числясь в Театре киноактера, каждое утро звонила диспетчеру и спрашивала, есть ли для нее работа. И каждое утро получала ответ: «Нет, Валечка, для вас работы нет». Ее дочь вспоминала, что в те годы Серова была ожесточенной, сломленной, совершенно потерянной, загнанной в угол. К ней приехал сын, Анатолий, – такой же алкоголик, как и мать. Он умер за полгода до нее. Похоронили его в Монино, под Москвой, где он жил с новой женой. Серова не приехала на похороны – она была уже в бессознательном состоянии.

Она умерла в декабре 1975 года. В пустой квартире сутки пролежала на полу. Ей было 57 лет. Ни некрологов, ни статей в газетах не последовало – лишь коротенькое извещение в газете «Вечерняя Москва». Прощание было в Театре киноактера. Народу было немного, все долго стояли в пальто и ждали, когда начнется гражданская панихида, ждали кого-то – то ли из Союза кинематографистов, то ли из Госкино… И вдруг за кулисами включили магнитофон, и зазвучал голос Серовой, исполняющей песню из кинофильма «Жди меня». Панихида началась, люди выходили к гробу и говорили – с нежностью, болью, обидой, горечью…

В 1979 году, за месяц до смерти, Симонов призвал в больницу дочь с просьбой принести остатки серовского архива. Он перечитал свои письма к Серовой и сказал дочери:

– Я думал, что все ушло. И вдруг все вернулось ко мне, я все пережил заново, словно это происходит сейчас…

Письма он сжег. Но Маша втайне от отца сняла копии с его писем к матери и сохранила их.

Очень многие люди, окружавшие Серову, отошли в небытие. Даже Симонов. А она остается в памяти, потому что второй Серовой у нас нет – романтической женщины, умевшей дарить людям счастье, и актрисы, не умевшей терять…