– Я приехала, чтобы вручить тебе вот это. – Когда Патрик подошел, я протянула ему конверт из окна машины. У меня пересохло во рту. Я не могла заставить себя выйти. Несмотря на то что теперь я знала правду, я так долго таила в себе всякие дурные мысли, что не была уверена, как разобраться в своих чувствах. Мне казалось, что тетя Макси все еще хотела бы поселиться здесь, но в то же время я была рада, что здесь есть Патрик.

– Я надеялся, что смогу сам тебе об этом рассказать, прежде чем ты узнаешь. – Патрик перешел сразу к делу. Он всегда был прямолинейным. А этот дом был частью моего сердца. – Может, зайдешь на чашечку обычного кофе? – Он улыбнулся, имея в виду, что я-то готовлю необычный кофе.

– Конечно. – Я кивнула и заглушила двигатель.

– Я не подумал о том, что тебе понадобиться машина, пока ты работаешь в кофейне.

Патрик открыл дверь, я вышла, и мы оказались лицом к лицу.

– Я просто хотел, чтобы ты была в безопасности, – прошептал он.

Я сглотнула и глубоко вдохнула. Неужели это оно? Момент, когда мы впервые поцелуемся как взрослые?

Арф, арф! Нахалка стояла у открытой двери дома, отвлекая нас друг от друга.

– Ну и раскапризничалась… – Патрик рассмеялся и захлопнул дверцу машины.

Хотя я знала этот дом как свой собственный, я позволила Патрику показать мне все. В доме была большая открытая планировка. Как только я вошла, в глаза бросились сводчатые потолки. Это была одна из тех вещей, которые так нравились тете Макси. Задняя стена дома, включая все комнаты, отделенные от гостиной, почти полностью состояла из прозрачных стеклянных окон. Благодаря этому из каждой комнаты дома открывался потрясающий вид на озеро.

– Забавно, что тетя Макси в свое время наняла твоего отца построить это место, а теперь здесь живешь ты. – Мне нужно было найти что-то положительное в этой ситуации. В конце концов, все эти годы мне не давала покоя мысль о том, что Кейны отобрали у тети это место, хотя я только сейчас узнала, что это было не так.

– В тот день, когда папа купил его у Максин, он сказал ей, что никогда никому его не продаст. – Патрик стоял на кухне спиной ко мне. Он достал из шкафа две кофейные чашки: – Только когда отец начал работать на участке, а я стал ежедневно бывать здесь, у меня каждый раз щемило сердце из-за того, что я видел этот дом пустым. Когда тут жила Максин, он просто кипел жизнью!

Я была рада, что Патрик стоял ко мне спиной. На глаза навернулись слезы, и я смахнула их.

– Я жил в городе и пришел к отцу с идеей купить этот дом… – Патрик осекся.

Я не была уверена, но у меня закралось подозрение, что Патрик не хотел поворачиваться ко мне лицом по той же причине, по которой я не хотела, чтобы он поворачивался и видел меня.

Он обновил кухню, заменив старые шкафы из темного дерева на белые, и поменял старые гранитные столешницы на современные бетонные с акцентами из нержавеющей стали. Патрик достал из встроенной настенной кофеварки графин. Я видела такую на выставке новых кухонь, и она мне понравилась.

– Это… – У меня перехватило дыхание, когда я увидела старую жестяную тарелку на стене, куда ее привинтила тетя Макси.

– Да. – Взгляд Патрика стал мягче.

– Я подарила ей это в свое первое лето здесь. – Я подошла и провела рукой по жестяной тарелке. – Кухня Максин. – Я улыбнулась и провела рукой по картине, на которой были запечатлены две белые утки, а затем обвела кончиком пальца имя тети Макси.

– У меня рука не поднялась это убрать. – Патрик подошел и встал у меня за спиной.

Я обернулась. Мы оба смотрели друг на друга, а в глазах у нас стояли слезы. Патрик поставил кружки на стол.

Он заключил меня в объятия, и я прижалась к его груди. Он глубоко вдохнул запах моих волос.

– Я скучал по этому аромату. – Патрик коснулся своими горячими губами моей головы. – Я скучал по этим волосам. Я скучал по тебе.

Он приподнял мой подбородок. Привстав на цыпочки, я прильнула к его бархатисто-теплым губам, и в мою голову хлынули воспоминания о нашей юной, теплой и невинной любви.

Нахалка попыталась привлечь наше внимание, ткнувшись носом между нашими коленями, но Патрик лишь крепче прижал меня к себе и углубил поцелуй.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, он провел рукой по моей щеке и посмотрел мне в глаза.

– Тебе причинили столько боли… – Патрик говорил о моей прежней жизни – до возвращения в Хани-Спрингс. – Я люблю тебя. Я люблю этот дом. Я люблю Максин. Я люблю Нахалку и Пеппера. Последние двенадцать лет в моей жизни не было ничего, кроме работы и попыток забыть тебя. Теперь, когда ты вернулась, я больше не позволю тебе покинуть мое сердце.

По моей щеке скатилась слеза. Он смахнул ее подушечкой большого пальца.

– Я не чувствовал себя таким живым с того дня, когда ты попрощалась со мной. Мое сердце вновь стало целым, и я не смогу жить дальше, если в моей жизни не будет тебя. Как угодно! В любой роли! Лишь бы ты была рядом. – Громкий измученный вздох вырвался из него. Он закрыл глаза и снова притянул меня к себе, обнимая так, будто я в любой момент могла растаять и исчезнуть, словно снег.

Это был единственный раз, когда я не возражала против того, чтобы чашка свежего кофе остыла. Не было такого места в мире, где мне хотелось бы сейчас находиться сильнее, чем в его объятиях, хотя несколькими часами ранее я почти убедила себя, что это он убил Алексис. Но Патрик Кейн не был убийцей.

Для Нахалки «нельзя» оказалось пустым звуком. Она продолжала прыгать вокруг нас.

– В этом доме есть только одна принцесса. – Я улыбнулась Патрику и, отстранившись, наклонилась, чтобы погладить Нахалку. – И это я.

– Ты серьезно? – Патрик снова притянул меня к себе. Он внимательно смотрел в мои глаза, ища ответ.

– Я тоже тебя люблю, – сказала я и рассмеялась, откинув голову назад. Внутри меня зарождалась радость. – Все это время я не переставала тебя любить. – Я покачала головой и поцеловала его, а потом и Нахалку. – Когда тетя Макси сказала мне, что тут освободилось местечко, я вспомнила о нас с тобой, но я не хотела спрашивать, женат ты или нет. Конечно, со временем тетя стала все чаще в разговорах упоминать твое имя… Сам-Знаешь-Кто, – я имела в виду своего бывшего, – очень злился, когда она так поступала. Он всегда твердил, что я так и не смогла забыть тебя. И знаешь что? Он был прав. Я знала, что он был прав, но я всегда говорила, что ты был моей первой любовью, а первую любовь никто не забывает. На самом деле ты – моя единственная любовь.

Патрик провел рукой по моей голове и продолжил целовать мой лоб снова и снова. Я почувствовала облегчение, и он успокоился.

– Хочешь знать, сколько раз я мечтал привести тебя сюда и сделать предложение?.. – Он осекся и удивленно посмотрел на меня. – Я не имел в виду…

– Ты делаешь мне предложение? – Мое сердце подпрыгнуло, и я взяла Патрика за руки.

– Я… – Он улыбнулся. – Я знаю, что все происходит слишком быстро. Но мы давно знакомы и все это время я любил тебя. Мне кажется правильным, что вы с Пеппером будете жить здесь, со мной и Нахалкой. Это твой дом.

– Наш дом. – Я сжала его пальцы.

– То есть «да»? – Он слегка наклонил голову.

– В смысле? – поддразнила я.

– Роксана Блум, – Патрик опустился на одно колено, – ты выйдешь за меня замуж?

– Да. Да. Да! – воскликнула я и бросилась ему на шею.

Кто-то скажет, что это было слишком рано. Кто-то скажет, что слишком поздно. Я же скажу, что все было в самый раз. Больше ни один день моей жизни не пройдет без Патрика Кейна, несмотря на то что последние несколько дней я старалась оттолкнуть его от себя. После смерти Алексис Рорк я поняла одно: жизнь коротка. Моложе я не становлюсь, поэтому собираюсь жить так, как хочу. С Патриком, Пеппером, Нахалкой и «Кофейными шотами». Ну и с тетей Макси, конечно же. И со всеми остальными жителями Хани-Спрингс.

– Ты счастлива? – спросил Патрик.

Мы наконец-то собрались выпить кофе на заднем крыльце дома. Слава богу, дом был уединенным.

– Я очень счастлива. – Я огляделась, сидя у него на коленях в кресле. – Должна сказать, что на мгновение я решила, что ты мог убить Алексис.

– Что? – Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Я поерзала и повернулась к нему лицом. – Что? – переспросил он с недоверием.

– Ну, я слышал о том, как она хотела купить магазин и не выиграла торги. И что договор аренды высасывал из нее последние деньги. Но я думаю, что за всем этим каким-то образом стоят Лесли и Дрю. Я проследила за ними до самой пасеки.

– Что мы со Спенсером тебе говорили? – Патрик улыбнулся. – Не могу дождаться, когда он узнает, что мы с тобой поженимся.

– Прекрати. Я ему неинтересна. – Я покачала головой и вернулась в объятия Патрика с чашкой горячего кофе. – Я знаю, ты хотел, чтобы я перестала совать свой нос в чужие дела, но, Патрик, я же юрист.

Я повернула голову в сторону озера Хани-Спрингс. Отсюда открывался великолепный вид. Да и компания не подвела. Но я не могла выбросить из головы образ катера с серебряной полоской, который видела тем утром, причем в то время, когда была убита Алексис. Сказать по правде, я не особо хорошо осмотрела пристань для яхт. Возможно, у меня получится сделать это завтра, поскольку сегодняшний день промчался незаметно.

– Была юристом. Та жизнь осталась позади. Далеко позади. И это убийство тоже позади, а Максин вне подозрения. Что именно ты планируешь делать и когда собираешься бросить это свое расследование? – задал он очень хороший вопрос.

– Сегодня вечером я собираюсь получить кое-какую информацию из Клуба добропорядочных южанок. Насколько я понимаю, Лоретта и Лесли – подруги, и Лоретта может кое-что рассказать о происходящем. – Я знала, что должна бросить все, но не могла – мне жизненно необходимо закончить начатое. – Если она ничего не знает, тогда я брошу это дело.

– Обещаешь? – Патрик нахмурился, и я скрестила пальцы. Он счастливо вздохнул. – Я люблю тебя. Не могу перестать повторять это.

– Я люблю тебя, – прошептала я, чувствуя, как бьется его сердце. После нескольких поцелуев я села и оглянулась на озеро. – Это твой лодочный причал? – спросила я, заметив лодку.

У тети Макси не было ни лодки, ни земли под причал.

– Да. – Я чувствовала, как он смотрит на меня, как тогда, когда мы были подростками. Его теплый взгляд обволакивал меня, заставляя чувствовать себя любимой и в безопасности. – После того как я купил это место, первым делом приобрел лодку. Я своими руками построил этот причал. Это помогало отвлечься от постоянных мыслей о тебе. – Пальцем он заправил прядь волос мне за ухо. – Ты меня слушаешь?

– Я не могу перестать думать об Алексис и о проплывающей мимо пирса сверкающей лодке.

– Сверкающей лодке? – Патрик заинтересовался. – Ты не рассказывала мне об этом. – На его лицо падала тень от ветвей деревьев – солнце начинало садиться. Это говорило о том, что мне пора возвращаться в «Кофейные шоты», потому что кофейня уже вот-вот закроется, если только тетя Макси и Банни не поубивали друг друга.

– Да. – Я быстро рассказала ему о том, как Пеппер лаял и рычал на лодку, проносящуюся на скорости в зоне, где нельзя создавать волнение, примерно в то время, когда была убита Алексис.

– Я живу здесь всю жизнь. Рыбачил и плавал на этом озере и никогда не видел сверкающей лодки.

Что ж, ему виднее, я думаю.

– Может, мне нужно было что-то выяснить или рассказать Спенсеру? – предположила я.

– Есть люди, которые спускают свои лодки на воду во время отпуска. Если это не кто-то из местных, то будет довольно сложно определить, кому она принадлежит. Да и описание нужно поподробнее, а не просто «блестящая лодка». Но ведь ты не оставишь это, да? – спросил он.

– Да мне просто любопытно. Вот и все. – Я пожала плечами. – Но я остановлюсь. – Я действительно хотела верить собственным словам.

А пока я собиралась прерваться и просто насладиться моментом близости с Патриком, прежде чем мне придется вернуться в «Кофейные шоты», где я оставила тетю Макси и Банни Боуовски одних. По крайней мере, я надеялась, что кофейня все еще на месте.