– Где Пеппер? – настойчиво спросила я.

Писк разных аппаратов эхом разносился по палате неотложной помощи, отражаясь от стен и задернутых штор. Доктор ткнул мне в лицо своим фонариком и пальцами раздвинул веки; я поморщилась от яркого света.

– Я не шучу. – С каждой минутой я злилась все сильнее, а в мире нет ничего страшнее, чем разъяренная южанка. – Где моя собака?

– У меня. – В комнате раздался знакомый голос Патрика.

Я отпрянула от фонарика и посмотрела на Патрика, на руках которого свернулся Пеппер.

– Луиза придет с местным ветеринаром, чтобы осмотреть его, но выглядит он хорошо. – Патрик улыбнулся, стараясь скрыть испуг в глазах.

Доктор решил оставить нас одних и вышел из палаты.

– Что случилось? Как ты умудрилась разбиться на велосипеде? Ты так сильно устала? – На меня обрушился целый шквал вопросов.

– Я тебе все объясню, только сначала скажи, как ты узнал, что я здесь? – В голове царил туман, и я никак не могла понять, позвонила ли ему сама или с ним связалась скорая помощь.

– Врачи позвонили твоей тете, а она мне, потому что я был к больнице ближе остальных. – Он сел на край кровати. – Итак, колись давай.

Я потянулась, чтобы погладить Пеппера, и почувствовала, как в моей руке дернулась игла капельницы.

– Кто-то пытался сбить меня. – Я знала, что в таком месте, как Хани-Спрингс, эти слова прозвучали абсолютно неуместно. В этих краях никогда ничего подобного не случалось.

– Сбить тебя? – Патрик встал, нахмурив брови. – В смысле «сбить»?

– В прямом! – Пришлось прикусить язык, чтобы не сумничать. Я была очень благодарна Патрику за то, что сейчас он находился рядом. Мне и правда стало легче. – Я вышла из кофейни, было уже поздно. Пеппер лежал в корзинке. Помню, как увидела свет фар. Я отъехала поближе к обочине, а машина чуть не сбила меня.

Я сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости и сказать следующие слова, потому что ему это вряд ли понравится.

– После того как мы улетели на обочину, у меня лопнули шины, и я врезалась головой в ограждение. Потом машина остановилась, и из нее вышли люди. Я позвала на помощь, но услышала, как они сели обратно и уехали.

– Они тебя бросили лежать? – Голос Патрика был напряженным. Кажется, он пытался утешить меня. – И просто уехали?

– Да. – О том, что произошло потом, у меня остались лишь смутные воспоминания; я даже не помнила, как приехала «скорая».

– Вам повезло, что вам удалось достаточно прийти в себя, чтобы позвонить в 911, – посмотрел поверх очков вернувшийся во время нашего разговора доктор.

– Ага… – Я прикусила губу и нахмурилась. – Я этого вообще не помню.

– Ты помнишь, как звонила тете? – спросил Патрик.

Я покачала головой.

– Ты уверена, что кто-то остановился? Ты ведь не помнишь, как кому-то звонила, – сказал Патрик.

– Уверена. Помню, что слышала хруст гравия у них под ногами. Я позвала на помощь, и как раз тогда услышала, как захлопнулась дверь машины и та уехала. Все словно в тумане. – Я снова попыталась вспомнить подробности. Ничего. Только звуки.

– Нет ничего необычного в том, что подробности пережитой трагедии немного расплывчаты в сознании первые несколько дней. – Доктор снял перчатки. – С вами все хорошо. Ничего не сломано. Сотрясения нет. Лишь небольшой ушиб. Я выпишу вам рецепт на ибупрофен, на случай, если начнутся головные боли после падения.

– Спасибо, доктор. – Я улыбнулась.

Врач отдернул занавеску в сторону, и я увидела Спенсера. Он переводил взгляд с меня на Патрика.

– Я здесь по официальному делу, если ты не возражаешь, – обратился он к Патрику.

– Не возражаю. – Патрик передернул плечами. – Ее сбил какой-то сумасшедший водитель, и я хочу быть уверен, что полиция собирается что-то предпринять, в отличие от расследования убийства Алексис.

– А хочешь, я арестую тебя за фальсификацию улик? – Спенсер, похоже, наслаждался властью над Патриком, и это было очень забавно.

– Я подожду с Пеппером снаружи, – сказал Патрик и вышел, а Спенсер задернул занавеску. Он подошел ко мне и присел на кровать.

– Что случилось? – спросил он обеспокоенным и мягким голосом.

– Как вы узнали, что я здесь? Я и вам звонила? – удивилась я.

– Нет. Врачи позвонили диспетчеру и сказали, что им не кажется, что это был несчастный случай. Я отправил туда криминалистов, чтобы они осмотрели место аварии. – Он положил свою теплую руку поверх моей. – Ты можешь хоть что-нибудь вспомнить?

– Ну, не так уж много. Я помню, как остановилась, чтобы пропустить машину. У моего велосипеда горела фара. Пеппер лежал в корзинке, а машина пыталась задавить меня. – Я решила, что если подробно перескажу всю историю, то в памяти всплывут новые подробности. – У моего велосипеда лопнули шины, и я врезалась в ограждение. Но клянусь, что из машины вышли люди. Я позвала на помощь, но они просто уехали.

Спенсер убрал свою руку с моей и стал строчить в своем маленьком блокноте. Через пару минут он поднял на меня глаза.

– На гравии у обочины есть следы, которые подтверждают ваши слова. – Он закончил записывать мой рассказ. – Но нам едва ли удастся рассмотреть протектор и определить тип шины, так что если вы сможете вспомнить что-нибудь еще, будет здорово.

– Рядом больше никого не было. Было поздно. – Я сглотнула. – Наверное, мне не стоит говорить вам об этом, потому что теперь мне кажется, что я разворошила опасный улей.

Пока мы говорили, доктор заполнял мою карту. Он обошел Спенсера, чтобы снять мои показатели.

– Что? – В голосе детектива сразу появился холодок.

Очень не вовремя раздался противный писк монитора. Я подняла руку и отключила звук.

– Я расследовала убийство Алексис. – Наконец я произнесла это вслух. Спенсер вскочил и провел рукой по волосам. – Я знаю, что мне не следовало этого делать, но у тети Макси возникли неприятности, а ты… вы… – Я замолчала.

Доктор подкатил ко мне поближе пластмассовый столик на колесиках, на котором стояли ведро для рвоты и пластиковый стаканчик с колотым льдом.

– Что?! Я не стал рассказывать тебе о моих зацепках, потому что ты гражданское и заинтересованное лицо! – Спенсер покачал головой. По его сжатым челюстям я поняла – он в гневе. – И это хороший мотив, чтобы сбить тебя.

– Я знаю и тоже так подумала. Может быть, я слишком близко подобралась к разгадке. – Я пожала плечами и снова откинулась на подушку. У меня опять начинала болеть голова.

– Какие улики ты смогла найти? – спросил Спенсер и оперся руками на спинку моей кровати.

Он стоял, устало прикрыв глаза.

– Ну… – Я похлопала себя по телу. Вроде все кости были целы. Да и выглядела я нормально. Возможно, так и было.

Я что-то нашла. Это был Дрю? Лесли? А может, Большой Биб?

Да. Я сунула свой нос туда, куда не следовало, но я была южанкой. И это единственное, в чем я хороша. Поэтому я и стала адвокатом. Знаете, какой лучший способ выведать у людей информацию? Выпить с ними чашечку кофе. Так и появились «Кофейные шоты».

– Не знаю. – Я пожала плечами, решив не рассказывать ему о своих догадках – все-таки он коп. – Думаю, кто-то подслушал мой разговор в кофейне, перед тем как тетю Макси исключили из списка подозреваемых.

– Значит, ты не собираешься со мной делиться информацией? – Спенсер выпрямился и встал в позу «я здесь главный».

Я положила руку на голову.

– Что-то у меня разболелась голова, и я правда мало что помню.

Доктор тут же бросился ко мне и принялся осматривать мою голову, затем толстыми пальцами нащупал пульс на запястье и с помощью стетоскопа послушал мое сердце.

– Ты занялась детективной самодеятельностью задолго до того, как тебя сбили! – Спенсер весьма очевидно терял терпение.

Доктор еще немного послушал мое сердце. Через щель в занавеске я увидела, как Патрик обнимает Пеппера и целует его в пушистую макушку. От этой картины у меня потеплело на сердце и участился пульс.

– Ей требуется отдых. – Доктор поправил стетоскоп на шее. – Мисс нужно минимум сутки на восстановление, прежде чем она сможет отвечать на ваши вопросы. Возможно, к тому времени некоторые из размытых воспоминаний прояснятся.

Спенсер переводил взгляд с доктора на меня и обратно, а потом сдался. Едва заметно кивнув Патрику, он прошмыгнул за занавеску и ушел.