Кристал удивительна.

Должно быть, она узнала о Мэттью в ту же секунду, как о нем рассказали в новостях, потому что очутилась в моем доме еще до приезда остальных полицейских, которых вызвал Маллиган. Детективы, видимо, вздохнули с облегчением, передав в руки Кристал скорбящую вдову, у которой плач перемежался приступами резкого, неуместного смеха.

Не помню, чтобы когда‐то в жизни мне было так хорошо. И это пугало до жути.

Смерть мужа решила все мои проблемы.

Кроме одной.

Полиция, конечно же, меня допросила. Уже после того, как Кристал забрала меня, чтобы успокоить, после того, как мы вместе поплакали над моим рассказом о том, что Мэттью творил в последнее время, я наконец смогла говорить, не срываясь каждые тридцать секунд на истерический смех. Мы с детективами сели в столовой, и я постаралась ответить на их деликатные вопросы. «Где вы были прошлой ночью между десятью вечера и полуночью?» – «Лежала в кровати и смотрела в потолок, размышляя, на что способен мой муж». – «Считаете ли вы, что Мэттью Кармайкл подходит под профиль жертвы серийного убийцы, известного как Каратель Бессердечных?» – «Был ли мой муж чудовищем? Да, конечно». – «Знаете ли вы людей, стремящихся навредить вашему мужу?»

Я, я и еще раз я.

Я желала ему смерти, сколько бы ни старалась не думать об этом.

Особенно в последнее время.

Чудесным образом тема моего первого мужа не всплыла в разговоре. Вероятно, детективы еще не забрались так глубоко в мое прошлое. Но они обязательно туда залезут. Мне снова захотелось потерять сознание и больше не очнуться. Где‐то под клубком запутанных, не до конца понятных эмоций возникла мысль, что девочкам будет лучше, если их мать умрет, а не сядет в тюрьму за убийство.

Но потом у меня вновь появилась решимость бороться. Оставался шанс, что полиция не доберется до моего секрета. Если честно, я до конца не понимала, как ведется следствие, но планировала цепляться за надежду, что детективы не будут копать слишком усердно.

И тогда есть шанс – лишь только шанс, – что я стану по-настоящему свободной.

Дело близилось к двум часам дня, когда последние полицейские покинули мой дом, забрав с собой ноутбук Мэттью и еще несколько вещей, которые, по их мнению, могли пригодиться в расследовании. Поскольку я не являлась подозреваемой, а мой дом – местом преступления, криминалисты оставили после себя минимальный беспорядок. Я сидела на кухне с Кристал, и у меня беспрерывно текли тонкие струйки слез.

Я даже не понимала, почему плачу. Должно быть, тело решило, что самая подходящая реакция на смерть мужа – открыть шлюзы слезных протоков.

– Думаешь, я правильно поступила, не забрав девочек из школы? – спросила я. Голос звучал глухо и надтреснуто; из-за воплей, которые я издавала последние несколько часов, в горло, казалось, насыпали песка. – Они должны знать… что произошло.

Кристал потянулась и нежно взяла меня за руку.

– Почему ты не позволяешь мне их забрать сегодня? Если ты позвонишь в школу и дашь разрешение, я заберу близняшек вместе с Аяксом. И ты объяснишь им дома, когда будешь готова. И по дороге не придется делать вид, будто все нормально.

Я выпустила воздух из легких, хотя даже не заметила, что задерживаю дыхание.

– Если тебе не сложно. Я была бы очень благодарна. Господи, что бы я без тебя сегодня делала.

– Если помнишь, ты точно так же помогла мне. – Кристал улыбнулась и легонько толкнула меня плечом. – Хотя я даже не просила помощи.

Конечно, я помнила. Джорджа убили в пятницу ночью, и всю субботу я провела с Кристал: поддерживала, давая выплакаться, готовила еду, хлопотала по дому и присматривала за Аяксом, чтобы подруга могла отдохнуть. Тогда я взяла девочек с собой, солгав Мэттью, что мы собираемся провести день в торговом центре, занимаясь девчачьими делами. К счастью, он играл в гольф в закрытом клубе, и все прошло гладко, но, если бы он поймал меня на лжи, я в полной мере испытала бы на себе его ярость.

И Кристал понимала, какую цену я заплачу, если откроется правда.

– Слушай, я знаю, ты только что потеряла мужа, – сказала Кристал в странном замешательстве. На мгновение мне показалось, что она предложит нечто безумное, например: «Но ты должна извлечь сердце из тела Мэттью и хранить его в сосуде, как трофей». Или это я проецировала на нее собственные спутанные жестокие мысли? – Но… я очень надеюсь, что ты придешь на встречу группы на следующей неделе.

Группа поддержки вдов, чьи мужья стали жертвами Карателя Бессердечных.

Боже, теперь я действительно одна из них.

– Наши встречи действительно помогают, – принялась уговаривать меня Кристал, приняв молчание за отказ. – Говорят, страдание не любит одиночества. Знаешь, с горем то же самое. Все поймут, через что ты проходишь. Буквально на собственном опыте, – сказала она. – Конечно, мы придем на похороны, чтобы поддержать тебя. Так ты со всеми познакомишься еще до собрания.

– Я обязательно буду, – заверила я Кристал с грустной, но доброжелательной улыбкой. – Если честно, я с нетерпением жду этой встречи.

– Правда? Джослин, это чудесно. – Она заключила меня в объятия, и я, стараясь не морщиться от боли, обняла ее в ответ. – Тебе даже не придется искать няню для близняшек: во время наших собраний за всеми малышами присматривает Паджетт.

Я удивленно моргнула.

– Кто такая Паджетт?

– Дочь Морин, – ответила подруга. – Ей двадцать один, и она отлично справляется с детьми. Девочкам она понравится.

Я кивнула, соглашаясь. Конечно, мне хотелось бы познакомиться с Паджетт до того, как я оставлю девочек под ее присмотром, но Кристал очень потрудилась убедить меня, что она хорошая девушка. В ближайшее время мне тоже предстояло много хлопот. Организация похорон, скорее всего новые допросы в полиции, да еще нужно разобраться с бумагами: страховые полисы, банковские счета, документы на дом.

А еще надо рассказать девочкам, что их папа умер.

Я знала, что тьма так быстро не отступит. Но впервые я увидела свет в конце тоннеля, и это был не рай. Это была свобода.