ХУАН ДЫЛДА ГРОМКО хохочет, покрикивает и широко шагает, поскольку ему кажется, что теперь он стал свободнее. Он шлепает навьюченных мулов по крупу. Орестес не глядит на него, но чувствует присутствие сзади в ожидании неизбежного: или мул лягнет его и разобьет ему голову копытом, или они начнут драться, схватив камни. Потому что есть проблемы, которые нельзя решить без кровопролития, даже если это не великие вопросы чести, а самые простые и обычные дела. Дылда смотрит на него, затем приподнимает верхнюю губу, показывая дыру на месте зуба. Она явно служит напоминанием о неоплаченном долге. И заявляет об этом без слов, ибо и так все понятно.

Идешь и идешь под дождем, шагаешь в проливной дождь. Такое неизменное чередование ног постепенно погружает тебя в землю, хотя на самом деле хочется оттуда вырваться, ведь единственное, чего ты желаешь, – уехать. Но земля отказывается отпускать, она пропитывает тебя и поглощает, наподобие жидкости, проникающей глубоко в поры. В нашем эпидермисе, в коже, под кожей, мы носим капли росы. Наверное, Орестесу вовсе и не хотелось уезжать, но и оставаться он тоже не желал. Его ничто не удерживало, и многое подталкивало к отъезду. Но все-таки ему было совершенно неведомо, что ждет его там помимо работы. Однако парень – это парень, поэтому он выдержит все или почти все. Единственно он опасался, что за ним снова явится дьявол и вывихнет ему плечо, и тогда он станет калекой. А однорукий ты бесполезен, ибо мужчине нужны обе руки и обе ноги.

Орестесу не доводилось прикасаться к морю, он видел его только издали. Море огромно и бесконечно, как голод, поэтому парень не боится довериться ему. Голод лишает страха, почти любого, и при необходимости человек может справиться даже с волком. Голодать хуже, чем мерзнуть. А сейчас, когда дождь прекращается, жалобно воет ветер. Наша земля не любит нас, она враждебна, отказывает нам во всем. Видимо, наша земля ненавидит нас. А Бог? Если он существует, то уже давно нас не слышит.