Краткое содержание главы VIII.
В главе рассматривается история Лотарингии как отдельного государства, начиная с правления Лотаря II, чьему воцарению способствовали события эпохи его отца Лотаря I, включая конгрессы в Мерсене (847 и 851 гг.) и встречу с Людовиком Немецким в Льеже (854 г.). Эти собрания были направлены на поддержание единства империи Каролингов, взаимопомощи, сохранения законодательства Карла Великого и защиты церковных владений.
После смерти Лотаря I (855 г.) его владения были разделены между сыновьями: Людовик II получил Италию и титул императора, Лотарь II – земли Австразии, впоследствии названные Лотарингией, а Карл – королевство Прованс. Правление Лотаря II было омрачено скандальным бракоразводным процессом с королевой Тейтбергой и его связью с Вальдрадой, что привело к вмешательству папы Николая I и долгому церковному конфликту.
Со смертью Лотаря II (869 г.), не оставившего законных наследников, его дядя Карл Лысый узурпировал трон Лотарингии, но вскоре был вынужден разделить королевство с Людовиком Немецким по договору в Мерсене (870 г.). Граница прошла по рекам Маас и Урт, передав западные земли (включая будущие территории Бельгии) Карлу, а восточные – Людовику.
Последующий период (после смерти Карла Лысого в 877 г.) характеризуется смутой, анархией и ростом феодальной раздробленности. Лотарингская Бельгия оставалась разделенной между Западно-Франкским и Восточно-Франкским королевствами. В это время регион страдал от опустошительных набегов норманнов, которые обосновались в Генте и совершали рейды вглубь страны. Их удалось временно остановить после победы Людовика III при Сокуре (881 г.) и разгрома армией Арнульфа Каринтийского при Лувене (891 г.), что положило конец их крупным вторжениям.
Арнульф, а затем его сын Цвентибольд (895–900 гг.) пытались удержать контроль над Лотарингией, но деспотичное правление Цвентибольда вызвало мятеж местной знати во главе с графом Ренье Эноским, который призвал на помощь западнофранкского короля Карла Простоватого. Цвентибольд был убит в 900 г. Преемник Арнульфа, малолетний Людовик Дитя, номинально правил до 911 г., но реальная власть принадлежала регентам.
После смерти Людовика Дитяти и угасания восточной линии Каролингов знать Германии избрала королем Конрада I Франконского (911 г.), а не Карла Простоватого, что отражало растущий национальный антагонизм между германскими племенами и франками Запада. Лотарингцы, однако, сохраняли симпатии к Каролингам и принципу легитимности. Правление Конрада I было нестабильным из-за конфликтов с могущественными герцогами. Его преемник, Генрих I Птицелов (избран в 919 г.), сумел укрепить королевскую власть, вновь присоединив Лотарингию (кроме Фландрии) к Германии.
Таким образом, история Лотарингии в IX – начале X веков – это история постепенного распада каролингской империи, борьбы за наследство Лотаря II, феодальной анархии, внешней угрозы со стороны норманнов и сложного процесса интеграции региона в формирующееся Германское королевство, сопровождавшегося конфликтом династических, национальных и местных интересов.
§ 1. ДВА ЛОТАРЯ.
История Лотарингии как отдельного государства начинается лишь со вступления на престол Лотаря II; однако среди общих событий правления Лотаря I есть такие, которые послужили подготовке основания этого королевства. Таковы конгрессы в Мерсене и встреча Лотаря с Людовиком Немецким в Льеже в 854 году. До сих пор мы упоминали об этих фактах лишь попутно; считаем необходимым вернуться к ним и уделить им особое внимание.
Что касается собраний в Мерсене, то мы сталкиваемся с довольно острой полемикой, недавно разгоревшейся между двумя уже упомянутыми нами достойными писателями. В то время как все историки различают два конгресса, состоявшихся в Мерсене, один в 847, другой в 851 году, г-н Гфрёрер в первом томе своей истории Каролингов утверждает, что был лишь один, состоявшийся в 851 году. Он считает дату капитулярия 847 года ложной и рассматривает его лишь как извлечение из капитулярия 851 года, несмотря на авторитет Балюза и Пертца, опубликовавших оба текста под теми датами, которые стоят в рукописях[1]. Все доводы, которые г-н Гфрёрер приводит в обоснование своего мнения, основаны на умолчании ряда мест в хрониках, где, по его мнению, должно было бы быть упомянуто собрание 847 года, если бы оно действительно состоялось. Таким образом, он может представить лишь негативные доказательства. К тому же он совершенно не учитывает различий в содержании одного и другого капитулярия, равно как и того, что мысль отправить послов к бретонцам и норманнам не могла быть известна и принята иначе как конгрессом 847 года, когда норманны и бретонцы только что опустошили владения франков. Г-н Венк убедительно опроверг мнение г-на Гфрёрера, у которого есть мания желать понимать историю Каролингов с 840 года лучше, чем кто-либо другой[2]. Мы полагаем, что можем ограничиться указанием на этих авторов и упоминанием разногласия, которое их разделяет.
Акты двух конгрессов весьма примечательны: в них обнаруживается энергично выраженное каждым из трех государей желание поддерживать союз между собой и обеспечивать единство империи путем полного согласия и, в случае необходимости, взаимной помощи. Они обещают сохранять законодательство, как церковное, так и гражданское, Карла Великого, отказаться от всяких интриг в государствах друг друга и наказывать тех из своих подданных, кто не подчинится этому решению; уважать достоинство и честь Церкви и вернуть ей все имущества, которыми она законно владела во времена императора Людовика. Грабежи, которые до того времени совершались почти что на законных основаниях, более не должны терпеться в империи. Постановлено, что миссий будут отправлены во все провинции для выслушивания жалоб бедных и угнетенных и для суда над виновными, которые более не останутся безнаказанными, переходя из одного королевства в другое. Таковы первые семь статей капитулярия 847 года. Особая статья 8 предусматривает похищение и гарантирует наказание похитителей женщин в трех королевствах.
Территории, распределенные каждому из королей при последнем разделе, Верденском, должны быть сохранены за ними в неприкосновенности, и если один из них умрет, его доля должна перейти к его потомкам при условии, что племянники сохранят верность, которую должны оказывать своим дядям. Наконец, решено отправить послов к бретонцам и норманнам, чтобы призвать их от имени трех государей оставаться в мире с империей.
Это последнее решение не осталось без результатов. Действительно, мы видим, что примерно в это время, или вскоре после, Лотарь жалует одному из норманнских вождей, Хорику, инвеституру на графство Дорестад, а Карл уступает другому норманнскому вождю, Готфриду, графство на берегах Сены. После смерти Номиное Карл Лысый признает королем бретонцев его сына Эриспоэ, который приходит к нему в Анжер и приносит ему вассальную присягу. Совершенно очевидно, исходя из этого, что решение отправить послов к норманнам и бретонцам было принято на Конгрессе 847 года, ибо после конгресса 851 года ничего подобного не наблюдается.
Что же до остального, то обстоятельства не изменились, когда три брата собрались во второй раз в Мерсене. Поэтому верно, что бо́льшая часть содержания одиннадцати статей капитулярия 847 года повторяется в восьми статьях акта 851 года, хотя и в иной форме. Короли, по общему согласию со знатью своих королевств, обещают забыть былые раздоры, не предпринимать ничего друг против друга; они обязуются отказывать в убежище в своих государствах тем, кого преследует либо королевская власть одного из их братьев, либо церковная власть епископов; распространять свой союз на детей друг друга и гарантировать сыновьям того из троих, кто умрет, наследство их отца. Они также принимают обязательство уважать права своих вассалов.
Встреча Лотаря с Людовиком Немецким в Льеже обойдена молчанием Сисмонди и г-ном А. Мартеном[3], несмотря на провозглашения, опубликованные по этому случаю Лотарем и Карлом[4]. Людовика приглашали присоединиться к ним; капитулярий прямо говорит, что два короля неоднократно, но тщетно приглашали его на совещание с ними и их верными. Поводом для этой встречи послужило, вероятно, обращение аквитанцев к Людовику Немецкому, когда они предложили корону его сыну, чтобы тот пришел к ним на помощь.
Анналы Сен-Бертена так говорят об этом: Карл, сомневаясь в доброй вере своего брата Людовика, пришел найти Лотаря в Льеже, где они вместе вели переговоры об общем мире; затем они скрепили его перед всеми присутствующими торжественной клятвой, поручив друг другу своих сыновей, своих верных и свои королевства[5]. Капитулярий действительно завершается клятвой, главный предмет которой – взаимная гарантия владений двух королей, для них самих и их наследников, против возможных посягательств Людовика Немецкого и его сыновей[6].
Если верить Анналам Сен-Бертена, вскоре после состоялось примирение, и три брата соединились узами мира. Однако эти анналы добавляют, что Карл, вернувшись из Аквитании, пригласил своего брата Лотаря в свой дворец в Аттиньи и они там подтвердили соглашение, заключенное ранее. Капитулярий из Аттиньи, от июня 854 года, действительно содержит возобновление обещаний и клятв, данных в Льеже[7]. Именно после этого нового договора Карл Лысый заставил сына Людовика Немецкого покинуть аквитанцев и вернуться к отцу.
В начале 855 года император Лотарь произвел раздел своих государств между тремя сыновьями и удалился больным в аббатство Прюм; там он умер 28 сентября того же года. Старший из его сыновей, Людовик II, получил Италию с титулом императора; второй, Лотарь, получил часть Австразии, которая с тех пор стала называться Лотарингией; третий, по имени Карл, вступил во владение королевством Прованс, включавшим земли между Роной и Альпами.
Хотя Карл Лысый всегда жадно хватался за любую возможность вторгнуться в государства своих братьев или племянников, похоже, сыновья Лотаря не встретили ни малейшего препятствия при вступлении во владение своим наследством. Это объясняется тем, что их дядя сам находился в самом критическом положении. Его королевство подвергалось нашествиям норманнов и сарацин, и у него не было сил их отразить. Знать Нейстрии и Аквитании, возмущенная его бездействием, хотела низложить его. Именно тогда они призвали на помощь Людовика Немецкого, который, казалось, сохранил достаточно могущества, чтобы защищать империю франков. Понятно поэтому, что Карл Лысый не мог в тот момент и помышлять о том, чтобы тревожить наследников своего брата; ему скорее нужна была их помощь.
Что касается непосредственно Бельгии, капитулярий из Сен-Кантена сообщает нам, что вплоть до марта 857 года Карл Лысый не имел никаких отношений с королем Лотарингии и что лишь в это время произошло сближение между королем Лотарем II и его дядей[8].
В этом договоре говорится, что со смерти императора Лотаря, с которым Карл Лысый находился в доброй дружбе, его сын Лотарь II до сих пор не мог дать знать о своих намерениях относительно этого союза; но, собравшись вместе, два короля, он объявил о желании сохранить и подтвердить все обязательства своего отца. Соответственно, два короля взаимно обещают поддерживать и помогать друг другу против всех врагов, как внутренних, так и внешних; а присутствовавшие на собрании верные обоих королей заявляют, что готовы помогать, в меру своих сил, исполнению этого договора.
Главным событием правления Лотаря II стал его развод и процесс против королевы Тейтберги. Он женился в 856 году на этой принцессе, дочери графа Бозона Бургундского. Он отверг ее уже в следующем году, обвинив в кровосмешении с ее братом Гумбертом, аббатом Сен-Мориса в Вале. Истинной причиной, по-видимому, была любовь Лотаря к Вальдраде, которая была племянницей Готье, архиепископа Кёльнского, и родственницей архиепископа Трирского. Королева очистилась от взведенного на нее обвинения испытанием кипятком, которое за нее претерпел борец, не понеся никакого вреда.
Г-н Лоран подробно рассказывает все перипетии этой драмы[9]. «В первые дни 860 года, – говорит он, – в Ахене собрались Готье, архиепископ Кёльнский, Тейтбольд, архиепископ Трирский, епископы Меца и Тонгерена, аббаты и сеньоры. Лотарь сказал им, что молва обвиняет королеву Тейтбергу в преступлении, которое не позволяет ему удерживать ее в качестве жены; он приказал епископам и аббатам отправиться к Тейтберге и спросить у нее правду. По возвращении они сказали королю: Королева призналась перед Богом и нами, что она совершила, хотя и пострадав от насилия, постыдное преступление, о котором даже говорить стыдно, и за которое она считает себя недостойной быть вашей супругой; она просит свободы удалиться в монастырь для покаяния». В следующем феврале все сеньоры Лотарингии собрались в Ахене. Кроме архиепископов, епископов и аббатов, присутствовавших на первом собрании, там были епископы Вердена, Руана, Мо и Авиньона. Тейтберга публично признала свое преступление на этом собрании; и, в качестве дополнительной гарантии, она вручила королю в присутствии епископов бумагу с ее письменным признанием.
Королева была подвергнута публичному покаянию, а затем заточена в монастырь. Однако ей удалось бежать и укрыться у своего брата Гумберта, который был женат, хотя и был священником и аббатом. Оттуда она заявила протест против приговора, ее осуждавшего, и обратилась с жалобами к папе. Карл Лысый принял Тейтбергу и ее брата под свое покровительство; последнему он дал аббатство Сен-Мартен в Туре. Архиепископ Реймса Гинкмар взялся доказывать, что даже если бы Тейтберга и была виновна в кровосмешении до брака, это не было бы достаточным основанием для развода[10].
В апреле 862 года епископы королевства Лотаря, собравшись на собор в Ахене, король потребовал развода. Он объявил, что, следуя решению епископов, он отделился от Тейтберги; что он готов искупить, как они предпишут, грехи, которые он с тех пор совершил по слабости; но что он не может обходиться без жены, и что епископам надлежит помочь ему в этой крайней опасности. Собор санкционировал развод[11] и, следовательно, брак Лотаря с Вальдрадой. Девз приписывает Адвенцию, епископу Меца, изобретение некоего романа, согласно которому Вальдрада, еще с юных лет, была бы выдана за Лотаря отцом короля; но после смерти императора Лотарь был бы вынужден жениться на Тейтберге[12].
Папа Николай I, которого история изображает как дух надменный, характер неумолимый, питавший идеи вселенского господства, жадно ухватился за этот столь благоприятный для его целей случай. Вмешиваясь напрямую, как защитник общественной нравственности, он созвал собор в Меце и послал туда двух легатов, Аганона и Родоальда, чтобы представлять его. Если верить Анналам Меца, легаты папы позволили себя обойти и подкупить деньгами сторонниками Лотаря; они одобрили все, что было сделано. Собор в Меце высказался в пользу брака с Вальдрадой; архиепископы Кёльнский и Трирский сами отправились в Рим, чтобы доставить это решение. Но папа, без собора, без канонического разбирательства, без свидетелей и без признания со стороны митрополитов, низложил их обоих и отменил решение синода в Меце; он отлучил Вальдраду и дошел до того, что пригрозил Лотарю лишить его королевства. Он написал письма Людовику Немецкому и Карлу Лысому, которые по этому случаю встретились в Дузи в 860 году; там, вероятно, и родилась первая идея раздела владений Лотаря.
Епископ Льежа Франкон, который был суффраганом Готье и голосовал с ним на соборе в Меце, был запрещен папой. Он смог добиться восстановления, лишь попросив прощения за свою вину. Физен пытается доказать, что Франкон не присутствовал на соборе в Меце в 863 году; но Фуллон доказывает, что он там был; что папа Николай I осудил его по этой причине и затем помиловал в 865 году[13].
Лотарь не пытался бороться с папой; он подчинился и взял обратно свою законную жену; но и она в конце концов сама попросила у верховного понтифика развода, утверждая, что Лотарь до женитьбы на ней был женат на Вальдраде. Этот скандальный процесс занимал христианский мир почти пятнадцать лет. Папа Николай I не дожил до его конца. Подобные дела поглощали внимание государственных мужей, в то время как страна опустошалась норманнами. Похищение дочери Карла Лысого графом Бодуэном относится к той же эпохе: это также одно из важных политических событий того времени.
Смерть Лотаря II была предварена обстоятельствами, которые, если они таковы, как сообщают хронисты, могут дать повод для странных предположений. Лотарь вступил в Италию с войском, чтобы помочь императору Людовику в войне, которую тот вел с сарацинами герцогства Беневентского. Он оказал большие услуги Святому Престолу, которому угрожали мусульмане у самых ворот Рима. Адриан, сменивший Николая, позволил ему приехать в Рим, чтобы очиститься от обвинений, тяготевших над ним, или, если он виновен, смыть вину покаянием. Лотарь вернулся в Италию в июне 869 года. Адриан пригласил его со всем двором на торжественное причастие, которое должно было состояться в конце июля. То, что произошло затем, настолько выходит за все рамки, что мы позволим самим Анналам Меца рассказать об этом:
«После окончания мессы верховный понтифик, взяв в руки тело и кровь Господни, призвал короля к трапезе Христовой и обратился к нему так: Если ты признаешь себя невиновным в преступлении прелюбодеяния, за которое ты был отлучен императором Николаем, и если ты твердо решил в своем сердце никогда более, во все дни своей жизни, не иметь греховной связи с твоей наложницей Вальдрадой, приблизься с доверием и прими это таинство спасения, которое будет для тебя залогом отпущения твоих грехов и всякого вечного спасения. Но если в душе своей ты замыслил вновь уступить обольщениям твоей наложницы, воздержись от принятия этого таинства, дабы то, что Господь приготовил в исцеление верным, не обратилось для тебя в кару». Лотарь, с помраченным разумом, принял, не отрекаясь, причастие из рук понтифика. После чего Адриан, обратившись к спутникам короля, предложил каждому причастие в таких словах: Если ты не давал своего согласия на проступки твоего короля Лотаря и если ты не причащался вместе с Вальдрадой или с другими, кого Святой Престол отлучил, да послужит тело и кровь Господа нашего Иисуса Христа тебе для жизни вечной! Каждый из них, чувствуя себя скомпрометированным, принимал причастие с дерзкой отвагой; каждый умер по божественному суду до первого дня следующего года. Лишь очень немногие уклонились от причастия и тем самым сумели избежать смерти. Сам Лотарь, выйдя из Рима, был поражен болезнью и, прибыв в Пьяченцу, умер там 8 августа[14].
Если эта история правдива, то это одна из самых ужасных политических трагедий Средневековья. Ее можно было бы объяснить лишь желанием передать государства Лотаря в руки Карла Лысого и восстановить, насколько возможно, единство империи. Но мы предпочитаем верить, что этот рассказ основан лишь на воображении его автора, который, вероятно, был монахом. Ожидание чуда делало, без сомнения, его совесть равнодушной к тому, как говорит Сисмонди[15], было ли поданное вещество целебным или смертоносным. По его убеждению, самая здоровая пища должна была обратиться в яд для виновного, как яд должен был стать целительной пищей для невинного. Если бы он не верил, что результат зависит исключительно от суда Божьего, он не занес бы подобные ужасы в свои анналы. Что верно, так это то, что Лотарь был поражен лихорадкой по прибытии в Лукку; что он продолжил путь до Пьяченцы, куда прибыл 6 августа; что, проведя там следующий день, который был воскресеньем, он внезапно потерял сознание около часа ноны и, наконец, умер рано утром на следующий день[16].
Похоже, оба Лотаря, император и король, обитали в замке Шевремон: ибо мы имеем от Лотаря I грамоту, данную 9 июля 855 года in Novo Castello, и от Лотаря II другую грамоту, датированную 13 апреля 862 года, actum Novo Castro in pago Leschensi. Первая – это дарение, совершенное императором Лотарем, по просьбе его возлюбленной Додоны, его верному вассалу Эброину[17]. Во второй Лотарь II объявляет, что, будучи вынужденным из-за малой протяженности своего королевства отдать часть владений аббатства Ставло своим верным, он подтверждает за этим монастырем собственность на остальную часть его владений, приказывает бенефициариям уплачивать аббатству десятину с пожалованных земель и дарит ему, чтобы оно могло снабжаться вином, капеллу королевского домена Крёва[18]. Третья грамота той же даты, 13 апреля 862 года, также содержит в подписи слова in Novo Castro[19].
§ 2. РАЗДЕЛ ЛОТАРИНГИИ.
Поскольку Лотарь умер, не оставив законных детей, его должен был сменить старший брат, император Людовик. Но Карл Лысый короновался королем Лотарингии в иды сентября 869 года епископами, собравшимися в церкви святого Стефана в Меце[20].
Архиепископ Гинкмар не был чужд этому акту узурпации. В капитулярии, опубликованном им по этому случаю[21], он объясняет свое поведение, говоря, что церкви Бельгии – сестры церквей Реймса и Трира, и что он мог вмешаться в их дела, не нарушая канонов. Епископ Льежа Франкон также присутствовал на собрании в Меце и на коронации Карла Лысого[22]. Последний затем отправился водвориться в Ахен, но пробыл там недолго; вскоре явились посланцы Людовика с требованием удалиться. Именно тогда Карл предложил разделить королевство Лотаря; Людовик Немецкий согласился, и два короля условились встретиться, чтобы произвести этот раздел. Карл прибыл в Эрсталь, а Людовик – в Мерсен. Переговоры должны были состояться на берегу Мааса, в месте, немного выдававшемся в реку, на равном расстоянии от Эрсталя и Мерсена[23]. Это место названо в грамоте 870 года Procaspide super fluvium Mosam; это, вероятно, мыс Навань, находящийся точно на полпути между Эрсталем и Мерсеном[24]. Два короля прибыли туда, каждый в сопровождении четырех епископов, своих советников и вассалов.
Мы располагаем текстом этого раздела королевства Лотаря, извлеченным из различных источников и сведенным воедино издателями. Его можно найти в труде Дома Буке и в собрании Мирея (т. I, стр. 98). Г-н Пертц перепечатал его в т. 1 своих Leges (стр. 516); он уже давал его в т. 1 Monumenta historica (стр. 488-489), как часть анналов Реймса, составленных Гинкмаром.
Акт от 9 августа 870 года содержит подробное перечисление всех территорий, епископств и аббатств, отнесенных к доле каждого из совладельцев. Это номенклатура, представляющая определенный интерес для истории Бельгии; мы уже имели случай цитировать ее несколько раз, когда описывали паги. Принятый способ раздела весьма прост: Урт и Маас образуют главную линию разграничения между двумя долями. Карлу достается все, что находится к западу от этой линии: треть Фризии, часть Нижнего и Верхнего Маасгау и земли Льежа, расположенные на левом берегу Мааса; Тонгерен, Кальмонт, Эйк близ Маасейка; Кондроз и часть Арденн, расположенная на левом берегу Урта; Арлон, Вевр, Динан, Арденна; земля Ломма, или Намюра, Фосс; Эно, Сен-Гислен, Мобёж, Васлар; Лобб, Сен-Совёр, Креспен, Мароль, Оннекур, Суаньи, Антуан, Конде, Леуз, Омон; Камбре и Камбрези; Брабант, Нивель, Мехелен, Лир, Меербек, Дикельвенн; Геспенгау, Токсандрия, или Кампина, и т.д. В долю Людовика входят две трети Фризии, Бетюве, Тейстербанд, земля хаттуариев, то есть Гелдерн; Утрехт, Сустерен, Берг; все, что в Нижнем и Верхнем Маасгау и в земле Льежа находится на правом берегу реки; округа Ахена и Тё; аббатства Ставло, Прюм, Эхтернах; земля Битбурга и часть Арденн, расположенная к востоку от Урта, за исключением того, что принадлежит Кондрозу.
Этот договор был подготовлен в Ахене в марте 870 года Ингельрамом и Теодорихом от имени Карла Лысого, Лютфридом и Бодульфом от имени Людовика Немецкого. Делегаты двух королей торжественно поклялись от имени своих господ, что те удовольствуются частью королевства, которая им будет присуждена, и никогда не станут пытаться силой или хитростью завладеть владениями друг друга. Акт, фиксирующий это взаимное обязательство, был подписан архиепископом Лютбертом, епископами Альтфридом и Одом, графами Акелельмом, Ингельрамом, Лютфридом и Теодорихом[25]. Но все эти формальности нисколько не изменили аппетитов Карла Лысого, который по-прежнему помышлял о расширении границ своих государств, хотя и был неспособен защищать их от набегов норманнов. Со смертью Людовика Немецкого 8 августа 876 года он счел, что настал случай присвоить себе часть Лотарингии, которую он вынужден был уступить брату и которую гарантировал ему во владение. Второму сыну Людовика Немецкого, Людовику, королю Саксонии, тщетно было пытаться отвратить его от этого, напоминая о его обязательствах, Карл оставался глух к его увещеваниям. Чтобы заставить его отказаться от своих замыслов, этому молодому принцу пришлось выступить против него и дать ему битву в местности, называемой Хейенфельд, близ Андернаха, 8 октября 876 года[26]. Карл был побежден, и эта попытка узурпации стала последней, в которой он оказался виновен. Он закончил свою бедственную карьеру 6 октября следующего года.
Время, прошедшее со смерти Карла Лысого до угасания восточных Каролингов, составляет период смут и анархии, историю которого весьма трудно прояснить. Источники чаще всего отсутствуют, а события переплетаются таким образом, что не всегда возможно уловить их нить. Анархия царит как в частной, так и в политической жизни: воровство, убийство, грабеж и похищения – обычное дело; доказательства тому можно найти в самих капитуляриях. После упрочения феодализма во Франции (877) и его прогресса в Германии власть оказалась смещенной; она перешла в руки крупных вассалов и духовенства. Последнее, часто получавшее импульс от папы, как это случилось при Иоанне VIII, оказало большое влияние на ход политических дел. Оно поддерживало принцип легитимности, все еще считая королевство франков принадлежащим мужской линии Карла Великого. Это стало источником смут, не принесших пользы, ибо вскоре стали создавать королей посредством избрания, как внутри семьи Каролингов, так и за ее пределами. Арнульф, сменивший Карла Толстого, Бозон, король Арля, и Одон, или Эд, король Нейстрии, – тому примеры.
Лотарингская Бельгия оставалась разделенной между королями Германии и королями Западного королевства, как в 870 году. Договор этого года был возобновлен Людовиком Заикой, сыном Карла Лысого, и Людовиком Саксонским, сыном Людовика Немецкого, на конгрессе, состоявшемся в Фуроне[27], in loco qui vocatur Furonis, 1 ноября 878 года. Мы располагаем капитулярием, содержащим новое соглашение[28], схожим во многих отношениях с соглашениями в Мерсене 847, 851 и 870 годов. Два короля начинают с заявления, что намерены сохранить раздел королевства Лотаря, произведенный их отцами Карлом и Людовиком; далее следуют положения договора. Статья 1 содержит обязательство взаимной дружбы; договаривающиеся стороны обещают не посягать на жизнь друг друга, не предпринимать ничего ни для узурпации королевства своего союзника, ни для привлечения или совращения его верных. Статья 2 – это обещание взаимной помощи против восстаний язычников и лжехристиан. Статьей 3 два короля обязуются взаимно помогать сыновьям того, кто умрет первым, взойти на трон их отца. Статья 4 содержит взаимное обязательство сопротивляться дурным советам и удалять смутьянов, которые могли бы попытаться посеять раздор между двумя королями. Последние также обязуются, согласно положению статьи 8, не принимать и не укрывать в своих государствах злоумышленников и тех, кто придет искать убежища, нарушив порядок и мир в соседнем королевстве. Наконец, как и все предыдущие договоры, Фуронский гарантирует церквям сохранение и возвращение их имуществ; он также обещает вернуть в их собственность всех лиц, которые были из нее изгнаны.
Капитулярий завершается примечанием, гласящим, что после заключения договора Людовик, сын Людовика, вернулся в свое королевство, а Людовик, сын Карла, отправился через Арденны в Лонглье, где отпраздновал Рождество Господне.
Со смертью Людовика Заики, последовавшей 10 апреля 879 года, часть знати его королевства, во главе которой стоял Гозлен, канцлер Франции, предложила корону Людовику Саксонскому из-за слишком юного возраста сыновей Людовика Заики, а может быть, и из-за их незаконного рождения. Людовик III и Карломан были рождены Ансгардой, которую их отец был вынужден отвергнуть, чтобы жениться на Аделаиде. Последняя была беременна Карлом Простоватым, когда он умер. Но Людовик Саксонский предпочел, чтобы ему уступили часть Лотарингии, которую занимал Людовик Заика, и отказался от короны Франции. В результате этого соглашения вся Бельгия, за исключением Фландрии, оказалась присоединенной к Германскому королевству; она оставалась в этом положении вплоть до смерти Людовика IV, называемого Дитятей, в 911 году: ибо объединение всей империи под скипетром Карла Толстого (между 884 и 887 годами) не изменило этого положения дел.
Примерно ко времени смерти Людовика Заики относится великая экспедиция норманнов в Шельду; они высадились на побережье Фландрии в июле 879 года и сожгли город Теруан. Затем они обосновались в Генте, где оставались в течение нескольких лет. Вся Бельгия, кажется, была в то время занята норманнами. Из Гента они совершали набеги вплоть до Соммы; они вошли в Аррас, опустошили знаменитое аббатство Сен-Васт и разрушили все монастыри, расположенные вдоль Шельды, Лиса, Скарпы, Соммы. Аббат Гозлен выступил против них и был разбит; но Людовик III, сын Людовика Заики, одержал над ними решительную победу при Сокур в трех лье от Абвиля.
Победа при Сокуре была воспета на древненемецком языке в широко известной поэме. Мы считаем необходимым воспроизвести здесь этот памятник истории Каролингов в том виде, в каком он был опубликован в 1845 году Виллемсом[29], с буквальным переводом на современный фламандский и французский языки.
Древневерхненемецкий текст, фламандский и французский переводы приведены в оригинале в три столбца. Для краткости изложения воспроизводим только французский перевод (правый столбец):
Песнь о Людовике
Eivan kuning weiz ih.
Еinen koning weet ik.
Je connais un roi,
Одного короля знаю я.
Heizsit her Hluduig.
Heet hy Lodewyk.
Il se nomme Louis,
Зовут его Людовик.
Ther gerno Gode thionot.
Die geerne Gode dient.
Qui sert Dieu volontiers ;
Кто охотно служит Богу.
Ih weiz her imo-s lonot.
Ik weet hy hein des loont.
Je sais que Dieu l’en récompense.
Знаю я, что Бог его за то вознаграждает.
Kind warth her faterlos.
Kind werd hy vaderloos.
Enfant, il perdit son père.
Ребенком лишился он отца.
Thes warth imo sar buoz.
Dit werd hein aldra boet.
Cette perte fût bientôt réparée.
Но эта потеря скоро была восполнена.
Holoda inan truhtin.
Haelde hein de Heer.
Le Seigneur l’appela,
Господь призвал его,
Magaczogo warth her sin.
Jongelingsopleider werd hy van hem.
Et le prit sous sa tutelle ;
И взял под свое покровительство;
Gab her imo dugidi.
Gaf hy hem deugdelykheid.
Lui donna de la valeur,
Дал ему доблесть,
Fronisc githigini.
Heerlyk dienstgezin.
De joyeux compagnons d’armes,
Благородную свиту,
Stual hier in Vrankon.
Den rykstoel hier in Frankenland.
Un trône ici en France ;
Трон здесь, во Франции;
So bruche her es lango.
Zoo gebruike hy dit lange.
Qu’il les garde longtemps !
Да владеет он им долго!
Thaz gideild' er thanne.
Dat deelde hy dan.
Ces biens il les partagea
Эти блага разделил он
Sar mit Karlemanne.
Weldra met Karleman.
Bientôt avec Carloman,
Вскоре с Карломаном,
Bruoder sinemo.
Broeder zynen.
Son frère.
Своим братом.
Thia czala wunniono.
Dit aental van vreugden.
Telle fut la somme de ses félicités.
Таков был итог его радостей.
So thaz warth al gendiot.
Zoo als dat was al geëindigd.
Quand cela fut terminé,
Когда все это завершилось,
Koron wolda sin God.
Behoren wilde hem God.
Dieu voulut éprouver
Бог захотел испытать,
Ob her arbeidi.
Of hy arbeid.
S’il supporterait le travail,
Выдержит ли он труды,
So jung tholon mahti.
Zoo jong dulden mochte.
Étant encore si jeune.
Будучи еще столь юным.
Lietz her heidine man.
Liet hy heiden- mannen.
Il laissa les païens
Он допустил язычников
Obar seo lidan.
Over zee leiden.
Arriver par mer,
Прийти через море,
Thiot Vrancono.
‘t Volk der Franken.
Le peuple des Francs
Чтобы народ франков
Manon sundiono.
Manen des zondigen levens.
Penser à ses péchés.
Задумался о грехах своих.
Sume sar verlorane.
Som zeer verloren.
Quelques-uns furent perdus,
Иные погибли,
Wurdun sum erkorane.
Werden, soin verkoren.
D’autres sauvés.
Другие спаслись.
Haranskara tholota.
Straf dulden.
Ils subirent leurs peines,
Они несли свою кару,
Ther er misselebeta.
Die er misselyk leefden.
Ceux qui avaient mal vécu.
Те, кто дурно жил.
Ther ther alarme thiob was.
Zulk die dan dief vas.
Celui qui avait été voleur,
Тот, кто был вором,
In der thanana ginas.
En die daervan genas.
Et qui s’en était guéri,
Но исцелился от того,
Nam sina vaston.
Nam zyne vasten.
Eut recours aux jeûnes,
Прибег к постам,
Sidh warth her guot man.
Sinds werd hy een goed man.
Et devint honnête homme.
И стал честным человеком.
Sum was luginari.
Som was logenaer.
Tel qui avait été menteur,
Тот, кто был лжецом,
Sum skachari.
Som schaker.
Ou ravisseur,
Или грабителем,
Sum fol loses.
Som vol van loosheid.
Ou plein de fourberie,
Или полон коварства,
Ind er gibuozta sih thes.
En hy boette zich des.
Se soumit à la pénitence.
Покаялся в том.
Kuning was ervirrit.
De koning was verre.
Le roi était éloigné.
Король был далеко.
Thaz richi al girrit.
Dat Ryk al verward.
Le royaume était troublé.
Королевство было в смятении.
Was erbolgan Krist.
Was verbolgen Christus.
Christ était irrité.
Христос был разгневан.
Leidhor thes ingald iz.
Leider dit ontgold het.
Le pays en souffrait.
Страна от того страдала.
Thoh erharmed’ es Got.
Doch erbarmde dit God.
Mais Dieu eut pitié.
Но Бог сжалился.
Wuiss’ er alla thia not.
Wist hy al dien nood.
Sachant toutes ces calamités,
Зная обо всех этих бедствиях,
Hiez her Hludvigan.
Hiet hy Lodewyk.
Il appela Louis,
Он призвал Людовика,
Tharot sar ritan.
Daer heen terstond te ryden.
Pour qu’il partit à cheval.
Чтобы он поскакал туда.
Hludvig kuning min.
Lodewyk koning myn.
Louis, mon roi,
Людовик, мой король,
Hilph minan liutin.
Help mynen lieden.
Secourez mon peuple.
Помоги моему народу.
Heigun sa Northman.
Hebben ze de Noordmannen.
Les hommes du Nord
Люди с Севера
Harto bidwungan.
Hard bedwongen.
L’ont durement opprimé.
Жестоко угнетают его.
Thanne sprah Hludvig.
Dan sprak Lodewyk.
Alors Louis parla :
Тогда молвил Людовик:
Herro so duon ih.
Heer, zoo doe ik.
Seigneur, je ferai,
Господи, я сделаю,
Dot ni rette mir iz.
De dood niet ontrukt my dit.
Si la mort ne m’arrête,
Если смерть меня не остановит,
Al thaz thu gibiudist.
Al dat gy gebiedt.
Tout ce que vous demandez.
Все, что ты приказываешь.
Tho nam her Godes urlub.
Toen nam hy Gods oorlof.
Quand il prit congé de Dieu,
Затем он попрощался с Богом,
Huob her gundfanon uf.
Hief by de strydvaen op.
Il éleva le gonfanon ;
Поднял он боевое знамя;
Reit her thara in Vrankon.
Reedt hy daerheen in Frankenland.
Il chevaucha en France
Помчался он во Францию
Ingagan Northmannon.
Tegen de Noordmannen.
Contre les Normands.
Против норманнов.
Gode thancodun.
Gode dankten.
Ils remercièrent Dieu,
Возблагодарили Бога
The sin beidodun.
Die zyner verbeidden.
Ceux qui l’attendaient,
Те, кто его ожидал,
Quadhun al fro min.
Riepen alle Heer myn.
Ils criaient : Monseigneur,
Восклицали: "Господин мой,
So lango beidon wir thin.
Zoo lang beiden wy u.
Nous vous attendons depuis longtemps.
Мы ждем тебя так долго".
Thanne sprah luto.
Dan sprak (tot de) lieden.
Alors il parla aux leudes,
Тогда он сказал приближенным:
Hludvig ther guoto.
Lodewyk de goede.
Le bon Louis :
Добрый Людовик:
Trostet hiu gisellion.
Troost u, gezellen.
Consolez-vous, compagnons,
Ободритесь, спутники,
Mine notstallon.
Myne noodhelpers.
Mes défenseurs :
Мои защитники:
Hera santa mih God.
Herwaerts zond my God.
Dieu m’a envoyé ici,
Бог послал меня сюда,
Joh mir selbo gibod.
En my zelven gebood.
Et m’a donné ses ordres.
И сам дал мне повеление.
Ob hiu rat thuhti.
Oft u raedzaem dochte.
Si vous êtes d’avis
Если вам кажется,
Thaz ih hier gevuhti.
Dat ik hier vochte.
Que je combatte ici,
Что я должен здесь сражаться,
Mih selbon ni sparoti.
My- zelven niet spaerde.
Je ne m’épargnerai pas,
Себя я не пощажу,
Unc ih hiu generiti.
Tot ik u redde.
Jusqu’à ce que je vous délivre.
Пока не освобожу вас.
Nu will ih thaz mir volgon.
Nu wil ik dat my volgen.
Je veux qu’ils me suivent,
Теперь я хочу, чтобы они шли за мной,
Alle Godes holdon.
Alle Gods vrienden.
Tous les amis de Dieu.
Все друзья Божьи.
Giskerit ist thiu hier-wist.
Beschoren is het hier-bestaen.
Notre existence ici-bas est fixée,
Предопределено наше пребывание здесь,
So lango so wili Krist.
Zoo lang als wil Christus.
Aussi longtemps que le veut Christ.
Столько, сколько хочет Христос.
Wili her unsa hina-varth.
Wil hy onze heen-vaert.
S’il veut notre trépas,
Если Он хочет нашей кончины,
Thero habet her giwalt.
Daerover heeft hy geweld.
Il en a le pouvoir.
Он имеет над этим власть.
So wer so hier in ellian.
Zoo wie dat hier met krachtyver.
Quiconque viendra ici avec rigueur
Кто бы ни пришел сюда с отвагой
Giduot Godes willions.
Doet Gods wille.
Exécuter les ordres de Dieu,
Исполнять волю Божью,
Quimit her gisund uz.
Komt hy gezond uit.
S’il en échappe vivant,
Если выйдет живым,
Ih gilonon imo—z.
Ik loone hem des.
Je l’en récompenserai ;
Я вознагражу его;
Bilibit her due inne.
Blyft hy daer in.
S’il reste parmi les morts,
Если останется среди мертвых,
Sinemo kunnie.
Zyn geslacht.
Je récompenserai sa famille.
Я вознагражу его род.
Tho nam her skild indi sper.
Toen nam hy schild en speer.
Alors il prit son bouclier et sa lance,
Тогда взял он щит и копье,
Ellianlicho reit her.
Heldhaftig reed hy.
Et lança son cheval avec courage,
И помчался отважно на коне,
Wuold er var errahchon.
Wilde hy de waerheid betuigen,
Prêt à dire la vérité,
Готовый свидетельствовать истину,
Sinan widarsahchon.
Zynen wederzakeren.
À ses adversaires.
Перед своими противниками.
Tho ni was iz buro lang.
Toen en was het niet zeer lange.
Il ne tarda pas longtemps,
Не долго длилось,
Fand her thia northman.
Hy vond de Noordmannen.
Sans trouver les Normans.
Он нашел норманнов.
Gode lob sageda.
Gode lof zeide hy.
Dieu soit loué ! dit-il
"Слава Богу!", – сказал он,
Her sihit thes her gereda.
Hy ziet wat hy begeerde.
En voyant ce qu’il cherchait.
Увидев то, чего искал.
Ther kuning reit kuono.
De koning reedt koen.
Le roi s’avança vaillamment,
Король поскакал мужественно,
Sang lioth frano.
Zong [een] lied heilig.
Entonna un cantique saint,
Запел песнь святую,
Joh alle saman sungun.
En alle samen zongen.
Et tous chantaient ensemble.
И все запели вместе.
Kyrie eleison.
Sang was gisungan.
De zang was gezongen.
Песнь была пропета,
Wig was bigunnan.
De stryd was begonnen.
Le combat commença
Битва началась.
Bluot skein in wangon.
Bloed scheen op de wangon.
Le sang monta au visage,
Кровь залила лица.
Spilodun ther Vrankon.
Speelden daor de Franken.
Les Francs commencèrent le jeu,
Франки начали игру,
Thar vaht thegeno gelih.
Daer vocht, held iegelyk.
Chacun combattait en héros,
Там сражался каждый воин,
Nich ein so so Hludvig.
Niet een zoo als Lodewyk.
Mais pas un comme Louis.
Но ни один не был как Людовик.
Snel indi kuoni.
Snel en koen.
Prompt et intrépide,
Быстрый и отважный,
Thaz was imo gekunni.
Dat was hem aengeboren.
Cela était inné chez lui,
Это было в нем от природы.
Suman thuruh skluog her.
Sommigen door- sloeg hy.
Il renversait les uns,
Одних он сокрушал,
Suman thuruh stah her.
Sommigen door- stak hy.
Il perçait les autres.
Других пронзал.
Her skancta ce hanton.
Hy schonk t’ hans.
Il versait dans ce moment
В тот час подносил он
Sinan fianton.
Zynen vyanden.
À ses ennemis
Своим врагам
Bitteres lides.
Bitleren drank.
Une boisson amère.
Горькое питье.
So we hin hio dies libes.
Wee hun immer des levens.
Malheur à eux d’avoir existé !
Горе им, что жили!
Gelobot si thiu Godes kraft.
Geloofd zy de Gods kracht.
La puissance de Dieu soit louée,
Да будет прославлена сила Божья,
Hludvig warth sigihaft.
Lodewyk was zeeghaftig.
Louis fut victorieux.
Людовик был победителем.
Jah allen heiligon thanc.
Sprak allen heiligen dank.
Il rendit grâces à tous les saints,
И всем святым воздал хвалу,
Sin warth ther sigikampf.
Zyn was de zegekamp.
La victoire fut à lui !
Победа была за ним!
[Fu]ar abur Hludvig.
Hy voer weder, Lodewyk.
Louis s’en retourna
Отправился обратно Людовик,
Kuning w[ig]salig.
De koning strydzalig.
En roi triomphant.
Король, радующийся победе.
[Joh] garo so ser hio was.
En gaer zoo als hy immer was.
Il fut toujours tel,
И он был всегда таков,
So war so ses thurft was.
Alwær des noods was.
Quand c’était nécessaire.
Когда нужда того требовала.
Gehalde inan truhtin.
Behoude hem de Heer.
Que le Seigneur le conserve
Да сохранит его Господь,
Bi sinan ergrehtin.
By zyne gonade.
Par sa miséricorde !
По милости своей!
Кажется, что после битвы при Сокуре норманны отступили в Гент, который все еще оставался их основной базой. Каноник де Смет, опубликовавший превосходную заметку о Возрождении города Гента после ухода северных пиратов[30], пишет следующее: «Местоположение Гента при слиянии двух рек и вблизи других водных потоков побудило пиратов сделать этот город своим опорным пунктом и обычным местом пребывания[31]. Они укрывались там не раз, в частности, после неудачи, которую Балдуин Лысый нанес им в лесу Мормаль, и после их гораздо более кровопролитного поражения при Сокуре в Виме. Их пребывание в наших краях затянулось на двенадцать с лишним лет, отмеченных самыми ужасными опустошениями и жестокостями: они покинули страну, когда превратили ее в пустыню. Особенно город Гент, где два аббатства представляли собой лишь груды почерневших от огня руин, потерял почти все свое население».
По-видимому, в это время и в одном из сражений с норманнами, распространившимися из Гента вглубь страны, был взят в плен знаменитый Ренье, граф Эно. Все историки Эно рассказывают эпизод о графине Альдраде, которая отправилась к вождю норманнов просить о свободе своего мужа. «Я готова отдать вам все, что вы потребуете, – сказала она ему, – если мой супруг того тоже пожелает. Лучше я буду бедной и видеть его свободным, чем быть осыпанной богатствами, почестями и даже владеть целым миром, пока он в неволе. Если он того желает, я готова либо отдать себя в заложницы за него, либо разделить его оковы»[32]. Северянин, тронутый преданностью графини, уменьшил вдвое запрошенный выкуп и, освободив Ренье, велел сопроводить его до Монса[33].
Другой отряд норманнов во главе с Годфридом и Зигфридом вошел в Маас (в 881 году) и устроил укрепленный лагерь в Элсло, деревне на правом берегу Мааса в двух лье ниже Маастрихта, в земле Фокемон[34]. Маастрихт, Тонгерен и Льеж были преданы огню и мечу. Затем норманны распространили свои грабежи на землю рипуариев, между Маасом и Рейном; города Кёльн и Бонн, а также замки Цюльпих, Юлих и Нёйс и даже дворец в Ахене стали добычей пламени. Аббатства Ставло, Мальмеди и Прюм также не были пощажены[35]. Людовик II, король Германии и Лотарингии, не мог прийти защитить эту часть своих владений; он был поражен тяжелой болезнью, от которой умер во Франкфурте в сентябре 882 года. Войска, которые он послал против норманнов, разбежались, и те преследовали их до Кобленца. Затем они принесли опустошение на земли Трира; древний римский город был разграблен и сожжен. Мец постигла та же участь; его епископ пал с оружием в руках.
Карл Толстый, находившийся в Италии и приглашаемый многочисленными депутациями возглавить империю, прибыл в Вормс, где на съезде, состоявшемся в мае, решили выступить против норманнов. Для этого была собрана значительная армия; она состояла из людей, взятых со всех народов империи, – лангобардов, баварцев, алеманнов, тюрингов, саксов, фризов. Карл во главе этой армии прибыл к Элсло в июле. Годфрид и Зигфрид укрепились там. После двенадцати дней осады с обеих сторон решили вступить в переговоры о мире. Сам Годфрид прибыл вести их в лагерь императора.
Норманнские вожди обещали принять христианство и уйти, при условии, что им будет уступлена та часть Фризии, которой прежде владели Хериольд и Рорик. Кроме того, они просили для Годфрида руки Гизелы, дочери Лотаря II и Вальдрады. Эти предложения были приняты; Годфрид после крещения женился на Гизеле[36], а Зигфриду и его товарищам отсчитали сорок тысяч су серебром, чтобы побудить их удалиться. Этот союз Годфрида с побочной семьей Лотаря имел пагубные последствия; он породил у Гуго, брата Гизелы, надежду вернуться во владение королевством своего отца, разделив его с мужем сестры. Похоже, он действительно договорился с Годфридом о захвате Лотарингии[37]. Регинон сообщает, что все в стране, кто ненавидел справедливость и мир, устремились к нему; что в несколько дней он оказался окруженным бесчисленным множеством разбойников – среди которых не обошлось и без знатных лиц, таких как графы Стефан, Роберт, Виберт, Тибо, Альберик и его брат —; что эти люди предавались стольким грабежам и насилиям, что ничем не отличались от норманнов[38].
Чтобы предотвратить последствия этого мятежа, Карл Толстый, монарх малоспособный, нерешительный, даже слабоумный под конец из-за болезни, уступил дурным советам; он велел убить Годфрида его личным врагом, графом Эберхардом. Что же до Гуго[39], то ограничились тем, что вырвали ему глаза и сослали ослепленным в монастырь Сен-Галлен, откуда он позже был возвращен в аббатство Прюм[40]. Эта двойная казнь, далеко не избавив Бельгию от присутствия норманнов, лишь укрепила их поселение в этой стране. Зигфрид сделал Лувен главной базой своих операций; величайшая экспедиция, которую норманны когда-либо предпринимали против Галлии, была организована в Брабанте[41]; их армия двинулась сушей и морем на Руан и затем осадила Париж[42]. Карл Толстый смог спасти этот город, лишь заплатив выкуп и отдав норманнам Бургундию, которая не подчинялась императору[43].
После этого нового акта слабости Карл удалился больным к Рейну. На съезде, состоявшемся в Трибуре в 887 году, он увидел себя всеми покинутым и пал, как говорит один бельгийский историк[44], с высоты величия в бездну презрения и нищеты.
Известны лишь три диплома этого принца, касающихся Бельгии. Первый – дарение фиска Бодё и капеллы Бра, сделанное аббатству Ставло 13 ноября 882 года[45]. Второй – акт, составленный во Франкфурте 6 сентября, которым император жалует своему верному Трудо поместье, расположенное в пагу Куртре[46]. Третий, составленный в Регенсбурге в 887 году, также является актом дарения: император уступает монахам Святой Марии Ахенской виллу Бастонь в Арденнах[47] со всеми ее зависимостями.
Вследствие низложения Карла Толстого Арнульф, побочный сын покойного баварского короля Карломана, был провозглашен королем знатью Германии и Лотарингии[48]. Авторы, недавно занимавшиеся историей Арнульфа, г-да Венк[49] и Дюмлер[50], прекрасно прояснили интриги, которые тот использовал для достижения этой цели. Это тема, которую нам здесь не надлежит рассматривать; мы лишь отметим, что из фактов, о которых мы расскажем в следующей главе, следует, что симпатии лотарингцев были скорее на стороне Карла, прозванного Простоватым, чем Арнульфа. Однако было бы несправедливо не признать услуг, оказанных бельгийским землям королем Германии. Норманны, как мы сказали, стояли лагерем в Лувене; возможно, город того же имени обязан им своим происхождением. Арнульф хотел бы выступить против них; но его удерживали на окраинах Баварии восставшие славянские народы. Тем не менее он приказал собрать армию на Маасе[51].
Сбор должен был произойти в окрестностях Маастрихта. Но прежде чем все войска собрались, норманны переправились через Маас близ Льежа и, оставив королевскую армию на флангах, расположились в лесах и болотах близ Ахена. Их целью, вероятно, было обойти армию Арнульфа и встать между ней и подкреплениями, которые должны были подойти со стороны Рейна. Армия Арнульфа двинулась вниз по Маасу и, переправившись через Геуль, остановилась в окрестностях Фокемона. Там произошла битва, и победа осталась за норманнами. Королевская армия была обращена в бегство и потеряла много людей.
Известие об этом поражении побудило Арнульфа лично атаковать норманнов. Он перешел с грозной армией к берегам Мааса и, дав войскам несколько дней отдыха, повел их к Лувену, где находились главные силы противника.
Битва при Лувене – из всех деяний, приписываемых историей Каролингам и относящихся к Бельгии, одно из самых памятных. С тех пор норманны более не проникали вглубь страны. Описание этой битвы, как нам кажется, должно найти здесь место; позволим себе заимствовать его у Сисмонди, чей рассказ соответствует историческим источникам:
«Арнульф прибыл близ Лувена, где норманны его не ждали. Но когда он осмотрел их лагерь, его охватило сильное беспокойство. Болота, Диль и завалы из деревьев, прикрывавшие этот лагерь, делали его неприступным для конницы; а франки не имели обычая сражаться пешими. Арнульф некоторое время в тревоге колебался, что ему делать; наконец, призвав к себе знатнейших франков, он сказал им: "Мужи, чтущие Господа и которые, по милости Божией, всегда были непобедимы, защищая свое отечество, задумайтесь в душах ваших, хотите ли вы отомстить за кровь ваших родичей, пролитую этими язычниками, вашими свирепыми врагами; хотите ли вы отомстить за храмы вашего Творца, воздвигнутые во славу святых и которые вы видели поверженными в вашем отечестве, со святыми служителями их избитыми. Воины, перед вами виновники всех этих преступлений; хотите ли вы следовать за мной, если первым я сойду с коня, неся в руках ваши знамена? Атакуем их, этих врагов, во имя Бога нашего; ибо не нашу обиду мы будем мстить, а обиду Того, кто может всё"[52]».
Эта речь так воспламенила франков, что и молодые и старые одинаково спешились и объявили себя готовыми сражаться пешими. Они просили лишь, чтобы король держал в резерве отряд конницы, чтобы прикрывать их с тыла и предотвращать всякую неожиданность; затем они двинулись в бой. Две армии сошлись, наперебой испуская яростные крики. Сражавшиеся сошлись в рукопашную мечами. Поскольку норманны, до того не знавшие поражений, поручили защиту укрепления самым храбрым из своих, бой был ожесточенным и кровопролитным, но кратким. Франки наконец прорвали укрепление; тогда норманны нашли свою смерть в реке, которую считали своей защитой: сотнями сброшенные в волны, они мешали друг другу плыть и, хватаясь за руки или ноги, тонули вместе. Два короля норманнов были убиты в этом разгроме, и шестнадцать их знамен были представлены Арнульфу[53].
Арнульф отличился и другими подвигами, которыми нам незачем заниматься; ограничимся упоминанием походов, которые он совершил в Италию в 891, 895 и 896 годах. Именно после этой последней кампании и взятия Рима папа короновал его императором.
Память об отношениях Арнульфа с Бельгией и о власти, которую он там осуществлял, сохранилась для нас в нескольких дипломах, в которых находят отражение его политические и религиозные устремления. Этих актов насчитывается пять; вот их краткое содержание:
1° Хартия подтверждения, составленная во Франкфурте в июне 888 года, в пользу церкви Святой Марии Ахенской[54]. Речь идет о дарении Бастони этой церкви, сделанном Карлом Толстым, и об акте, которым король Лотарь позволил ей взимать девятую часть с сорока трех королевских вилл, перечисленных в хартии Арнульфа. Среди этих вилл значатся Гемених, Мерсен, Элсло, Рекем, Тё, Спримон, Эрсталь, Жюпиль, Нёвиль, Амблев, Мандервельд, Дюрен, Монсдорф, Пализёль, Шаспьер, Лонглье, Амберлу, Бастонь, Орто;
2° Другой диплом того же года, также подписанный во Франкфурте, которым император Арнульф, король Лотарингии, жалует аббатство Лобб со всеми его движимыми и недвижимыми зависимостями, его семействами и сервами обоего пола, Франкону, епископу Тонгеренскому и Льежскому[55]. Следует отметить, что это дарение произошло почти сразу после смерти императора Карла Толстого, которому наследовал Арнульф;
3° Третий диплом из Франкфурта от июля 889 года, которым Арнульф жалует Ратбоду, архиепископу Трирскому, аббатство Святого Серватия в Маастрихте с его церквями, фермами, постройками, семействами и сервами обоего пола, десятинами и т.д.[56];
4° Диплом того же года, также датированный Франкфуртом, которым Арнульф жалует несколько владений Герольфу, которого Регинон называет графом фризов и который был отцом Теодориха I, графа Голландии;
5° Еще один диплом того же короля Арнульфа от 30 октября 890 года, утверждающий обмен некоторыми земельными участками между монастырем Ставло и неким Рихарисом[57].
Все эти акты, по-видимому, имеют одинаковый смысл: Арнульф хотел создать себе сторонников в Лотарингии и даже заручиться поддержкой фризов.
§ 3. ПРАВЛЕНИЯ ЦВЕНТИБОЛЬДА И ЛЮДОВИКА.
Арнульф посадил своего побочного сына Цвентибольда, или Звендибальда[58], на трон Лотарингии в 895 году с согласия знати этого королевства, хотя и не было бесспорного единодушия. Об этом можно судить по формулировкам, в которых этот факт изложен в хронике Регинона:
Год 894. Арнульф прибыл в Вормс и созвал там генеральный плен, желая возвести своего сына Цвентибольда на трон Лотаря; но знатные этого королевства никоим образом на то не согласились[59].
Год 895. Арнульф прибыл в Вормс; знатные всех его королевств собрались там, он провел общее собрание (conventum publicum), на котором, с согласия и одобрения всех, возвел своего сына Цвентибольда в королевское достоинство в Лотарингии[60].
Целью короля Германии, при возложении короны Лотаря на своего сына, несмотря на оппозицию, проявившуюся на первом собрании, было возвести сильный заслон со стороны Западной Франции. Его план провалился главным образом из-за пылкого и тиранического характера этого принца, более венгра, чем франка. Первый из его поступков достаточно его характеризует. Едва взойдя на трон Лотарингии, он предпринимает завоевание Нейстрии. «Желая расширить свое королевство, – говорит Регинон, – он собрал огромную армию и под предлогом оказания помощи Карлу против Эда осадил город Лан, которым овладеть не смог. Он отступил, когда узнал, что Эд, находившийся в Аквитании, движется против него».
В 897 году мы видим его воюющим против сеньоров страны; он лишает своих почестей и достоинств графов Стефана, Одоакра, Герарда и Матфрида. Он выступает против них с армией; прибыв в Трир, он раздает своим соратникам владения побежденных и оставляет за собой монастыри Горре и Сен-Пьер в Меце. Его отец, император Арнульф, старается исправить его вину; он побуждает его жениться и выхлопатывает для него руку Одды, дочери графа Оттона Саксонского и сестры короля Генриха Птицелова. Затем он вызывает его на плен, собранный в Вормсе, и пользуется этим случаем, чтобы примирить его со Стефаном, Герардом и Матфридом.
Год 898 был отмечен важным событием; король Эд умер 3 января. По мнению г-на Ле Гле, он был изгнан с трона и умер лишь в следующем году, в Ла-Фер в Пикардии[61]. Карл был тогда провозглашен королем Франции, или Нейстрии, всей знатью этого королевства, включая вассалов его покойного или низложенного соперника. Почти один лишь граф Фландрии Балдуин II воздержался от принесения ему оммажа. Однако сначала он открыто принял сторону Каролинга; но к династическому вопросу для него примешались вопросы интереса и соперничества. Среди знати, окружавшей короля Карла, Балдуин видел соперников, даже врагов. Архиепископ Реймсский Фулькон действительно соперничал с ним за обладание аббатствами Сен-Васт и Сен-Бертен. Герберт, граф Вермандуа, вел войну против графа Фландрии, в которой был убит брат последнего, Рауль. Балдуин избавился от своих врагов, последовательно организовав убийство Герберта и Фулькона. В этих частных распрях династические интересы Карла часто упускались из виду. Король, чтобы заручиться поддержкой Балдуина, был вынужден подтвердить ему владение Аррасом, которым тот завладел, и уступить ему аббатство Сен-Бертен – добычу почтенного архиепископа Фулькона.
В тот самый момент, когда Карл ничего не упускал, чтобы примириться с феодалами, король Лотарингии Цвентибольд допустил оплошность, поссорившись с графом Эно Ренье, своим верным и единственным советником. Он лишил его почестей и имущества и приказал в краткий срок покинуть королевство. Диплом от мая 898 года сообщает нам, что на генеральном плене, состоявшемся в Ахене, Цвентибольд торжественно возвратил архиепископу Трирскому Ратбоду аббатство Святого Серватия в Маастрихте, которое он прежде отдал в прекарию графу Ренье[62].
Вместо того чтобы повиноваться приговору о проскрипции, только что его поразившему, граф удалился с другими недовольными в место, называемое в хронике Дюрфоз, вероятно расположенное на Маасе близ Дордрехта. Регинон сообщает, что Цвентибольд хотел их преследовать, но был вынужден от этого отказаться из-за болот и вод Мааса, которые делали это место недоступным. Когда он увидел, что его усилия тщетны, он приказал сопровождавшим его епископам отлучить Одоакра, Ренье и их товарищей. После их отказа он осыпал их оскорблениями и нанес удар палкой по голове Ратбода, епископа Трирского, своего канцлера. Этот акт насилия окончательно отвратил от него умы.
Восставшие призвали на помощь Карла Простоватого, короля Франции, который не заставил себя ждать. Он двинулся прямо на Ахен, а оттуда направился в Неймеген. Цвентибольд, укрывшийся сначала у епископа Франкона в Льеже, переправился через Маас со всеми оставшимися ему верными и прибыл во Флардинген, где к нему присоединились вассалы королевства, жившие в тех краях. Оказавшись во главе силы, на которую он не смел рассчитывать, он отправился, чтобы сразиться со своим соперником. Карл покинул Неймеген и прибыл в Прюм, где организовал небольшую армию. Но когда два соперника оказались лицом к лицу, вместо того чтобы сражаться, открылись переговоры о мире, и два короля в конце концов подали друг другу руки. Карл мирно вернулся в свое королевство Нейстрию.
В 899 году, когда уже начали предвидеть скорый конец императора Арнульфа, чей сын Людовик, прозванный Дитятей, был в возрасте лишь семи лет, оптиматы Арнульфа и Карла собрались в Санкт-Гоаре на Рейне, чтобы это обсудить. Цвентибольд прибыл на эту конференцию; он надеялся, но тщетно, быть назначенным регентом. После смерти Арнульфа 28 ноября того же года, Людовик, его законный сын, наследовал короне Германии; и поскольку Цвентибольд продолжал навлекать на себя ненависть своими насилиями, поборами и грабежами, знать Лотарингии также обратила свой взор на этого юного принца. Людовик отправился в Тьонвиль, где принял их присяги и был коронован королем их страны. Цвентибольд в ярости принялся опустошать огнем и мечом владения тех, кто ему изменил. Но из Германии, куда Людовик возвратился, прибыла помощь. Битва произошла 30 августа 900 года на правом берегу Мааса, в окрестностях Сустерена; восставшие приняли в ней участие, и Цвентибольд был убит, по словам Регинона, графами Стефаном, Герардом и Матфридом. Его похоронили в аббатстве Сустерен. Его вдова Одда, дочь Оттона, короля Саксонии, вскоре вышла замуж за Герарда. Восставшие были восстановлены в своих почестях и достоинствах, в частности, Ренье, которому хронисты дают титул герцога Геспенгау и Эно[63].
Мы сохранили как воспоминания о правлении Цвентибольда в Бельгии: 1° диплом от 30 мая 895 года, которым он жалует аббатству Ставло, с согласия графа Лютфрида, державшего его в лен, владение Бисланк в Арденнах[64]; 2° диплом того же года, которым он подчиняет монастырь Сустерен власти аббата Прюма[65]; 3° диплом от 11 ноября 896 года, содержащий дарение аббатству Ставло участка земли, прилегающего к деревне Льернё, с условием служить ежедневно мессу и петь псалмы[66]; 4° диплом, датированный Нивелем, 26 июля 897 года, которым по просьбе аббатисы Гизлы, дочери короля Лотаря, передаются аббатству того же имени многочисленные владения, среди которых значатся деревня Гойк близ Хале, Ленник, Вамбек, Тюбиз, Иттр, Ребек, Эннуьер, Болер, Ворст близ Меерхута и т.д.[67]; 5° другой диплом, датированный Ахеном, 31 июля того же года, которым Цвентибольд дарит аббатисе Гизле свое владение Зеффент близ Ахена[68]; 6° диплом от 8 октября 898 года, которым происходит дарение виллы Тё церкви Святого Ламберта Льежского, представленной епископом Франконом[69]; 7° диплом того же года, которым Цвентибольд отбирает у графа Ренье, которому он отдал ее в прекарию, аббатство Святого Серватия в Маастрихте и возвращает его архиепископу Трирскому[70]. За этим дипломом следует другой той же даты, где говорится, что архиепископ Ратбод получил это возвращение на общем плене (in generali placito nostro).
Немедленно после смерти Арнульфа его сын Людовик был, как мы уже сказали, избран королем Германии на съезде, состоявшемся в Форххайме в Баварии. Поскольку Людовику было лишь семь лет, ему назначили опекуна, который стал регентом королевства: им был архиепископ Хаттон, примас Германской церкви и один из самых выдающихся прелатов своего времени. Хаттон тотчас же известил об избрании папу и постарался его оправдать; что доказывает все возрастающую мощь Святого Престола[71].
Самым памятным событием правления Людовика, которое было очень коротким, является междоусобная война между двумя могущественными семействами. С одной стороны были графы Адальберт, Адалард и Генрих, называемые Бабенбергцами, по имени своего замка Бабенберг (ныне Бамберг); с другой – епископ Вюрцбургский Рудольф со своими тремя братьями, один из которых, по имени Конрад, был отцом короля Конрада I. Их называли Конрадинами. Лотарингские графы Герард и Матфрид замешаны в этой распре. Будучи союзниками Адальберта, мы видим в хронике Регинона, что они захватили владения церкви Святого Максимина в Трире и аббатства Горре в тех же землях. На них напал сын Конрада, и они доблестно защищались в укрепленном месте; но король Людовик сам прибыл в те края с войском. Слишком слабые, чтобы оказать ему сопротивление, они были преданы суду на общем собрании в Меце и приговорены к изгнанию. Конрад потерял жизнь в бою 27 февраля 905 года. Адальберт был выдан королю благодаря некоему предательству Хаттона и был обезглавлен[72].
Король Людовик умер в 912 году. Несмотря на краткость его пребывания на троне Лотарингии, мы находим его следы в нескольких дошедших до нас дипломах. Таковы: 1° диплом, датированный Мецем, 10 сентября 902 года, утверждающий обмен землей между графом Ренье и аббатством Ставло[73]; 2° диплом от 9 октября того же года, содержащий дарение церкви Ахена некоторых имуществ, расположенных в Вандре[74]; 3° диплом, датированный Франкфуртом, 26 октября 907 года, которым король Людовик жалует церкви Льежа аббатство Фосс, которое его кузина Гизла уступила церкви Льежа, оставив за собой узуфрукт[75]; 4° диплом от 28 января 908 года, подтверждающий за епископской церковью Льежа прежние дарения, в частности, аббатств Лобб и Фосс[76]; 5° диплом от 9 ноября 909 года, подтверждающий дарение, сделанное монахам Шевремонта владения Мортье близ Льежа, или Морру, Mortarium locum[77].
С угасанием семьи восточных Каролингов народы, которые в Германии были объединены под их скипетром, – баварцы, швабы, саксы, тюринги и франки с того берега Рейна, – оказались перед необходимостью избрать короля, если они хотели оставаться объединенными и образовывать одно королевство. Их тяготение к единству было так сильно, что они и не помышляли дробить монархию на столько государств, сколько было разных народов. Великим вопросом было то, в какой национальности следует взять короля. Согласно принципу легитимности, санкционированному в 752 году, возобновленному и подтвержденному при каждой смене лица на троне, Германии следовало бы искать своего короля в западном королевстве и вручить корону Карлу, прозванному Простоватым. Таково было мнение лотарингцев, которые считали свою страну королевством, отличным от собственно германской монархии, хотя и присоединенным к этой монархии.
Их приверженность принципу легитимности сама по себе объясняет решение лотарингцев предложить верховную власть королю Карлу, но этот акт, по-видимому, имеет и другую причину, которую мы назовем фактической. Их национальность не была противоположна национальности франков Карла Простоватого; так же как и те, они происходили от салической ветви. Какой антагонизм мог быть, например, между жителями двух берегов Шельды? Они принадлежали к разным государствам, но разве не были одной нации, одной семьи? Франки Лотарингии и севера Нейстрии имели не только общее происхождение, но и общие интересы, совсем как сегодня Бельгия и север Франции.
Но совершенно иным было положение вещей, или скорее, настроений в Германском королевстве. Существовала национальная антипатия между германцами и французами, каково бы ни было происхождение последних, франкское или галльское. Эта антипатия, берущая начало со времен войны с саксами, только развивалась; ее видели проявившейся во Франции, когда часть галло-франков предложила корону Людовику Саксонскому, а тот предпочел добиться уступки западной Лотарингии, нежели наследовать своему кузену. Этому национальному антагонизму мы приписываем решение, принятое баварцами, швабами, саксами, тюрингами и рипуарскими франками, выбрать короля германской национальности. Разногласие было лишь по второстепенному пункту: следовало ли взять в королевстве франкского происхождения короля франкского рождения, или безразлично было взять саксонца, шваба, баварца? В каком племени находился самый подходящий и способный человек? Состоялся съезд в Форххайме в Баварии, где были возведены на трон Арнульф и Людовик. Из четырех народов, представленных там, франков (рипуарских) и саксов там было в большом числе; каждый возглавлялся выдающимся князем: франков – Конрад; саксов – Оттон. Оба были герцогами, отличившимися своей доблестью и политическими талантами. Первое голосование было благоприятно для последнего; но, будучи в преклонном возрасте, Оттон почувствовал, что королевская корона – слишком тяжелая ноша для него; он отказался и порекомендовал Конрада, который был тогда избран с тем большим удовольствием, что был франком и что еще питалась мысль, будто королевство, будучи франкского происхождения, должно как можно дольше иметь франка в качестве государя.
Что же касается требуемой способности хорошо управлять государством, она не казалась сомнительной. Однако правление Конрада не оправдало ожиданий. Находившийся под влиянием или даже управлением епископов и ревнивый ко все растущей мощи герцогов, он попытался их унизить. Поддерживаемые народами, которых они представляли, те защищались с оружием в руках. Так поступили Генрих, сын Оттона, герцог Саксонский; Арнульф Баварский, его собственный зять, и даже два nuncii cameræ Эрхангер и Бертольд, феодальные правители Швабии. Конрад не смог сохранить мир среди этих элементов раздора. Он умер в конце 918 года после шести лет царствования, полного огорчений и горечи. Однако он был настолько просвещен насчет интересов королевства и столь озабочен его будущим, что на смертном одре порекомендовал на выбор нации своего самого грозного противника, герцога Саксонского Генриха[78].
Генрих был избран королем в Фрицларе 11 апреля 920 года. Хотя он вынужден был поддерживать себя силой оружия против Бурхарда, герцога Швабии, и Арнульфа, герцога Баварии, он все же сумел сохранить единство королевства, расширить его и даже защитить от очень опасных внешних врагов, в частности, от венгров. При нем Бельгия вновь была присоединена к Германии, но все же без Фландрии.
Примечания:
1. Baluze, t. II, p. 42 et 46 ; Pertz, Leges, t. I, p. 396 et 407.
2. M. Damberger, t. III, p. 265, полностью разделяет точку зрения г-на Венка.
3. MM. Gfrœrer (I, 100) и Wenck (p. 219) упоминают об этом.
4. Капитулярий имеет заглавие: «Hœ sunt adnuntiationes quos Hlotorius et Karolus apud Leudicam adnuntiarerunt, anno 854». D. Bouquet, VII, p. 618; Baluze, t. II, p. 71; Pertz, Leges, t. I, p. 427.
5. Dom Bouquet, t. VII, p. 70. Анналы Фульды не упоминают о встрече двух братьев в Льеже.
6. Baluze, t. II, p. 74.
7. Этот капитулярий находится в собрании Дома Буке, а также в Baluze, t. II, p. 65-72, и Pertz, Leges, t. I, p. 128-129.
8. Adnunt. Kar. et nep. Hloth., ap. Baluz., t. II, p. 98.
9. Histoire du droit des gens, t. V, p. 361 et suiv.
10. Sismondi, Histoire des Français, 2e partie, ch. 9.
11. Mansi, t. XV, p. 611; Annales Bertiniani; Annales Metenses; Hincmari opera, t. I, p. 568.
12. Histoire générale de Belgique, t. II, p. 234.
13. Hist. episc. Leod., t. I, p. 150.
14. Annales Metenses, ad ann. 869.
15. Histoire des Français, 2e partie, ch. 9.
16. Annales Bertiniani, ad ann. 869.
17. Диплом находится в собрании Марлена, а также в труде Бёмера, Regesta Carolorum, p. 60.
18. Этот диплом, приведенный Бёмером, вставлен в собрание Мартена, t. II, p. 26, и в Histoire du Luxembourg Бертоле, t. II, p. 62. См. Liste chronologique des édits et ordonnances de Stavelot, p. 6.
19. Liste chronologique des édits et ordonnances de la principauté de Stavelot et de Malmédy, p. 5.
20. Baluze, t. II, p. 215 et suiv. Pertz, Leges, I, p. 511.
21. Baluze, t. II, p. 217 et suiv. Pertz, Leges, I, p. 513.
22. Мы находим в примечании к Histoire du pays de Liège Эно следующую цитату, доказывающую, что епископ Франкон был принят в commendatio Карла Лысого: «Indeque Mettis nonas decembris veniens… Franconem Tungrensem episcopum in sua commendatione suscepit.» (Hincmar, ap. Pertz, Mon. Germ. hist., t. I, p. 483.)
23. Annales Bertiniani, ann. 870.
24. Caumartin, Promenades dans les environs de Visé, p. 13.
25. Pactio Aquisgranensis, apud Baluz., t. II, p. 221 et 222.
26. Annales Bertiniani; Ernst, Histoire du Limburg, t. I, p. 250.
27. Согласно Анналам Сен-Бертена, Furonis находился недалеко от Мерсена. Мирей и де Валуа полагают, что это Фурон-ле-Конт, деревня графства Дальем, где еще в начале семнадцатого века были видны фундаменты старого замка на возвышенности, называемой Op de Sale. Кюре Эрнст склоняется скорее поместить виллу Furonis в Фурон-Сен-Мартен, который от другого отстоит лишь на одно лье. (Histoire du Limbourg, t. I, p. 330.)
28. См. текст в Pertz, Leges, t. I, p. 555, и в Baluze, t. II, p. 278.
29. Elnonensia, Monuments de la langue romane et de la langue tudesque du neuvième siècle, Gand, 1845.
30. Bulletin de l’Académie royale de Belgique, série, t. IX, p. 257 et suiv.
31. «Contra Nortmannos in Ganto residentes» (Annal. Bert., ad ann. 880).
32. Ex communi hist. secundæ destructionis eccles. Atreb., ap J. de Guise, édit. Fortia, t. IX, p. 292.
33. Histoire des comtes de Flandre, par Le Glay, t. I, p. 49.
34. В древних памятниках он называется Hasloc, Haslo, Haslou, Aschlo, Ascalohe, Ascaloha. Вероятно, это то самое место, где находился королевский дворец Аслао, упомянутый в традициях Лорша. Диплом Лотаря 860 года обозначает его так: «Actum Aslao palatio regio.» (Codex Laurishn. diplom.) См. Ernst, Histoire du Limbourg, t. I, p. 331.
35. Reginonis chron., lib. II, ann. 881.
36. После смерти мужа, убитого в 885 году, Гизла стала аббатисой Нивеля, как доказывает диплом, опубликованный Миреем (Oper. dipl., t. I, p. 305). Другой диплом, опубликованный Эрнстом в Codex diplomaticus своей истории Лимбурга, сообщает нам, что Цвентибольд дал Гизле в 897 году землю Зеффент близ Ахена.
37. D. Bouquet, IX, p. 47, извлечение из хроники Тура.
38. Chron. Regin., ad ann. 883.
39. Хронисты не находят о нем добрых слов. Вот что сообщает один из них: «Hugo, filius Lotharii Wabertum comitem sibi fidelissimum dolo trucidari fecit, pulchritudine uxoris ejus captus, quam absque mora in matrimonium recepit, cui nomen Friderata fuit.» (D. Bouquet, IX, p. 36.)
40. Chron. Regin., l. c., Annales Metenses, ann. 885.
41. H. Martin. t. II, p. 473, 4e édit.
42. Эта осада была описана поэтом Мильтоном, согласно которому норманны были числом сорок тысяч и имели семьсот кораблей на Сене, не считая бесчисленных мелких лодок.
43. Annal. Metens.; S. Wedast.; Fuld.; Abbonis, Carmen de bellis Parisiacis.
44. Ernst, Histoire du Limbourg, t. I, p. 360.
45. Martène, Amplissima collectio, t. II, p. 30; Bertholet, Histoire du Luxembourg, t. II, p. 65; Bœhmer, Regesta Carolingorum, p. 97; Liste chronologique des édits et ordonnances de la principauté de Stavelot et Malmédy, p. 6.
46. Martène, l. c., p. 32; Bœhmer, p. 160.
47. «In pago Hardunensi villam quæ dicitur Bastonica.» Этот диплом был опубликован Ледебуром, Archiv., IX, 77, и в приложениях к Филиппу Муске, изд. Райффенберга, p. 550. Эрнст дал точный текст в своем Codex diplomaticus, p. 86, по королевскому картулярию церкви Ахена.
48. Главным источником истории Арнульфа является хроника аббата Регинона из Прюма, в Pertz, Scriptores, t. II, p. 598.
49. Die Erhebung Arnulfs und der Verfall des karolingischen Reichs, Leipzig.
50. De Arnulfo rege commentatio historica, Berlin, 1852.
51. Эрнст собрал об этой экспедиции, имевшей место в Лимбурге в 891 году, все, что мог найти у авторов того времени. См. его Histoire du Limbourg, t. I, p. 361 et suiv.
52. Эта речь буквально переведена из анналов Фульды.
53. Sismondi, Histoire des Français, t. II, p. 224-225, изд. Брюссель, 1836.
54. Приложение к хронике Муске, p. 551; Ernst, Codex diplom. Limburg., p. 87.
55. Miræus, Oper. dipl., t. I, p. 650.
56. Miræus, Oper. dipl., t. I, p. 450.
57. Marlène et Durand, Ampliss. collect., t. II, p. 33; Liste chronologique des édits et ordonnances de la principauté de Stavelot et Malmédy, p. 7.
58. Герцог моравов также звался Цвентибольд. Он был крестным отцом этого побочного сына Арнульфа от знатной венгерки и дал ему свое имя.
59. Chron. Reginonis, apud Pertz, Monum. Germ. hist., t. II, p. 606.
60. Chron. Regin., Pertz, l. c.
61. Histoire des comtes de Flandre, I, 1, p. 57.
62. Miræus, Opera diplom., t. I, p. 252.
63. Chron. Reginonis, ad ann. 899 et 900, ap. Pertz, p. 608 et 609. В анналах Сен-Максимина в Трире сказано просто: «Arnulfus rex obiit, Zwentiboldus a suis interficitur.» (Pertz, t. II, p. 213.)
64. Martène, Ampliss. collect., t. II, p. 34. Liste chron. des édits et ordonn. de la principauté de Stavelot et Malmédy, p. 7. Бисланк назван в акте раздела 870 года; это Биен близ Уффализа, или Беллен, по мнению г-на Гранганажа.
65. Miræus, Opera diplom., t. III, p. 200.
66. Martène, l. c., p. 33; Bertholet, t. II, p. 72; Bœhmer, l. c.; Liste chronologique, p. 7.
67. Miræus, Opera diplom., t. I, p. 503; Bœhmer, p. 113.
68. Ernst, Codex diplom., p. 88.
69. Miræus, Opera diplom., t. I, p. 253; Chapeauville, t. I, p. 192; Bœhmer, p. 113.
70. Miræus, Oper. dipl., t. I, p. 253.
71. Надпись этого письма довольно примечательна; вот ее формулировка: «Universali Papœ non unius urbis sed totius orbis» (Labbe, Concil. IX, ann. 911; Zimmerman, p. 308, note.)
72. См. хронику Регинона, ann. 802-806; Pertz, l. c., p. 611.
73. Martène et Durand, l. c., p. 36; Bertholet, p. 73; Liste chronologique, p. 7.
74. Ernst, Codex diplom., p. 89.
75. Ernst, Codex diplom., p. 90.
76. Miræus, Oper. diplom., t. I, p. 31; Chapeauville, t. I, p. 167; Bœhmer, p. 117.
77. Miræus, Oper. dipl., t. I, p. 253; D. Bouquet, IX, p. 271; Bœhmer, p. 117. Согласно Эрнсту, Mortarium – это Морру; но г-н Гранганаж утверждает, что это Мортье. См. его мемуар о топонимах, p. 62.
78. Поступок Конрада драматично описан в хронике Де Динтера, t. I, p. 297.