А я тебе никогда, Лина, не говорил о неосуществленной мечте Станиславского? Константин Сергеевич мечтал поставить «Войну и мир». И работал над этим, думал. Но все инсценировки, которые ему приносили, его не удовлетворяли. Он даже шел на то, чтобы разделить спектакль на два вечера, но ничего не получалось. Он очень горевал и говорил: «Сейчас у меня в театре такая труппа, которая и по актерскому своему мастерству, опыту и по человеческой значимости может воплотить толстовские образы». И называл такое распределение ролей: Безухов – Качалов, Элен – Тарасова, Кутузов – Москвин, старик Болконский – Подгорный, Андрей Болконский – Хмелев, Курагин – Ливанов, Долохов – Добронравов, Николай Ростов – Баталов. Владимир Иванович его спросил: «А кто же Наташа?» Он показал на тебя и сказал: «А вот она живая ходит».

– Я была счастлива от этого рассказа Качалова. Давно это было, в конце двадцатых или начале тридцатых годов, уже не помню, – заметила Ангелина Иосифовна; потом помолчала и добавила: – Сейчас Олег не поставит «Войну и мир», не с кем, да и болеет он очень!

То, что в театре стали поговаривать об уходе Ефремова в связи с болезнью, очень взволновало ее. Фамилии тех, кто может прийти на смену, не воспринимались ею: «Если Ефремов уйдет, надо менять название. Это уже совсем не МХАТ будет. У меня к Олегу много претензий, но он очень крупный человек, и он художник, а все эти… только актеры». И она презрительно усмехнулась.

А мне вспомнилось: когда я работал над книгой «А.И. Степанова – актриса Художественного театра», то обнаружил протокол № 24 заседания руководства МХАТа от 1 февраля 1966 года, в котором было выступление Степановой: «Если приглашать со стороны, то наиболее подходящей кандидатурой является Олег Ефремов. К тому же он знает современную молодежь».

– Давно это уже не мой театр, но МХАТ все равно во мне, – как-то сказала она и сразу изменила тему разговора.

Она умерла во сне 17 мая 2000 года. Меня не было в Москве. Когда мне позвонили и сообщили о ее смерти, я долго не мог прийти в себя. Знаю, что МХАТ в эти дни собирался на гастроли, хоронили ее очень поспешно. Не всем даже успели сообщить. В зале было мало народу. Ефремов открывал панихиду и горько плакал. После траурной церемонии он в театре больше не был. 24 мая – ровно через неделю после ее смерти – Ефремов умер.

Он волновался, как найти ей место на Новодевичьем кладбище, но Михаил Фадеев обнаружил в ящике тумбочки, стоящей у ее кровати, записку Ангелины Иосифовны. Она просила похоронить себя в могиле мужа. Фадеева она пережила на 44 года. Боль, связанная с ним, с его жизнью и смертью, была всегда глубоко спрятана внутри. Теперь они снова вместе на Новодевичьем кладбище, неподалеку от «вишневого сада», где покоятся ее друзья и коллеги по старому Художественному театру.

Она прожила свою длинную жизнь с невероятным достоинством, в ней все было значительно и общезначимо.