Сегодня работы было больше обычного, и освободиться на обед я смогла лишь к двум часам. Я направилась прямиком на кухню для персонала, достала из холодильника принесенные остатки ужина и запихнула контейнер в микроволновку. Вчерашние спагетти были лучше любой еды, продававшейся у нас в автомате. И гораздо дешевле. Микроволновка пикнула, я села за столик со своим обедом и решила дать ему слегка остыть. Я положила руки на прохладную деревянную поверхность, легла на них головой и всего на несколько минут прикрыла глаза. Сил не было – ночь выдалась долгой.

– Лекси, у тебя все хорошо?

Голос прозвучал неожиданно, и я дернулась, но была благодарна, что меня прервали. Еще чуть-чуть – и я по-настоящему уснула бы. И тогда проспала бы весь свой обед.

Я подняла голову, чтобы посмотреть, кто со мной разговаривает. Бонита, наш администратор, стояла у открытого холодильника и в легком замешательстве рассматривала содержимое.

– Нормально, – ответила я, подавив зевок. – Просто устала. Вчера вечером взяла дополнительную смену.

Паджетт сидела с детьми. К счастью, Синтия забыла про домашний бассейн с шариками. По крайней мере, пока. Посмотрела в интернете, сколько стоят материалы, – дорогая затея.

– А-а-а. Ну ясно. – В конце концов Бонита раздраженно цокнула языком и достала из холодильника бутылку воды. – Мой энергетик опять пропал, – пожаловалась она, пересекла кухню и села напротив. – Уверена, что Леонард постоянно ворует мои напитки, но никак не могу его поймать.

– Пищевой краситель, – посоветовала я.

Она приподняла бровь.

– Чего?

– Берешь, скажем, синий энергетик и вводишь шприцом голубой краситель, – объяснила я. – Вкуса никакого, вреда не причинит, но у того, кто выпил, язык станет голубым. Так и поймешь, кто вор.

Бонита рассмеялась.

– Теперь я просто обязана попробовать. – Она отвинтила крышку и глотнула воды, потом лицо у нее стало серьезным. – Прошлой ночью он опять проявился, – сообщила она. – Я про серийного убийцу. Мне двоюродный брат рассказал, а он коп.

– Знаю.

– Да ладно?

Я усмехнулась и взяла телефон.

– В соцсетях только об этом и болтают. – Первые посты про убийство я увидела еще до того, как утром приехала на работу. Как и во всех предыдущих сообщениях, там содержалось много предположений и мало фактов. Жертву звали Мэттью Кармайкл, но мысленно я была с его женой, Джослин. Какое милое имя.

Наверняка в ее жизни творилось нечто ужасное. Интересно, скоро ли в нашей группе поддержки появится новое лицо?

Бонита, казалось, расстроилась, что не получилось произвести впечатление связями в полиции, да и новость ее была уже известна благодаря соцсетям. Но он быстро воспряла, огляделась по сторонам, наклонилась ко мне и тихо спросила:

– А что ты о нем думаешь?

– О ком? О Карателе? – Я пожала плечами. Среди людей существует негласное правило: не оправдывать убийства и тех, кто их совершил. Но я знала множество женщин, и даже нескольких мужчин, которые начали задумываться о том, что некоторые преступления могут принести пользу обществу. Но высказывать такие мысли считалось неприемлемым. Особенно для меня.

Все‐таки полиция подозревала меня в убийстве мужа.

Бонита поняла, что иной реакции, кроме пожатия плечами, не дождется, и фыркнула.

– Ясно, что в реальной жизни нельзя становиться на сторону плохих парней, – признала она. – Но… – Тут Бонита внезапно осеклась и густо покраснела. – Боже! Прости меня. Забыла о твоем муже. Я не говорю, что сочувствую убийце…

– Все в порядке, честное слово. – Я ободряюще улыбнулась и наклонилась к ней. – Признаюсь, я тоже на стороне плохого парня.

От облегчения к ее лицу вернулся нормальный цвет.

– Серьезно, Лекси, прости. Это было глупо, – повинилась она. – Давай поговорим о чем‐то другом. Как твои дети? Может, надо помочь?

– Мы справляемся. Они у меня маленькие бойцы.

Если честно, меня кое-что беспокоило в поведении Тимми. По словам Паджетт, вчера он ее не слушался, отказывался идти спать вовремя – непохоже на моего добродушного мальчика. Сегодня утром перед школой я осмотрела его и померила температуру, но вроде все было в порядке.

Может, он таким образом переживает смерть отца? Горе у детей часто проявляется с задержкой. Я решила быть к нему повнимательнее на случай, если он захочет поговорить.

Но делиться переживаниями с Бонитой у меня не было желания, поэтому я спросила:

– А как твой малыш?

Она просияла.

– Он такой классный, такой замечательный! Быть мамой – это счастье! – Бонита достала телефон и принялась в нем что‐то искать, и я поняла: сейчас последуют фотографии. – Лу́на вчера вечером уснула рядом с ним, так мило, я чуть не заплакала. – Она увеличила снимок и показала мне.

На фото шестимесячный ангелочек с темными кудряшками и длинными ресницами, касающимися идеально гладких щечек, одетый в голубую пижаму, лежал на спине и несильно сжимал маленькие кулачки. Рядом уютно устроился пушистый серо-белый котенок, который, будто копируя позу малыша, вытянул лапки вверх.

Я растрогалась. Снимок действительно вышел очаровательный.

– О-о-о, так мило! – протянула я. – Он хорошо спит по ночам?

– Слава богу, почти всегда. – Администратор улыбнулась, убрала телефон и встала. – Пойду, пожалуй, чтобы ты могла нормально поесть. Спасибо за идею с пищевым красителем, обязательно попробую. Не терпится посмотреть на лицо Леонарда, когда он увидит свой синий язык.

Мы помахали друг другу, и Бонита вышла из кухни. Спагетти, наверное, остыли, но греть их снова не было никакого желания, я открыла контейнер и поковырялась вилкой внутри. Еще теплые. Ну и хорошо. Сойдет, чтобы утолить голод.

Я попыталась представить, как себя сейчас чувствует Джослин Кармайкл. Интересно, разрывается она, как и все мы, между горечью утраты и счастьем свободы, понимая, что теперь муж никогда ее не унизит, не оскорбит и не ударит? Скорее всего. Если ее жизнь была похожа на наши, сейчас она чувствует себя очень одиноко. Но это ненадолго. Кристал ей поможет.

На самом деле я осознавала, что на следующей неделе, скорее всего, встречу новоиспеченную вдову лично и смогу узнать из первых уст, что она думает о странной и внезапной кончине мужа.