В ПАМЯТИ Амадора Чахотки на долгие годы останется образ умершего Огрызка, его лицо, покрытое сначала платком, а затем землей красноватого цвета, после того как она ссыпалась с первой лопаты. Перед Чахоткой возникает человек, точь-в-точь как тот, которого только что похоронили. Он жив и держится прямо, оба уха у него на месте, и щека цела. У Чахотки, научившегося жить, задерживая дыхание, каменеет сердце и опускается в пустой желудок.

Не подходите близко, это привидение, оно явилось за нами. О Боже мой, я вовсе не призрак, ничего подобного. Вы наверняка знаете моего брата, он прибыл сюда из Галисии на первом корабле. Он в точности похож на меня, но у него нет одного уха.

На головы всех присутствующих, как влажное горячее одеяло, падает тишина. Они понимают, что любой вопрос вызовет неизбежную развязку. Одни, потому что этого боятся, другие – потому что видели случившееся собственными глазами.

Разреши мне коснуться твоего лица, произносит Томас из Ла-Коруньи. И Хакобо, Близнец, ведь его нельзя называть иначе, поворачивается к нему. – Коснись моего лица. Томас подходит и проводит своей израненной и опухшей рукой по лицу мужчины, по его щеке, кончиком указательного пальца за ухом. Он смахивает несколько капель пота и оставляет на коже крошечные частички земли с могилы его брата. Кожа цела, она никогда не страдала ни от какого животного. Этот человек не Хосе, а тот из двух сыновей, которого мать успела схватить на руки во время нападения борова.

Никто якобы не знает, где находится его брат, хотя его похоронили совсем недавно и всего в нескольких метрах отсюда. Никто не готов взглянуть правде в глаза и упасть ниц, даже если иногда ненавидел его брата.

Хакобо падает на землю и кричит так, словно вот-вот испустит последний вздох. Он будто видит, как надсмотрщик хлещет кнутом Хосе, заставляя его подняться, хотя на самом деле уже погоняет мертвеца. Никто к этому не готов. А Хакобо не может выйти, чтобы взглянуть на могилу брата, потому что дверь барака заперта до утра.