Запах пылающих в печке дров вывел меня из самого крепкого и сладкого за последний год сна. Когда я повернулась к прикроватной тумбочке, чтобы посмотреть время на часах, мое тело заныло, напоминая о вчерашнем наезде. Или лучше сказать – «происшествии с полетом в ограждение», потому что технически меня никто не сбивал.

До четырех часов утра оставалось еще тридцать минут, поэтому у меня было достаточно времени для того, чтобы встать и собраться на работу.

Я натянула теплое одеяло до подбородка, чтобы уютно понежиться под ним оставшееся время, и тут заметила, что Пеппер не лежал рядом со мной, как делал это последние несколько дней.

Стоп. Я слышу треск поленьев? Я мигом вскочила с кровати и только тут заметила, что по-прежнему одета в больничную пижаму. Я склонила голову набок, прислушиваясь к бормотанию, доносившемуся из гостиной, которая была совмещена с кухней. Схватив в охапку одеяло, я закуталась в него. Голова была мутной, словно в тумане.

– Ты проснулась. – Патрик, Нахалка и Пеппер сидели у маленькой печки. Патрик держал в одной руке кружку с кофе, а другой гладил довольного шнауцера. Нахалка похрапывая спала на старом красном клетчатом одеяле.

– Что ты здесь делаешь?

– Я привез тебя домой, и мне не хотелось оставлять тебя одну. – Он встал и протянул мне свой кофе. – Держи. Поможет разогнать туман в голове.

– Спасибо, – поблагодарила я. Наши руки соприкоснулись, и его большие ладони накрыли мои. Я поднесла кружку к губам, и Патрик нехотя опустил свои руки. Я глянула на него поверх кружки, отметив глубокие морщинки в уголках глаз. Патрик с заботой смотрел на меня, и его взгляд проникал в мою душу.

Он открыл старый кедровый сундук, который я притащила из сарая тети Макси и который, по слухам, сделал мой дед, и достал еще одно одеяло, чтобы укрыть мои ноги.

– Что? Что случилось? – спросила я, благодарная за кофе.

– Я не оставлю тебя здесь одну на ночь, пока они не поймают того, кто пытался тебя убить.

Он прошел мимо дивана и снял кружку с одного из многочисленных крючков на стене.

– Я не думаю, что меня пытались убить. Скорее, хотели заткнуть мне рот, – сказала я и, закутавшись в одеяло, опустилась перед печкой.

Патрик налил себе кофе. Его аромат, смешиваясь с запахом горящих в печке дров, согревал душу. Именно то, что нужно.

– Что ты такого опасного обнаружила, раз кто-то захотел тебя заткнуть?

Патрик подошел и сел рядом со мной. Его присутствие успокаивало, и мне захотелось поделиться с ним своими открытиями.

– На самом деле я ничего определенного не нашла, лишь немного по-адвокатски сунула свой нос. У меня не было выбора! На случай, если я понадоблюсь тете Макси. – Я изо всех сил старалась вспомнить события прошлой ночи, вот только ничего не получалось. Я продолжила. – Я узнала, что у Лесли есть секрет, связанный с ее матерью. Кроме того, ее внесли в договор аренды книжного магазина. Я собиралась пойти в суд, чтобы узнать о завещании Алексис. Странно, что она что-то отдала Лесли. По словам всех, кто их знал, у них были очень напряженные отношения.

– Ты считаешь, что Лесли чем-то шантажировала Алексис и заставила ее включить себя в договор аренды? – Патрик щелкнул пальцами, и Нахалка тут же подскочила. Он нежно потрепал ее своей большой рукой по кудрявой шерстке, а затем его смех наполнил всю комнату. – Не ты, девочка, сиди смирно.

Я улыбнулась. Как бы мне ни хотелось верить в то, что он изменился с нашей юности, я знала, что это не так. Патрик всегда был заботливым, любящим и ставил других выше себя.

– Помню, как они с Лесли заходили в адвокатскую контору Ретта, расположенную в центре города. Я могу спросить об этом Чака Ретта. Я выполняю кое-какие работы в их доме.

Нахалка снова улеглась, а Патрик вернулся к своему горячему кофе.

– Было бы здорово. – Забавно, что он проявляет такое рвение. – Я узнала, что Дрю Кирквуд работает с запрещенными книгами. Раздел запрещенных книг в «Драном коте» был единственным, который выглядела так, будто там кто-то рылся. Все книги были сброшены на пол. Я подумала, Алексис убирается и готовится к Медовому фестивалю.

– Не понимаю… – Патрик нахмурился.

– Дрю зашел в кофейню, чтобы купить два билета на лодочную прогулку до пасеки. Я решила, билеты для него и Мари. Но это не так. Он вышел из кофейни и передал один Лесли. – Это, пожалуй, самое весомое доказательство того, что они были в сговоре.

– Странно. – Патрик задумчиво смотрел поверх своей кружки вглубь гостиной.

Комнату освещали тусклые свечи, стоявшие на длинном красном столике за диваном. В домике было очень уютно и по-домашнему тепло, как раз по моей задумке. Чехол для дивана кремового цвета я нашла на распродаже. Потертые красные столики были взяты из придорожной мусорной кучи, в которой я хорошенько покопалась. Старый восточный ковер с красными, синими и белыми цветами был найден на распродаже, где я набрала кучу старых пледов, жестяных подсвечников и пушистых подушек.

Это место определенно отличалось от того, где я привыкла жить. Кирк никогда бы не позволил мне так все обустроить. Он бы сказал, что все слишком захламлено. Слишком по-южному.

А что я, собственно, вообще в нем нашла?

– Давным-давно Алексис и Дрю поссорились на одном из заседаний городского совета из-за запрещенной книги. Но это не значит, что он ее убил. – Патрик взял у меня из рук кружку. – Должно быть, она победила, потому что с тех пор он перестал приходить на собрания. Вскоре после этого в город приехала Лесли. Я решил, что Дрю и Алексис помирились, потому что они с Мари возглавили комитет по благоустройству.

– Зачем ты забрал мой кофе? – возмутилась я, хотя в голове крутились его слова о ссоре. Чем больше я думала о том, как Дрю общался с Лесли и как он поссорился с Алексис, зная, что запрещенные книги были очень важны для обоих, тем больше мне хотелось его проверить.

– Если хочешь успеть сварить кофе и приготовить пончики к утренней суете, тогда поторапливайся. – Патрик не переставал меня удивлять! – Что? – Он оглядел себя, словно с ним что-то было не так.

– У меня нет слов, – прошептала я. – Я на тебя шипела все это время, а ты со мной так ласково…

Патрик протянул руку и убрал с моего лица прядь выбившихся волос. Он ухватился за края одеяла и натянул его мне на плечи, обернув вокруг шеи. Патрик был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке, и на мгновение мне показалось, что он собирается поцеловать меня, но тут между нами вклинилась Нахалка.

– Пойду-ка я лучше в душ схожу. – Я встала и прижала палец к пластырю на лбу. – В кладовке есть немного корма для пушистиков, можно тебя попросить покормить их, перед тем как мы поедем?

Мы? Мы. Я вздохнула. Как бы ужасно ни болело мое тело, и как бы я ни думала о том, что кто-то на самом деле пытается заставить меня держать рот на замке, стоило мне пошевелиться, внутри все начинало ликовать.