Хозяйка цветочного магазина каждый раз при виде Акико спрашивала:

– Как котик, здоров?

– Здоров! Стоит расставить в комнате цветы, сразу подлетает, начинает с ними играть, такой шум стоит! – отвечала Акико, и женщина расплывалась в улыбке.

– Ты не видела? Сейчас появляются отлично сделанные искусственные цветы. Они удобные, так что многие украшают ими свои заведения. Ты, возможно, не знаешь, но когда-то были «гонконгские цветы» – такие пластиковые веточки, сейчас, конечно, сразу видно было бы, что они искусственные…

– Знаю. Из толстой пластмассы – у нас дома тоже были такие красные розы.

– Да-да, именно такие. С ними, конечно, хорошо – уход не нужен, но, если совсем их забросить, цветы покрываются пылью. Сначала их расставляют на шкафах, а потом, когда они покрываются слоем пыли, убирают в туалеты.

Женщины погрузились в воспоминания.

– Есть еще такая удобная вещь, как сухие букеты. А есть искусственные растения, которые используют фотокатализ для дезодорирующего и антибактериального эффекта. У всех есть свои плюсы, но теперь стараются избегать всего, что требует дополнительных усилий, – вздохнула хозяйка, и Акико вышла из магазина.

В руке она держала охапку альстрёмерий – сорт назывался «Примадонна». Они хороши тем, что долго стоят. Акико совершенно не разбиралась в цветах и не знала, что есть сорт с таким названием. Надо будет рассказать Симе – вот она изумится. Акико предвкушала удивленное выражение на лице помощницы, но та, увидев букет, сразу сказала:

– О, «Примадонна».

– Ничего себе. Ты откуда знаешь? – удивилась Акико.

Сима смущенно улыбнулась:

– Я всякие цветы и травки люблю.

– Надо же! Тогда, наверное, знаешь, как называются все эти, извини за выражение, сорняки? – Акико указала на траву, которая незаметно выросла у ресторана.

Сима тут же ответила:

– Не говорите так про бедную травку. Это офиопогон японский, или японский ландыш.

Акико с восхищением посмотрела на травку, про которую говорила Сима.

– Ох, прошу прощения, надо же, какое великолепное название! На них никто внимания не обращал, а они сколько лет уж тут растут!

– Они не размножаются семенами, так что кто-то посадил, наверное.

Странно. Сама она точно не сажала, да и от матери ничего такого не слышала. А может, и слышала, да не запомнила, поскольку не интересовалась растениями. Она закончила уборку, расставила «Примадонну» по вазам, и в столовой сразу стало веселее, цветы притягивали взгляд.

– Надо же, какой силой обладают цветы! Я в молодости ими совсем не интересовалась. Да и мать была такой же: если ей нужны были цветы, просто совала в вазы искусственные. Мне случалось получать букеты в подарок. Но цветы, попадая к человеку, которому не нравятся, как будто падают духом – сразу вянут. И я стала думать, что лучше их не ставить, и сама перестала покупать, и всем говорила, что цветы мне не нужны. А теперь поняла, что с цветами хорошо, – и они стали у меня подолгу стоять. Ты вот цветы любишь, наверное, не сталкивалась с таким?

– Родственники и соседи всегда приносили мне засыхающие домашние растения. И даже те, на которые махнули рукой, у меня почему-то оживали, когда я начинала за ними ухаживать.

На лице Симы была радость. Акико заулыбалась, представив себе эту плотненькую девушку бережно хлопочущей над горшками с растениями и цветами.

– Какая ты молодец! Потрясающе! Это же замечательно – оживлять растения.

Сима, смущенно улыбаясь, занялась готовкой.

Несмотря на то что поначалу Акико волновалась, что из всего этого выйдет, в столовой днем выстраивались очереди – бизнес шел так бойко, что посетителям приходилось ждать. Она планировала работать часов до семи вечера, но частенько приходилось закрываться и в пять, и в шесть, потому что заканчивались продукты.

Сима спросила:

– Может, увеличим закупки?

Но для них двоих нынешняя ситуация была пределом. Мамины постоянные клиенты почти перестали приходить. Тем, которые иногда заходили, не столько нравилось само заведение, сколько хотелось посоветовать ей что-то:

– Надо девчонке-то сказать!

Видимо, надеялись, что от их замечаний что-нибудь изменится.

Столовая слишком пустая, нет теплоты. Выглядит надуманно. Дорого. В меню слишком мало разнообразия. Надо нанять помощницу покрасивее – тогда и посетителей будет больше. Нет телевизора, газет, журналов, поэтому не знаешь, чем себя занять, пока ждешь заказ. Нет алкоголя. Нет возможности собраться с друзьями вечером и устроить посиделки… Акико выслушивала это все, кивая. Что ж, она могла только порадоваться, что для них заведение ее матери было неотъемлемой частью повседневной жизни, местом встреч, но всем «советчикам» она лишь говорила:

– А я хотела открыть вот такую столовую.

Некоторые, подумав, отвечали:

– И то верно.

Другие возражали:

– Надо сохранить созданное мамой. Хотя тебе не понять: не замужем, детей нет.

Что ж, действительно, опыта у нее маловато, так что, по сравнению с этими старичками, она многого не понимает. Но она просто делает то, что ей нравится, а не сравнивает себя с другими людьми, включая ее мать. Послушав замечания и советы, Сима состроила гримасу:

– В общем, старички просто огорчились, лишившись своего места. А свое место нужно создавать самим.

– У них свои взгляды. Они много лет были знакомы с моей матерью, да и меня знают с детства, так что им хочется высказаться.

– Мало ли что с детства. Вы же не школьница! – недовольно сказала Сима, с силой вытирая тарелки так, что они скрипели под ее руками.

В столовую приходили в основном женщины – возможно, еще и поэтому мамины клиенты чувствовали себя неловко. Хоть они и утверждали, что в меню мало разнообразия, Акико не подавала одно и то же и продумывала сочетания: если был сытный сэндвич с курицей, тогда она готовила легкий суп. Если в сэндвичах было что-то простое, тогда был больше объем подаваемых блюд. Она не замораживала большое количество готовой еды, поэтому, если суп в кастрюле кончался, в этот день работа заканчивалась.

Сима не выглядела изящно, не казалась современной девушкой, но имела чутье во всех делах, хорошо соображала, а самое главное – была работящей. Чтобы дать раскрыться овощам для супа, сделать вкус насыщенным, их надо было долго тушить, и Сима согласилась помогать, даже если для этого приходилось раньше выходить на работу. При этом она не позволяла себе заявлений, уместных только для хозяйки бизнеса, что часто встречается у хороших работников: сразу видно было, что много времени провела в спортивной среде с ее жесткой иерархией, прекрасно понимала свое место и разделяла то, что обязана сделать, и то, что делать было не обязательно. Когда они, стоя у высокой кастрюли, готовили, помешивая содержимое, Акико пробормотала:

– Сима, ты такая сообразительная, наверное, тебя с детства много хвалили взрослые. И в спортивных кружках наверняка на тебя полагались.

– Взрослые – да. А вот одноклассники всегда смеялись, потому что я такая крупная. Но, поняв, что я сильная, примолкли. – Хихикая над собственными словами, Сима посмотрела на кастрюлю.

Для супа нужно было долго томить лук, так что ее сила их очень выручала. Некоторые прибегали к профессиональным полуфабрикатам – покупали уже томленый лук – или выпаривали жидкость в микроволновой печи, но Акико предпочитала готовить сама. По мере того как посетителей становилось все больше, объем готовки увеличивался, и сейчас они работали на пределе. Сначала она беспокоилась, будут ли у них клиенты, но теперь, спустя четыре месяца после открытия заведения, продуктов уже не хватало до шести часов вечера.

– Первое время я могла тебе отдавать домой оставшийся суп, а теперь так не получается, ты уж извини.

– Что вы, я вам благодарна за то, что вы меня кормите здесь обедами.

Так они и готовили каждый день: болтали о том о сем, разговор становился интереснее, и они забывали о времени, а потом, спохватившись, метались по кухне.

В последнее время к открытию столовой снаружи уже собирались посетители. Кто-то долго рассматривал написанное от руки меню, кто-то заглядывал внутрь – «еще не пора?». Акико удивлялась, заметив, что за этим пристально наблюдала хозяйка кафе напротив. Перед открытием Акико и Сима вставали друг перед другом там, где их нельзя было увидеть снаружи. Делали глубокий вдох и, приведя чувства в порядок, кланялись друг другу:

– Что ж, за работу.

Так они переключались с режима беззаботной болтовни на рабочий.

Когда Акико работала в издательстве, там была одна замужняя женщина постарше, которая всегда была напряжена. Она старательно выполняла всю работу, у нее была семья; после того как дети выросли, добавился уход за матерью, у которой ухудшилось здоровье. Акико понимала, что, в отличие от ее беззаботной жизни, дни этой женщины наполнены тяжким трудом и она постоянно жила в режиме «тружусь изо всех сил». Если бы их рисовали в манге, то при входе этой женщины в комнату над ней наверняка было бы написано: «У-ух!» Пространство вокруг нее словно попадало в воздушный вихрь, который чувствуешь, когда человек суетится. У нее всегда были подняты плечи, так что даже внешне было понятно, что она старается. Когда ей говорили об этом, она смеялась:

– Все нормально. У меня все хорошо.

Однако плечи не опускала. Когда ее видели посетители, они тоже говорили:

– Она всегда так занята работой!

Глядя на нее, Акико решила для себя, что при работе с клиентами, которым подаешь еду, нельзя давать им увидеть эту «изнанку»: что бы ни случилось перед началом работы, надо расслабить плечи и успокоиться.

Когда продукты заканчивались и готовить было не из чего, она мгновенно подлетала к доске и писала: «Продано». Некоторые посетители даже спрашивали:

– Я так хотела поесть у вас, может быть, что-то осталось?

Чего Акико не ожидала, так это того, как много людей, войдя, будет сразу снимать интерьер и принесенные им блюда. Некоторые спрашивали разрешения, но некоторые, несмотря на то что там обедали и другие посетители, все равно вели съемку. Она знала, что есть люди, которые делают фотографии заведений, которые они посещали, для собственных блогов, и что в некоторых местах висели объявления, запрещающие съемку. Но ей и в голову не приходило, что такое может случиться в ее столовой без всяких украшений, расположенной не в модном районе, а в старом торговом квартале.

– Ладно еще один-два, но так много людей фотографирует!

В ресторанном бизнесе бывает временной промежуток, когда поток клиентов вдруг прекращается. Вот во время такой передышки они с Симой и вели беседу.

– Они хотят похвастаться! Мне кажется, многие желают сообщить, что они уже посещали заведение еще до того, как оно стало популярным. Люди ведь любят ходить по разным ресторанам и кафе, – сказала девушка.

– Да, сейчас информация, которую люди передают друг другу, очень важна.

– Сами владельцы, мне кажется, тоже радуются: мало того что им заплатили деньги, так еще и бесплатную рекламу предоставляют.

– Интересно, а про нашу столовую тоже рассказывают?

– Конечно, даже не сомневаюсь! Вряд ли они ограничиваются тем, что делают фотографии. Пишут, вкусно или нет, рассказывают, как принимают клиентов.

Сима, несмотря на свой молодой возраст, кажется, считала это неприятным и хмурилась.

– Сима, а вот если ты заплатила деньги, поела, а еда оказалась невкусной – рассердишься? Что будешь делать?

– Хм. Буду сама на себя сердиться, что не распознала ресторан, где плохо готовят. Буду злиться, почему интуиция мне ничего не подсказала.

Сима рассказала, что ее с детства приучили не жаловаться на еду. Ей говорили, что надо быть благодарной за то, что еда есть, а если перебирать – это вкусно, это невкусно, – это тебе отзовется.

– Когда мне было лет пять, мама как-то чуть-чуть пересолила жаркое. Когда я об этом сказала, отец отобрал у меня палочки и накричал на меня: «Надо быть благодарной за то, что у тебя вообще есть еда, а если жалуешься – значит, еды тебе не будет!» Куда деваться, в тот вечер легла спать, напившись воды, но помню, как мне плохо было от голода. Мне кажется, вообще неправильно важничать и оценивать, вкусно или невкусно то, что тебе приготовили. По-моему, надо просто уметь выбирать места, где тебе понравится.

Акико беззвучно зааплодировала. Сима смущенно улыбнулась:

– Извините, что я тут умничаю.

Наверняка те, кто фотографировал, пишут отзывы об их заведении. Вроде и хочется узнать, что они написали, а вроде и нет. Положительный отзыв поддержит, но, если там что-то другое, это может испортить настроение.

– Акико, вы делайте, как вам хочется. Ведь полно людей, которые ничего не понимают, а просто пишут всякую ерунду, – подбодрила ее Сима.

– И то верно.

Акико немного воспрянула духом, и тут пришла молодая пара.

– Добро пожаловать!

Они сели в уголок, и Сима с блокнотом в руке пошла к ним.

Как обычно, хотя столовая еще была открыта, подавать было уже нечего, и Акико, отпустив Симу домой, опускала роллеты, готовясь закрываться. В этот момент к ней подошла хозяйка кафе напротив.

– Сейчас самый пик, почему ты закрываешься? – с удивленным видом спросила она.

– У меня все распродано, подавать нечего.

– Как ты легкомысленно ко всему относишься! Если продукты кончились, в следующий раз закупи больше. Ничего не понимает человек в коммерции!

Открываешься – ей не нравится, закрываешься – удивляется. Акико недоуменно улыбалась, не зная, как угодить соседке.

– Я же не могу подавать кофе и чай, раз ваше кафе стоит напротив, – сказала она.

Та была потрясена:

– Что ты такое говоришь, Аки? Так нельзя! В торговле свои правила. Я просто подумала, что теперь посетители будут идти толпой до самой ночи, и нехорошо, если на нашей улице будут закрытые заведения.

Высказав это, она поспешно ушла к себе.

Акико проверила, заперты ли роллеты, и поднялась на третий этаж. На нее тут же напрыгнул Таро. Вцепившись в рубашку на груди, надавил всеми десятью коготками, будто говоря: «Больше не отпущу!»

– Спасибо, что присмотрел за домом.

Акико села на постель и обняла котика. Тот, как обычно, замурчал. Она удивлялась, как Таро каждый день, день ото дня повторяет одни и те же действия и они ему не надоедают. Мог бы иногда рассердиться, надуться, крепко заснуть – продемонстрировать разные чувства. Но почему-то он вел себя одинаково. Возможно, он и спал, но, услышав, как хозяйка поднимается по лестнице, готовился напрыгнуть на нее. Может быть, до того он сердился и дулся, но, уловив, что Акико возвращается, забывал об этом и думал только про объятья.

Ей казалось, что по утрам, когда она занята, он сдерживает свое желание потребовать от нее свою порцию ласки. Или, не справившись с чувствами, кружит по комнате, недовольно бурча. Тогда Акико, глядя на него, объясняла:

– Мама сходит на работу. А Таро-тян будет ее ждать, как хороший мальчик.

После этого она брала его на руки и гладила, а он послушно подставлял спинку и тихонько мурчал. Через некоторое время сам спрыгивал на пол и, взглянув на Акико, говорил:

– Мяу.

Ей казалось, будто он хочет сказать:

– Ладно, хватит. Иди на свою работу.

Таро ведь тоже терпит. Акико становилось его жалко, и, возвращаясь в комнату, она повторяла:

– Таро-тян!

И терлась об него щекой. Она давно не мыла кота, и он стал немного попахивать, но даже этот запах ей нравился. Таро довольно мурчал, раздувая ноздри.

Пока Акико не засыпала, он лежал рядом с ней, а когда она забиралась в постель, устраивался у нее на руке – и это было для него высшим счастьем.

Несмотря на присутствие в доме Таро, в столовой ей ни разу не говорили про кошачью шерсть. За этим она очень строго следила. Фартук она надевала из неотбеленного льна, но при этом решила носить белую рубашку и темно-синие или черные брюки, на которых шерстинки бы бросались в глаза. Они с Симой оглядывали друг друга и, если вдруг замечали прилипшую шерстинку, снимали ее роликом для чистки одежды. Они уже привыкли, хоть ничего и не видели, проводить этим роликом по столу для готовки так, чтобы не замечали посетители.

Как-то раз зашла тихая мамочка с мальчиком дошкольного возраста. Она выбрала хлеб на закваске и спросила:

– Я хочу есть вместе с ребенком, можно заказать одну порцию на двоих?

Акико приветливо ответила:

– Конечно.

Тогда мамочка спросила:

– У вас написано, что хлеб производится из пшеницы, выращенной без удобрений и ядохимикатов, это правда?

Акико от неожиданности осеклась, но тут же пришла в себя и кивнула.

– Да, конечно.

– Правда?

Сима быстро принесла Акико буклет из пекарни, где они покупали хлеб. Мамочка, прочитав его, кажется, успокоилась.

– Все понятно.

Однако не успела Акико вернуться на кухню, она снова спросила:

– А овощи все выращены без удобрений?

– Не все. Есть те, которые выращивают с небольшим количеством удобрений.

– А это какие? – Она вдруг заговорила быстро и помрачнела. – Можете показать, какие из сегодняшних овощей к ним относятся? А цыпленок выращен без антибиотиков? Нам такое нельзя.

– У вас аллергия? – спросила Акико.

Женщина покачала головой.

– Аллергии нет, просто я не хочу кормить ребенка непонятно чем.

Акико незаметно сделала глубокий вдох и сказала:

– Мы используем мясо кур, выращенных на свободном выгуле, без использования генно-модифицированных кормов или кормов, выращенных с применением удобрений, без применения антибиотиков.

Затем, не дожидаясь вопросов, она также рассказала о том, какое сливочное и растительное масло, какие сахар и соль они используют.

– Правда? – спросила мамочка.

Затем она немного помолчала и снова спросила:

– Скажите, пожалуйста, какие овощи выращены без применения удобрений?

Вынула из матерчатой сумки с вытертыми уголками блокнот и ручку.

– Одну минуточку.

Акико сходила на кухню и достала из ящика свои записи по поводу овощей.

– Брокколи, морковь, салат и помидоры выращены без применения химикатов. Соя, лук – низкое применение химикатов, авокадо – с использованием химикатов.

Женщина все записала и с мрачным, серьезным видом обратилась к мальчику:

– Таку, бобы, лук и авокадо не ешь, хорошо? Это мама съест.

На нее уже поглядывали другие посетители.

– Вы определились? Спасибо.

На кухне Сима со странным выражением лица подготавливала продукты. Она явно хотела что-то сказать, но это можно обсудить потом, во время передышки. Акико приготовила сэндвич с цыпленком и порцию супа, положила на поднос столовые приборы для двоих и маленькую тарелочку и попросила Симу отнести это клиентам.

– Ух ты, как вкусно! – радостно завопил мальчик и протянул руку к сэндвичу.

– Нет-нет, я же говорила, сначала нужно вытереть ручки!

Мать вынула антибактериальные салфетки и, аккуратно вытирая ребенку руки, сказала:

– Подожди, мама заберет авокадо.

Однако мальчик, игнорируя ее слова, вгрызся в сэндвич.

– Я же сказала тебе подождать! В авокадо есть химикаты! Почему ты так себя ведешь?! – завопила женщина на грани истерики и явно очень расстроилась.

Мальчик же, напротив, с прекрасным аппетитом уплетал еду. Мать старательно выкладывала на тарелку почти полностью разварившийся, потерявший форму лук.

В результате мальчик съел почти все, а мать лишь откусила кусочек от сэндвича и доела бобы и лук. Явно страдая оттого, что ребенок питается неорганическими овощами, женщина, даже расплачиваясь, с досадой пробормотала:

– Таку все-таки съел авокадо…

В тот день продукты тоже закончились рано, и, опустив роллет около пяти, они отдыхали, сделав себе кофе и чай. Сима сердилась, вспомнив эту мамочку.

– Какая наглость! Как будто мы кормим людей чем попало!

– Многие внимательно относятся к продуктам, которые едят. Что тут поделаешь?

– И все равно, как так можно? Если тебе так важна всякая мелочь, ешь дома!

Акико слушала Симу с улыбкой. Ей и в голову не приходило, что у нее будут выяснять, какие овощи выращены без применения химикатов.

Готовить еду – это большая ответственность. Если что-то пойдет не так, можно и жизни человека лишить. От таких мыслей иногда становится страшно, хоть они и не готовят полные обеды. Если вдруг попадутся вредные для здоровья бактерии, это может привести к страшным последствиям, и, конечно, за это нужно отвечать.

– Ладно с химикатами, но вот с супом, когда станет жарко, надо быть осторожнее. Он мгновенно будет скисать. Если что-то не так, ты сразу говори, не надейся, что сойдет.

Сима молча кивнула. Поведение сегодняшней мамочки их удивило, но и стало хорошим уроком: бывают и такие люди на свете. Если соврать – сказать, что овощи органические, хотя это не так, – посетитель не будет сомневаться. Ведь люди приходят, доверяя заведению.

– Как это чудесно. Клиенты нас не знают, но верят нам.

Сима, выслушав Акико, все равно продолжала негодовать:

– А так, как эта мамочка, вести себя нельзя! Она нам не доверяла!

Сима выпила по чашке кофе и чая.

– Эх, вот разозлилась по-настоящему – и как-то разогрелась вся. Кровообращение улучшилось, наверное.

Глядя на «Примадонну», она замахнулась, изображая подачу.