Столовая все так же процветала, некоторые клиенты приходили издалека и рассказывали:

– Про вас много пишут в блогах и в «Твиттере».

– Правда? Большое спасибо.

А что еще можно было сказать?

Одна немолодая женщина спросила:

– Я увидела, что люди стоят в очереди, вот и зашла. А что у вас за заведение?

Когда ей объяснили, она, поняв, что сэкономить не удастся, ушла, сказав:

– Ой, это дорого. Я пойду.

Сима, которая видела это, даже после закрытия кипела:

– Ну разве так можно?! Стоит же доска перед входом – ну посмотри на нее сначала!

А еще больше ее злило, что Акико не сердится и спокойно воспринимает эту ситуацию.

– Ты права. Но, знаешь, в последнее время мне стало казаться: не надо надеяться на то, что все обязательно смотрят на доску, которая стоит перед входом. Не стоит вести себя так высокомерно. Если бы ты сама не заметила, что у входа есть информация, вошла и стала спрашивать, а сотрудники смотрели бы на тебя с пренебрежением: мол, чего спрашивать, там все написано, – тебе было бы неприятно, верно? Поэтому надо понимать, что доска у нас, конечно, стоит, но…

– Правда. Люди все-таки специально пришли к нам…

Акико нравилась в Симе эта бесхитростность и прямота.

– Но бабуля все равно вела себя неправильно.

Девушка продолжала злиться. Акико лишь молча улыбалась в ответ.

Ближе к концу месяца нужно было заниматься расходами. Заплатить поставщикам, Симе. Девушка работала даже лучше, чем Акико предполагала, так что через полгода она немного подняла помощнице зарплату, и та очень обрадовалась и, словно бейсболистка-школьница, произносящая клятву на спортивных соревнованиях, встала по стойке смирно и выпалила:

– Буду и дальше усердно работать!

Акико даже рассмеялась.

Она похвалила себя за то, что не ошиблась в девушке, и снова стала щелкать костяшками на счетах.

У нее до сих пор так получалось быстрее, чем на калькуляторе. Однако, как бы хорошо она ни считала, денег не прибавлялось – это, конечно, представляло собой проблему, но, поскольку за аренду ей платить не надо было, а из работников была только одна Сима, на это вполне можно было жить. Конечно, доход, по сравнению с тем временем, когда она работала в компании, снизился, но безвыходным ее положение не было, а нынешней суммы ей вполне хватало.

– Вообще, конечно, так не пойдет. И Симе хотелось поднять зарплату… – бормотала она тихонько.

Таро, видимо решив, что она разговаривает с ним, мяукнул и подошел поближе.

– И чтобы тебя досыта кормить, денежки нужны, да?

Акико посадила кота на колени и стала его гладить. Тот довольно замурчал.

В молодости Акико любила всякие косметические средства без запаха, но в последнее время ей стали нравиться природные ароматы. Она с удовольствием добавляла в ванну ароматические соли с лавандой, розой или даже купленную под влиянием момента соль с запахом леса. Погружаясь в горячую воду, она не могла сдержать стон наслаждения и вдруг, вспомнив, как слышала подобные стоны от какого-то дедули в купальне общественной бани, поняла, что и сама перешла в поколение «дедуль». Вдыхая ароматный пар, поднимающийся от воды, снова усмехнулась, подумав, что собственное тело перестало хорошо пахнуть, поэтому и захотелось приятных ароматов. Пока она нежилась в ванне, за полупрозрачной дверью Таро несколько раз мяукнул нежным, не соответствующим его виду голосом. Он весь день вынужден был оставаться в одиночестве, а вечером, когда надеялся прильнуть к хозяйке, она уходила в ванную и оставляла его снаружи. Ему это не нравилось, так что, пока Акико принимала ванну, он заявлял о своем недовольстве, сидя перед дверью. Тогда Акико начинала ему отвечать:

– Подожди немного. Я уже скоро.

Как-то раз она открыла дверь, чтобы посмотреть, что кот будет делать. Тот, заинтересованный, вошел, но почти сразу ушел обратно, по очереди стряхивая капли с намокших лапок. С тех пор он всегда сидел за дверью, беспрестанно мяукая.

Когда Акико, быстро вымывшись, выходила из ванной, Таро, видимо успокоившись, возвращался в комнату. Акико представляла, что он сразу подойдет и начнет ластиться к ней, поэтому была разочарована таким равнодушием. Таро вел себя так, будто хотел сказать: «Вышла из ванной – ну и славно». В последнее время она поняла, что, даже если продлить время купания на пять, на десять минут, Таро все равно будет вести себя так же, поэтому перестала переживать из-за его мяуканья и оставалась в ванной столько, сколько хотелось.

Сколько ни потягивайся в воде, все равно в голову приходят мысли о будущем заведения. В их торговом квартале был один предприниматель, который менял подход, чутко воспринимая моду, но Акико так не могла. Сначала он торговал всякой мелочью, но даже снаружи было понятно, что магазин не процветает. Позже, когда возник «бум кимоно» и стали популярны старые вещи, из витрин исчезли украшенные рюшами чехлы для коробок с салфетками и домашние тапочки в цветочек, а в магазине появились ряды вешалок с поношенными кимоно и накидками хаори. Цена была невысокая – пара тысяч иен, так что продавались они хорошо. После того как остатки были уложены в коробку и распроданы по триста иен за штуку, магазин стал брать на реализацию поделки художественных промыслов. Потом он превратился в небольшое кафе, а теперь половину помещения занимали шарфики и корзинки для любительниц эко-моды. Акико с интересом ждала, что с магазинчиком будет дальше, но все-таки важнее было определиться, что делать со своим бизнесом, а не загадывать, как будет развиваться чужой.

Посетителей столовой объединяла какая-то общая атмосфера. В самом начале приходили совершенно разные люди, но теперь стали собираться клиенты в похожей одежде. По-прежнему было много женщин, словно дружно сошедших со страниц журналов об эко-моде. Даже зимой они носили льняные вещи, надевая их в несколько слоев, на шее – обязательно какой-то шарф, на ногах – лосины. Их посещения не вызывали неприятных чувств, да и часто они возвращались с подругами, так что Акико их только приветствовала. Они фотографировали интерьер и принесенные блюда. Как и говорила Сима, они платили деньги и к тому же выполняли рекламную функцию, но сама Акико вдруг стала сомневаться, так ли это хорошо.

Она, конечно, понимала, что у нее заведение не демократичное, не для всех, но и слишком придерживаться каких-то определений тоже считала неправильным. Несколько раз журналы просили интервью. Всегда те, которые читают приверженцы той же самой моды. И хорошо бы увидеть статью о себе, но что-то ее все-таки беспокоило, поэтому она всем отказывала. Однако издатели не сдавались так легко, некоторые даже были непонятным образом осведомлены о ее жизни:

– Вы ведь раньше занимались издательской деятельностью, это правда?

Когда она спросила, откуда это известно, ей ответили:

– Прочитали в блоге.

Оказывается, ее ответы на вопросы во время болтовни с посетителями оказались в чьем-то блоге.

– Мы бы хотели узнать, почему вы изменили свою жизнь, с какими сложностями столкнулись. В последнее время многие женщины хотели бы начать свой бизнес…

Акико вежливо отказалась, сославшись на то, что никаких особых причин для изменения жизни у нее не было. Когда-то она сама занималась тем же, поэтому прекрасно осознавала все сложности издательской жизни, однако предложением не заинтересовалась.

Ее мучила мысль, не заносится ли она как предприниматель. Когда она еще работала в компании, видела по телевизору, как владелец раменной, где подают лапшу, гордо заявил, что не клиенты выбирают заведение, а заведение выбирает клиентов. Мол, он выгоняет посетителей, которые ему не понравились. Те, кто все равно хочет там пообедать, приходят по несколько раз и наконец «получают разрешение». А те, кто попал внутрь без проблем, глядя на посетителей, которых выгоняют, чувствуют свое превосходство – вот как он это видел.

Акико тогда стало неловко. Какой в этом вообще смысл? Даже противно было: все дело в странном самосознании владельца. Всегда есть люди, которым нравится интерьер, атмосфера заведения, каким бы оно ни было, и те, которым это не нравится, это вполне естественно. У Акико был образ пространства, которое получится, – монастырская столовая, простая, почти холодная, но не было образа клиентов. Ее устраивали все, кто приходит, потому что им нравится подаваемая еда и атмосфера в заведении.

Постепенно стало ясно, что сюда чаще заглядывают люди одного и того же типа. Акико переживала и о том, что маминых завсегдатаев она в результате выжила. Может быть, ей стоило все-таки сделать такое заведение, чтобы и они могли приходить, – пусть и без телевизора, газет и журналов? Поначалу ей хотелось все обновить, избавиться от атмосферы созданного матерью ресторанчика – «Мы с ней разные!» – но теперь по ночам она часто мучила себя вопросом, правильно ли поступила. После ванны, гладя устроившегося у нее на коленях Таро, она почти не думала об этих терзаниях, но в душе воспринимала их как проблему, о которой нельзя забывать.

Забравшись в постель и устроившись на руке хозяйки, словно на подушке, Таро сразу начинал похрапывать. Ее умиляло, как он плотно прижимал к ней свою крупную тушку, будто хотел показать, что уж во время сна точно не хочет с ней расставаться.

Акико вспоминала мамину столовую. Типичное японское заведение, каких было много в 60–80-е годы, никакой новизны и свежести, никакого изящества и элегантности. Посещали ее одни и те же люди, которые появлялись каждый день, да иногда – парочки или студенты. Бывало, приходили и женщины, по двое. Она помнила, как мать подсчитала: восемьдесят процентов посетителей – мужчины, двадцать – женщины. Вспомнила и то, как она говорила:

– Во время влажного сезона дождей соусы, которые стоят на столиках, исчезают быстрее.

Мать лучше обслуживала мужчин, это бросалось в глаза. Она чувствовала, что это повлияло и на ее собственное рождение, и, считая такое отношение матери к мужчинам неразборчивостью в связях, испытывала отвращение.

Когда заходили после с кружков старшеклассники и студенты – в форме, но все в пыли, – мать с удовольствием подкладывала им добавку к и так большим порциям риса со свиными отбивными. Несмотря на то что у нее не было системы скидок, она тайком сбрасывала десять процентов, утверждая, что это «групповая скидка». В общем, образцовая столовая в маленьком квартале.

Среди посетителей заведения Акико девяносто процентов составляли женщины, а из мужчин были либо бойфренды, которых приводили с собой женщины, либо дружные парочки приятелей-модников. В эти категории она не включала явных коллег, пришедших на разведку. Несмотря на то что в бизнесе она еще была новичком, когда каждый день видишь множество людей, начинаешь отличать таких. Женщины – в одежде консервативного стиля, мужчины – в костюмах. Поскольку обычно такие мужчины к ней практически никогда не заходили, они очень выделялись среди других посетителей. Они явно отличались от тех, кто пришел насладиться едой, постоянно кивали, вынув блокноты, что-то записывали, так что она сразу их распознавала. Какого бы положения люди ни приходили, она была рада всем, кто проявил интерес к ее заведению. Но, если подумать, в ресторанчике ее матери, где каждый день повторялось одно и то же и от однообразия которого она устала, было гораздо больше самых разных посетителей.

Какое же заведение она хотела создать? Такое, где клиенты получали бы удовольствие от неперегруженного пространства, такого, где они могли бы насладиться вкусом простых блюд из качественных ингредиентов, такого, куда бы им снова захотелось прийти пообедать… Вот и все. Это все, к чему она стремилась, а клиенты ограничиваются одной категорией. Как и сказали мамины завсегдатаи, атмосфера у нее была строгой. Меню маленькое, цена высоковата.

– Наверное, ничего не поделаешь, – пробормотала она, поворачиваясь к спящему Таро.

Кот, не шелохнувшись, продолжал храпеть.

Перед тем как открыть заведение, она не изучала рынок. Конечно, если бы клиентов не было, ничего хорошего бы не получилось, но ей не нужен был ресторан, привлекающий посетителей. Во время экономического спада клиенты идут в рестораны с дешевой, обильной едой с ярко выраженным вкусом. Такие посетители не интересуются тем, что подадут к основному блюду, не обращают внимания на качество продуктов. Те, кому важны ингредиенты, используемые в блюдах, те, кто не стеснен в средствах, идут туда, где им предложат продукты, которые можно есть, не опасаясь за свое здоровье.

– В общем, мы – ни то ни се.

Для обеда – ни дешево, ни дорого. Намерения поднимать или опускать цены у нее нет. Если анализировать политику заведения, получится что-то вроде «как у всех, но чуть-чуть не так». Неужели в этом и кроется причина однообразных посетителей? Пока она размышляла над этим, сон ушел, а там и утро пришло – то ли спала, то ли нет.

Мучаясь от неразрешенной проблемы, Акико на следующий день позвонила сэнсэю кулинарной школы. Так пришла сразу после открытия и сказала:

– По-моему, тебя сделали частью современной моды.

– Возможно. Хотя, может быть, я просто плохо продумала концепцию.

– Ничего плохого тут нет, просто ты невольно угадала со временем и нажала на нужную точку у любителей такой атмосферы.

– Да…

– И все равно это ведь хорошо, что у тебя постоянный поток посетителей. Самое главное – не терять себя. Хотя ты и сама это знаешь лучше других. Если с этим порядок, все остальное тоже будет хорошо. Сейчас – пусть это будет частью модного течения. Большая часть заведений думает над тем, как завлечь посетителей, так что твои мучения – из разряда «вы жалуетесь или хвастаетесь?».

Сэнсэй посмеялась. Акико почувствовала облегчение, выложив то, что скопилось на сердце.

Когда она поделилась мыслями с Симой, пришедшей на работу, та кивнула:

– И правда, у нас много посетителей, одетых похоже. Сейчас ведь параллельно развиваются разные модные тенденции. Есть и девушки, которые ходят с накладными ресницами и завивают волосы, есть и такие, у которых макияж почти незаметен и все вещи – из натуральных тканей. Но ведь все равно все они одеваются так, как видели в каком-нибудь журнале. Почти невозможно увидеть людей с выраженной индивидуальностью, не имеющей отношения к моде. Так что с этим ничего не поделаешь. Люди вроде меня, которые на моду не обращают внимания, каждый год что-нибудь такое отмечают и ужасно удивляются. К тому же все тщательно придерживаются тенденций. Я за этим не успеваю, голова идет кругом.

Она удивленно помотала головой. Сима чаще одевалась по моде не женских, а мужских журналов – сказала, что они ее больше интересуют.

– Мужская мода меньше колеблется под влиянием разных тенденций, можно жить спокойно. Я крупная, фигура у меня не женская, так что я уже в старших классах придерживалась этой линии.

«Я придерживалась этой линии» прозвучало странно, и Акико рассмеялась. Сима всегда ходила в брюках и кроссовках, вид у нее был мальчишеский, но при этом одевалась она довольно элегантно и была очаровательна. Когда Акико спросила, где она покупает одежду, девушка рассказала, что в основном берет мужские вещи в секонд-хенде.

– «Придерживаться линии» – это важно. Да, это главное. Ты мне подсказала отличную идею, спасибо, – поблагодарила она помощницу.

Увеличилось количество посетителей, которые приходили по много раз.

– Опять хочется у вас поесть, – говорили они.

Так что Акико и Сима были постоянно заняты. Поскольку по вечерам столовая закрывалась, они работали без выходных, но Акико задумалась, что это нехорошо по отношению к помощнице, и решила сделать выходной день. В тот самый момент, когда она вышла из столовой на улицу, неожиданно столкнулась с хозяйкой кафе напротив, которая тоже вышла из своего заведения.

– Слушай, Аки. Дело процветает, почему ты не работаешь по вечерам? Ты говорила, что не хватает рук, но, если работать и вечером, можно ведь нанять еще кого-нибудь.

– Нет, мы работаем не закрываясь, так что я думаю установить выходной день.

– Что?! То есть не будешь увеличивать рабочее время, так еще и выходной сделаешь?! Ох, Аки, коммерция – это совсем не твое.

Отрезав так, она продолжала зудеть про железные правила предпринимателей:

– Нельзя упускать шанс, пока удается зарабатывать, в лепешку разбейся, но заработай как можно больше! У меня вон тоже, ты ведь знаешь, когда-то постоянно приходили посетители!

– Конечно, знаю.

– Вот видишь! Ух, как я тогда работала! И работников у меня было несколько человек! Не хотелось, чтобы другие заведения переманили моих клиентов, так что я училась, как даже при одинаковой цене сделать кофе или чай хоть чуть вкуснее. Но тут еще вопрос затрат. А правильное соотношение – это главное!

И она похлопала себя левой рукой по бицепсу правой, будто изображая могучего борца. Конечно, она ведь тоже изучала вопрос, напряженно работала. А иначе ее заведение давно бы разорилось.

– Иногда тип клиентов меняется. У меня вот в какой-то момент стало больше одиноких старичков. Готовить дома на одного не хочется, вот они и приходили за завтраками, которые я подаю с напитками по утрам. Зубы у пожилых плохие, так что я старалась порезать помельче листья салата, приготовить сосиски и колбаски, чтобы было легче откусывать. Я даже спрашивала у старичков и старушек, как сделать, чтобы им было удобно есть, устраивает ли их вкус. Предпочтения у всех разные, но я все запоминала. Правда, их всех теперь уже нет. Я ведь тоже этим пользуюсь. – В этот раз она потыкала указательным пальцем себе в голову.

– Да, сложно так долго вести дело.

– Вот-вот. А сколько заведений у нас здесь разорилось? Единого решения нет. Каждый день чему-то учишься. Ну, пока.

Как обычно, высказав то, что ей хотелось, она вернулась в кафе. Возможно, у нее появилось больше свободного времени, чтобы во время работы заведения болтать на улице. Кое-что из сказанного казалось бесцеремонным, но у нее есть чему поучиться – она ведь в этом бизнесе дольше.

Когда наплыв посетителей сразу после открытия схлынул, стало поспокойнее и они с Симой сидели на кухне, вошла маленькая женщина лет семидесяти с лишним, какие обычно к ним не заглядывали. Зорко оглядывая помещение, она застыла посреди зала. Сима вынесла меню и поприветствовала ее, и они о чем-то заговорили. Акико наблюдала за ними, но через некоторое время Сима вернулась на кухню.

– Женщину зовут Танака, она спросила: «Это заведение Каё?»

Каёко звали ее мать. Акико подошла к женщине и спросила:

– Я дочь Каёко, а вы ее знакомая?

Та ответила, смеясь и прикрывая рот рукой:

– Вы дочь? На мать не очень похожи.

– Да, все так говорят.

– А где Каё? – Вытянувшись, она попыталась через плечо Акико заглянуть на кухню.

– Проходите, пожалуйста.

Акико проводила ее к свободному столу, узнала, не голодна ли она, и попросила Симу принести кофе из кафе напротив.

– Вы специально пришли, мне очень жаль – мама умерла.

Услышав это, Танака поспешно убрала чашку от губ и удивленно посмотрела на Акико:

– А я и не знала.

После чего стала дотошно выспрашивать отчего да как. Акико извинилась, что не сообщила ей, потому что в адресной книге, которая осталась после матери, никаких адресов друзей не было.

– Я ее на три года старше, а вот жива и здорова. Надо же…

Женщина некоторое время сидела потупившись, затем отпила глоточек кофе.

– В молодые годы мы вместе работали. Не могу сказать, что были такими уж близкими подругами, но Каё вдруг ушла из ресторана. Я слышала, что она вышла замуж и переехала сюда. А потом говорили, уже через какое-то время, что она открыла столовую. У меня то родители болели, то дети родились – все время чем-то занята была, так что мы с ней больше не виделись. А сегодня у меня здесь неподалеку были дела, вот и решила заодно заглянуть – нехорошо, конечно, так говорить. От меня час с небольшим сюда добираться. С возрастом, даже если захочется куда-то съездить, становишься тяжелой на подъем.

– Все это было так давно – спасибо, что вспомнили. Думаю, мама тоже сейчас рада.

Когда мать была жива, она никогда не встречалась со старыми знакомыми. Наверное, перебралась сюда, оборвав все связи, но какая-то информация на ее родине, видимо, тоже распространилась.

– Неловко такое говорить перед дочерью, но ходили странные слухи.

Акико напряглась: вот оно.

– Какие же?

– Что Каё спуталась с монахом и родила ребеночка… У вас братья или сестры есть?

– Нет.

– Ой, значит, это о тебе? Да, ты фигурой и лицом на нее не похожа, но явно ее дочь.

– Это точно.

– А мама ничего не рассказывала?

Зачем эта Танака пришла? Наверное, вспомнила мать, вспомнила старые времена, а теперь затронула старые сплетни и хочет вытащить из Акико правду?

– Я только знаю, что отец умер сразу после моего рождения. Больше ничего не слышала.

– Ах, вот как? Видимо, это тот, за кого она вышла замуж. А может, это и был тот монах?

Танака несколько раз покачала головой.

– Я подробностей не знаю. Знаю только, что мама воспитывала меня одна.

– Ну да. А это заведение арендуешь? – назойливо допытывалась женщина.

Акико сказала, что унаследовала его от матери.

– Отличное место! Значит, Каё оставила тебе ресторан.

Танака снова оглядела помещение, теперь высказывая свое восхищение. Акико подумала, что если рассказать, что у матери вообще-то было все по-другому, а теперь она поменяла интерьер так, как ей нравилось, то разговор затянется, поэтому промолчала. Она понимала, что Танака не замышляла ничего плохого. Просто задавала вопросы о том, что ее интересует.

Минут через двадцать пришла компания из четырех женщин. Увидев их, Танака вынула из сумки потертый кожаный кошелек кирпичного цвета.

– Что ж, я пойду. Сколько с меня за кофе? – спросила она.

– Что вы, не беспокойтесь.

Акико отказалась взять с нее деньги и поспешно вернулась на кухню, сделала сэндвич, положила в пакетик и вернулась, чтобы отдать его гостье.

– Вот, угощайтесь, пожалуйста. Когда будете в наших местах, заходите еще.

Танака обрадовалась, сказала, что с удовольствием попробует еду, когда вернется домой, и ушла. Но через некоторое время снова вернулась. Акико посмотрела в сторону входа, решив, что старушка что-то забыла, но та отдала ей маленький букетик со словами:

– Извини, я не знала, что Каё умерла. Вот, купила в том цветочном магазине, поставь за меня на алтарь.

– Спасибо большое. – Акико низко поклонилась, приняв цветы обеими руками.

Вернувшись на кухню, она сказала Симе:

– Работала вместе с мамой в молодости. Специально зашла повидаться.

– Значит, помнит.

– Это приятно. Надо будет маме рассказать.

Поскольку Симе необязательно было это знать, она не говорила о том, при каких обстоятельствах мать ее родила. Судя по рассказу Танаки, на родине матери ходили слухи, в равной степени сочетавшие правду и выдумки. А уж решать, что было на самом деле, а что нет, предстояло тем, кто слушал. Мать старалась скрыть случившееся, но люди все равно узнали. Конечно, интереснее слушать не о том, как женщина внезапно бросила работу, выйдя замуж, а о том, что она стала любовницей буддийского монаха и родила ребенка, но это и была правда, так что Акико подумала, что люди забавные.