Сима появилась на следующий же день после того, как Акико повесила на роллет объявление о найме помощницы. Откликнулось, видимо из-за экономического спада, целых двадцать человек – Акико изумилась. Несмотря на то что было написано о найме женщины, звонили и мужчины – двадцати, тридцати, шестидесяти с лишним лет – и умоляли: «Может, найдется что-нибудь?» Акико чувствовала себя неловко, но ей приходилось отказывать. Были и такие, которым сообщили эту информацию друзья. Акико считала, что те, кто увидел объявление своими глазами, предназначены для этой работы судьбой, однако информация распространялась слишком быстро. Однако и отказать – «Вас не возьму, потому что вы не видели объявления сами» – она тоже не могла, поэтому устроила собеседование в кафе напротив, хозяйка которого раньше с ней ругалась.

Та с любопытством поглядывала на происходящее и, поскольку каждый раз, когда приходила новая претендентка, Акико что-нибудь заказывала, стала вести себе приветливее.

Побеседовав с двадцатью женщинами самого разного возраста, Акико изумилась: «Насколько разные люди есть на свете!» Одни, положив перед ней резюме, изо всех сил старались показать, как они хороши, другие хвастались, как прекрасно они готовят. Третьи убеждали, что отлично ладят с клиентами. Кто-то рассказывал, что в будущем хочет стать фуд-стилистом или исследователем в области кулинарии. Была даже женщина за сорок, которая принесла собственноручно испеченный песочный торт. Она была горда собой: «Все очень хвалят!», но Акико отказала ей: «У нас не будет пирожных», а сама попросила у хозяйки вилку и тарелку и попробовала кусочек. Коржи были жесткими – видимо, тесто слишком долго вымешивали, а щедро намазанные взбитые сливки надолго оставили во рту жирный привкус. Среди клубничин попадались подпорченные, так что выглядело это все тоже так себе.

– Как вам? – Глаза женщины сияли.

Когда Акико честно высказала ей свои впечатления, она обиделась и стала огрызаться:

– Мой муж – служащий, получает немного, дорогие ингредиенты я купить не могу, это – мой максимум. И все равно я считаю, что неплохо постаралась.

Акико на это не стала отвечать, они еще немного поговорили о том о сем, и женщина ушла.

На резюме Акико не смотрела. Она знала, что на них при найме людей полагаться особо не стоит. Когда она работала в компании, поглядывала в резюме и заявления, однако совершенно необязательно все претенденты, сдавшие экзамены, оказывались одаренными людьми. Само собой разумеется, что у всех у них были свои сильные и слабые стороны, и задача компании была в том, чтобы умело ими пользоваться, но, помимо этих качеств, у людей было много личностных проблем. Они спокойно лгали, мешали другим, требовали соблюдения только их прав, не выполняли обязанности. Давили авторитетом на подчиненных, лебезили перед начальством.

Все они оканчивали университеты с рейтингом выше среднего, все поступали на работу, сдав сложные экзамены, но оставалось только разводить руками.

Поэтому она решила при найме людей в собственное заведение ориентироваться на интуицию. И все равно большинство приносили резюме и перед беседой спрашивали:

– А какая зарплата?

Сима была единственной, кто не принес резюме. Акико ждала в кафе, когда та незаметно вошла внутрь. Ростом она оказалась выше самой Акико, в которой было всего 160 сантиметров, кожа у нее была здорового цвета, а волосы коротко подстрижены. Плечи широкие, крепкая. Увидев Акико, девушка приблизилась широкими шагами и представилась, а потом сказала:

– Я торопилась, поэтому забыла резюме. Могу купить бланк в круглосуточном магазине и заполнить здесь.

– Не надо, мне резюме не нужно, – ответила Акико.

Та слегка удивилась и низко поклонилась:

– Спасибо.

Этот поклон Акико сразу понравился. Какой-то он был правильный.

Ей показалось, что девушка на кого-то похожа, – подумав, она вспомнила профессиональную гольфистку, Юри Фудо, – крепко сбитая, с круглым лицом. Без фамильярности, немногословная, девушка вызывала ассоциации с каменной статуэткой божка Дзидзо. Она не пыталась как-то рекламировать себя, а на вопрос, почему пришла по этому объявлению, просто ответила:

– Надо работать.

Оказывается, она когда-то заходила в закусочную матери Акико. Неделю назад закрылся круглосуточный магазин, где она подрабатывала, и ее уволили. Надо было на что-то жить, и вот, прогуливаясь по окрестностям, она увидела объявление.

– Значит, ты живешь недалеко?

– Да. Минут пятнадцать пешком. Рядом с парком, где растет большое дерево гинкго, за супермаркетом.

– Да-да, знаю, там еще были два многоквартирных дома рядом.

– Соседний перестроили, сделали побольше, а наш так и стоит.

– Неужели так и остался?

– Да. Хозяйка говорила, что ему лет сорок уже.

Можно было только удивляться, что в этом районе, где идет активная застройка и развитие, что-то осталось неизменным. По словам Симы, ее хозяйке, старушке за восемьдесят, похоже, не нравился риелтор, который советовал перестроить дом, и она, каждый раз завидя Симу, возмущенно потрясала кулаками:

– Меня не обманешь!

Отец и старший брат Симы были рыбаками, мать тоже помогала на портовом рынке.

– Рыбу я отлично разделываю.

Для нынешней молодежи это редкость. Ценность девушки в глазах Акико сразу поднялась. В младших классах она занималась бейсболом, в средней и старшей школе – софтболом, была питчером.

– Вот почему ты такая крепенькая!

– Я фигурой в отца. Плечи крепкие, так что учитель в школе сразу сказал – будешь питчером.

Однако старшая школа, куда она поступила по спортивной рекомендации, оказалась знаменита своей софтбольной командой, так что, несмотря на то что Сима блистала в средних классах, здесь оказалась на вторых ролях.

– В основном подавала мяч на тренировках. На официальные соревнования так ни разу и не попала.

Спортивные команды предприятий ею тоже не заинтересовались, так что, окончив школу, она устроилась на работу недалеко от дома, но отношения с коллегами не задались. Потом она уехала в Токио и пять лет кое-как перебивалась подработками.

– Должно быть, на подработки жить сложно. И премий никаких…

– Мне достаточно, чтобы на жизнь хватало. Квартира у меня дешевая. Если не будет хватать, можно переехать подальше от центра.

Сима не иронизировала над собой, говорила спокойно.

Акико сторонилась слишком энергичных людей – неважно, мужчин или женщин. Карьерные амбиции – это прекрасно, но, когда их обрушивают на тебя, хочется отступить. У Симы всего было в меру, рядом с ней не возникало ощущения, что тебя что-то тревожит – ни от ее поведения, ни от ее слов; с ней можно было общаться спокойно. Акико, в общем-то, решила остановиться на ней, но, поскольку договорилась встретиться еще с несколькими людьми, пока не дала ответа. Но и после этого не появилась женщина, которая поколебала бы ее решение.

Когда она сообщила, что берет ее на работу, голос этой немногословной девушки повеселел:

– Правда? Спасибо большое!

Акико обрадовалась. Когда девушка пришла в ресторан, чтобы договориться о конкретных условиях, она поклонилась:

– Большое спасибо!

С детских лет ее натаскивали в спортивных кружках, и кланялась она правильно – это хорошо. Когда Акико работала в компании, то чувствовала, что молодежь часто и дома воспитывают так, чтобы чувствовать себя выше других, а поскольку на работу поступают в каком-то смысле одаренные люди, они не умеют склонять голову перед кем-то, да и извиняться тоже не умеют.

– Мы что, их воспитывать должны? Мы не родители, – вздыхал начальник, так что сейчас она была благодарна уже за то, что ей не придется этим заниматься.

Когда Сима зашла в безлюдный пока ресторан, она огляделась и честно высказала свое впечатление:

– Надо же, ничего лишнего.

– Да, я не люблю, когда много всего. Но, думаю, цветы оживят пространство.

– Отличная идея. – Сима широко улыбнулась.

– Здесь места немного, я не хотела ставить много столов, поэтому так и получилось.

– У нас в лагере на сборах тоже так было.

– Кстати, да, похоже.

Акико снова похвалила себя, довольная, что получилась простая столовая.

– Бывают же изысканные рестораны, где только крохотные столики? А я-то крупная, и ем много, поэтому мне всегда казалось там тесно. Мне такое не нравится.

– Здесь можно вольготно усесться.

– Точно. – Девушка снова улыбнулась.

Улыбка у нее была обаятельная. Не вымученная, не нарочитая – такая наверняка понравится клиентам.

– А подавать еду я хочу вот так.

Акико вынула деревянный поднос, расставила на нем простые чашку, тарелку, плошку.

– Для начала хочу сделать по два вида сэндвичей и суп. Хлеб – тостовый и какой-нибудь еще, каждый день разный: багет, бейгл, деревенский.

И тонкостенная посуда, и толстенькие глиняные предметы – все это была простая утварь молочно-белого, серого, бежевого, коричневатого, зеленоватого – в общем, натуральных цветов. Акико брала приглянувшиеся под настроение, поэтому единого сервиза они не составляли. Плошки были универсальными – и под суп, и под салат. Маленькие, для фруктов, были из стекла.

С поставками тоже решилось: преподаватель на кулинарных курсах познакомила ее со своим учеником – шеф-поваром в одном из ресторанов – и попросила его на первых порах показать Акико то и се. Тот не стал ничего выяснять про заведение, просто выслушал ее требования и поделился информацией о рынке, свозил на ближайшие к городу фермы, где выращивали свежие овощи с минимальным количеством удобрений или вообще без них. При работе над кулинарными книгами Акико вместе с автором посещала рынок, но теперь, когда она рано утром отправилась туда вместе с шеф-поваром, чувствовала себя скованно, и это ей мешало. Но постепенно она научилась общаться с хозяевами лавок, и, когда выбирала понравившиеся ей продукты, сердце прыгало от счастья.

Увидев, как добросовестно семьи фермеров занимаются своей скромной работой по выращиванию овощей, Акико пообещала себе, что тоже будет придерживаться этого подхода. Шеф-повар ей очень помог, однако она не могла висеть на нем грузом вечно, поэтому теперь ей нужно было браться за закупки вдвоем с Симой. Хлеб она тоже закупала, но постепенно; когда появится возможность, хотела бы печь и сама. Мечты ширились, но было совершенно непонятно, что ждет ее в будущем.

– Я в своих силах уверена, вы говорите, что нужно. Я и вещи могу носить потяжелее, чем нынешние травоядные мужики.

Сима вселяла в нее уверенность. Заведение и человек рядом с ней оказались такими, как она задумывала, и Акико радовалась, что это доброе предзнаменование и все пойдет так, как нужно.

Ни маминым завсегдатаям, ни своим друзьям, ни бывшим коллегам она не сообщила точно, когда столовая откроется. Снаружи не было положенных при открытии цветов, перевязанных красно-белыми лентами. Внутри она поставила большую вазу с десятком купленных ей самой альстрёмерий, а на столы – вазы с белыми герберами. В большие горшки на полу сунула охапки тонких веток с листьями, которые нашлись в местном цветочном магазине.

Пока она утром готовилась к открытию, заметила, что с улицы через окно рядом с дверью заглядывают люди. Наверное, всем было интересно, что это здесь внезапно появилось. Надеясь, что несколько человек наверняка зайдут, она приступила к готовке, и в это время Сима обнаружила какого-то дяденьку, приникшего лицом к стеклу.

– Акико, смотрите! Лицо как блин!

Акико подняла глаза и увидела Суду – одного из завсегдатаев закусочной ее матери.

Любимая столовая закрылась, дочь хозяйки мнется, на вопросы толком не отвечает. Пока ломал голову, что же будет, вдруг возникло совершенно другое заведение. Конечно, любопытно заглянуть – да так, что щеки расплющились о стекло. Он нерешительно постучал, а Акико, вытирая руки о фартук, в тот же момент подошла, чтобы открыть. Суда выпучил глаза, удивившись неожиданно распахнувшейся двери.

– Добрый день! Что тут у тебя, Аки? Уж так я беспокоился… – Он скорчился, совсем как капризничающий ребенок.

– Добрый день. Прошу прощения. Подумала, если расскажу, пока ничего не готово, будет еще больше беспокойства, вот и молчала. Простите, что заставила волноваться. – Она поклонилась.

– Правда, я уж и не знал, что думать. У тебя ведь есть работа? Вот и волновался, не стряслось ли чего.

Акико вновь смиренно извинилась и рассказала обо всем, что произошло. Суда покивал, поддакивая:

– Вот как? Вот оно, значит, как?

А потом заглянул внутрь, бормоча:

– Надо побыстрее сообщить остальным! Ну, я еще зайду.

И, вытащив мобильный, убежал, размахивая руками.

– Это был один из завсегдатаев маминой закусочной, – сказала Акико.

Сима ответила, глядя вслед Суде:

– Все так изменилось, наверное, они удивятся.

Несмотря на предупреждение о том, что они заняты подготовкой к открытию, которое назначено на двенадцать часов, стали появляться Ямада и другие постоянные посетители, услышавшие новость от Суды. Поскольку даже снаружи было видно, что все теперь выглядит не так, как раньше, они бесцеремонно зашли внутрь и стали осматриваться.

– И что здесь будет? – спросил один, который хуже всех вел себя в пьяном виде.

Ямада тихонько укорил его:

– Что, сам не видишь? Столовая.

– Столовая? Пустовато как-то. Тут же нет ничего.

– Не смей так говорить! Значит, Аки так нравится. У заведения теперь другая хозяйка – ясное дело, все стало по-другому.

– Разве здесь можно будет спокойно пожрать? Мне вот нравилось, как раньше было – как будто дома, в гостиной сидишь.

Ямада встал так, чтобы закрыть недовольно бубнящего мужичка, и тихонько извинился перед Акико:

– Прости, прости.

Акико, даже выслушав недовольные речи, ничего не почувствовала. Раз они так долго приходили к матери, еда которой оставляла желать лучшего, значит, они действительно любили ее заведение.

– А вот я не хотела наследовать этот «похожий на гостиную» ресторан, – пробормотала она про себя.

Пришли и другие, всего их набралось больше десяти человек, и они стояли внутри и снаружи, обсуждая перемены. Глядя на них, и прохожие заинтересовались, что происходит.

– Акико, что будем делать с этими? Люди смотрят, – забеспокоилась Сима.

– Ничего. Я им до сих пор ничего не говорила, вот они и удивляются.

До нее долетали обрывки их беседы: «Ты опять!», «Ишь ты!», «И что теперь?» – но ей некогда было реагировать.

– Намажь, пожалуйста, масло на хлеб аккуратно, от края до края. Смотри, у нас цельнозерновой и на натуральной закваске – наверное, мазать будет сложно.

Сима, скрючившись всем своим большим телом, сражалась с ножом.

– Ой, ковырнула! – Она посмотрела на Акико с таким отчаянием, будто совершила ужасную оплошность.

– Это будет тебе на обед. Отложи, чтобы не спутать с другими.

Сима взяла кусок хлеба, отнесла его в самый дальний угол кухни – Акико чуть не рассмеялась, потому что не было никакой нужды прятать его так далеко, – и вернулась.

Все было готово, и Акико написала мелом на двусторонней доске-штендере:

«Обед – 1000 иен (налог включен)

Сэндвичи, суп, салат, небольшой фрукт (хлеб можно выбрать из двух видов: цельнозерновой и на закваске)».

Она собралась вынести доску на улицу, и мужички расступились перед ней, словно море в фильме про Моисея и десять заповедей.

– Это чего это? Это что такое вообще?!

Они глянули на доску. Один даже стал аккуратно протирать очки.

– Это наше меню.

Они внимательно рассмотрели написанное сверху донизу, и тот же самый жалобщик-пьяница спросил:

– И это все?

– Нас с помощницей двое, поэтому много приготовить у нас не получится.

– Этого мало. Нужно больше. Будут же приходить разные люди. Так им быстро надоест. Твоя мама тоже почти совсем одна работала, а у нее вся стена была исписана названиями блюд. Так не пойдет. – Он вздохнул.

Мать предлагала так много, потому что в огромном холодильнике у нее хранилась гора замороженных продуктов. Она закупала оптом расфасованные для ресторанов товары, много пользовалась микроволновой печью. Но это был ее подход, а Акико так работать не хотела. Пусть меню будет небольшое, но она собиралась по возможности закупать хорошие ингредиенты и каждое блюдо готовить тщательно – таково было ее убеждение.

– Нет, так не пойдет.

Снова услышав со вздохом прозвучавшую критику, Акико заволновалась.

А вдруг она просто живет в иллюзиях? Возможно, заведение прогорит, если не поступать так, как делала ее мать. Но ведь это случится только в результате расширения, а если так, как сейчас, – осознавая, что вначале она осилит только два вида блюд, – то и не будет ничего плохого. Клиенты за один раз не съедят несколько видов, каждый день одно и то же она подавать не собиралась, так что не думала, что людям так уж быстро надоест. Наоборот, она хотела создать заведение, куда будут ходить с предвкушением:

– Если к ним зайти, можно вот что попробовать.

Но какой смысл им это объяснять? Акико молча ушла внутрь.

Как только пробило двенадцать, в заведение зашли Суда и еще двое мужичков – первые посетители. Зашли и встали, рассматривая интерьер.

– Вот, значит, как здесь теперь? – бормотали они, опуская глаза, но все сделали заказ.

– Большое спасибо.

Сима заполнила и принесла бланк заказа. У них не было оборудования для компьютерной обработки, поэтому все, кроме расчетов на кассе, делалось вручную. Мужички сидели с краю большого стола, не зная, куда девать руки. Иногда наклонялись к столу и, кажется, что-то обсуждали. В «Закусочной Каё» был телевизор, нераспакованные еженедельники, спортивные газеты. А здесь ничего такого не было, и клиенты не знали, чем себя занять.

Акико решительно попробовала на вкус суп с крупно нарезанными овощами и велела Симе приготовить поднос на троих. Та с напряженным лицом сказала:

– Хорошо, – и с серьезным видом расставила плошки.

Акико, занимаясь готовкой, смотрела, какие цвета она выберет. Сима выставила бежевую, зеленую и коричневую. Кажется, она выбрала плошки под цвет одежды мужчин.

– Хорошо, сразу будет понятно, – сказала она Симе, и та, широко улыбнувшись, кивнула.

Следующими пришли две женщины. На вид – около тридцати лет. Сима пошла принять у них заказ. Они попросили сэндвичи из цельнозернового хлеба, и девушка быстро подготовила подносы и набор для хлеба. Хорошо, что ей не надо каждый раз указывать, что делать, – для Акико это было очень удобно. Пока она занималась всякими мелочами, блюда для завсегдатаев были готовы, и перед мужчинами поставили поднос.

– Хм, выглядит аппетитно, – тут же заявил Суда.

– Тарелки какие-то… как у монахов. Как-то без узоров скучновато выглядят, правда?

– Что?! – Сима, у которой они требовали подтверждения, озадаченно взглянула на Акико.

Та, улыбнувшись, кивнула и поманила помощницу в кухню. Пока они были там, до их слуха донеслось:

– Что ты болтаешь? Прекрати! Аки так старается, не жалко тебе ее?

– Да ты посмотри! Как будто обед в тюрьме!

Пожилые становятся туги на ухо и разговаривают громко. Услышав подразумевавшееся тайным обсуждение, Акико не только не рассердилась, но и почувствовала, как подступает смех. А вот Сима разозлилась:

– Грубияны!

Акико не стала отвечать, а, ухмыляясь, сделала сэндвичи, налила в плошки овощной суп и быстренько приготовила к сэндвичам салат из морковки с изюмом. Салат из вареной картошки с грибами посыпала петрушкой. Сима в маленькие стеклянные плошечки разложила нарезанные грейпфруты и клубнику, украсила их листочками мяты.

– Спасибо. Неси.

Когда Сима поставила поднос перед женщинами, те уставились на стеклянные плошки.

– Какая прелесть!

Затем посмотрели на поднос у мужичков на углу стола и, видимо, заметив то же, что и Акико, обрадовались:

– Ой, здесь посуду под посетителей подбирают!

Мужички ели молча. Женщины, весело беседуя, отмечали:

– Какой вкусный суп! В каждую клеточку тела проникает!

– А там совсем не так кормят!

Поскольку Акико планировала создать себе репутацию вкусными блюдами, ей было радостно, что женщины это отметили.

– Спасибо!

Мужчины встали с мест. Акико не стала спрашивать о впечатлениях, спокойно рассчитала их, а когда возвращала сдачу, те спросили:

– Не слишком пресный вкус?

– Правда?

– Угу. Как будто чего-то не хватает. Как в больнице.

– Да ладно тебе, не так все плохо. Что ты все время: то тюрьма ему, то больница! Поаккуратнее давай! Просто, Аки, нам показалось, что пресновато на вкус. – Суда всегда регулировал разговор.

Акико, улыбаясь, выслушала их и с поклоном проводила:

– Большое спасибо.

Сегодняшнее событие наверняка в мгновение ока распространится между завсегдатаями маминой закусочной.

Чуть позже пришли пожилые супруги, четыре женщины среднего возраста, и затем поток посетителей не прекращался. Мамочки с младенцами и маленькими детьми заглядывали, но, посмотрев на доску, уходили. Они явно не могли платить тысячу иен за обед, им было удобнее и дешевле в семейных ресторанах, где дети могли порезвиться.

Возможно, со стороны Акико это было высокомерием, но ей не хотелось, чтобы сюда приходили все подряд. Понятно, что у всех людей есть свои предпочтения, и было бы вполне естественно, если кто-то включит ее заведение в число нелюбимых. Нельзя только, чтобы ее собственный настрой менялся. Людям быстро приедается новое, они гонятся за меняющейся модой и, зайдя в столовую один раз, в следующий, возможно, пробегут мимо. Вот тогда и посмотрим. Она должна платить Симе, так что на ней лежит ответственность, надо прилагать все силы для ведения бизнеса, но ей не хотелось жертвовать качеством, если дела пойдут плохо, или менять блюда в угоду общественному мнению.

– Поймут ли меня?

Сейчас Акико это было неизвестно. И в день открытия она, пока в семь часов не кончились продукты, продолжала работать вместе с Симой, так и не найдя ответа на свой вопрос. Вечером заглянули несколько завсегдатаев, но тут же исчезли.