Он сделал паузу.

- Я присмотрел дом. Там огромные окна, сосны на участке и тишина.

Я замерла. Дом?

- Я хочу купить его, Лера. Для нас. Я хочу, чтобы там была твоя полноценная мастерская.

Огромная, с лучшим светом. Чтобы ты могла творить и не бояться, что я наступлю на булавку или

Демон съест лекала.

Ты... ты хочешь купить дом ради моей мастерской?

- Не только. Я хочу дом, где ты будешь полноправной хозяйкой. Где ты сможешь вешать хоть

огурцы на люстру, хоть красить стены в фуксию. Я хочу наше гнездо. Настоящее.

У меня перехватило дыхание. Слезы снова подступили к глазам.

·   Матвей…..

·   Что скажешь? Поедем смотреть на праздниках? Там два этажа, четыре спальни, кабинет для

меня и целое крыло под твою студию

Я шмыгнула носом, глядя на него. Он планировал кабинет, спальню, студию..

- Поедем, - кивнула я. - Но, Матвей... в планировку придется внести изменения.

Он насторожился.

·   Тебе нужно больше места под ткани?

·   Нет. Нам нужно выделить еще одну комнату.

·   Зачем? Гостевую, для твоей мамы?

Я взяла его руку и положила себе на живот. Он был еще плоским, но под ладонью билась новая жизнь.

Матвей замер. Его взгляд метнулся к моей руке, потом к моему лицу. В его глазах начало

зарождаться понимание, смешанное с недоверием.

   Лера... - его голос дрогнул. - Еще одна комната... Для кого?

·   Для того, кто заставил меня купить этот дурацкий огурец, - улыбнулась я сквозь слезы. - И кто

требует соленых огурцов с мандаринами. Нам нужна детская, Матвей.

Он перестал дышать. Секунда, две, три...

·   Ты...

·   Я беременна.

Матвей смотрел на меня так, словно я сообщила, что умею летать. Потом его лицо озарила такая улыбка, какой я не видела у него никогда - не сдержанная, не ироничная, а абсолютно мальчишеская, счастливая до безумия.

·   Ты не шутишь?

·   Нет. Вот, - я достала из кармана снимок УЗИ, сделанный пару дней назад тайком.

Он схватил снимок. Его руки дрожали.

- Господи… - выдохнул он.

Он резко притянул меня к себе, зарываясь лицом мне в шею. Я почувствовала, что его плечи

трясутся.

- Я самый счастливый идиот на свете, - прошептал он. - Детская. Черт возьми, нам нужна

детская! Самая лучшая! Я куплю этот дом завтра же! Нет, сегодня!

Он отстранился, глядя на меня шальными глазами.

·   Тебе удобно сидеть? Может, подушку? Ты ела витамины? Тебе не холодно?

·   Матвей, успокойся! - я рассмеялась. - Я беременна, а не больная.

Он осторожно поцеловал меня в живот, прямо через платье.

- Значит так, - Матвей снова стал деловым, но глаза сияли. - Завтра едем смотреть дом.

Детскую делаем рядом с нашей спальней. Стены...

никаких гусей, Лера! Стены будут

нейтральными!

·   Посмотрим, - хихикнула я. - Может, малыш захочет обои с динозаврами в пачках.

·   Если он или она захочет - я сам их нарисую, - серьезно ответил он. - С Новым годом, мамочка.

·   С Новым годом, папочка.

Это был лучший Новый год в моей жизни.

Глава 31.

Январские праздники прошли под эгидой операции «Гнездо». Мы с Матвеем мотались в наш

новый дом каждый день, как на работу.

Дом, который он присмотрел, был прекрасен. Огромный, из темного кирпича, с панорамными

окнами, выходящими прямо в сосновый лес. Внутри пахло деревом и смолой

- Ну как? - спросил Матвей, когда мы стояли в центре пустой гостиной, где эхом отдавались

наши шаги. - Видишь здесь нашу елку, с огурцом?

·   Вижу, - я улыбнулась, поглаживая живот. - И вижу, как Демон дерет вот этот угол.

·   Тогда берем.

Сделка прошла быстро. Матвей, в своем репертуаре, проверил каждую запятую в договоре,

довел риелтора до нервного тика, но ключи мы получили через три дня.

И начался ремонт.

Если вы думаете, что беременная женщина и ремонт - это катастрофа, то вы правы.

Я, вдохновленная синдромом гнездования, фонтанировала идеями.

·   Матвей, нам нужны желтые шторы! Солнечные!

·   Лера, у нас стиль лофт. Желтые шторы превратят его в детский сад.

·   Но малышу нужно солнце!

·   Малыш родится летом, солнца будет навалом. Давай серые? Благородный графит?

·   Ску-у-учно! - ныла я.

В итоге мы сошлись на горчичном. Компромисс - основа брака, как сказал Матвей, подписывая

чек на шторы.

Моя мастерская заняла все правое крыло первого этажа. Свет там был идеальный. Матвей

лично контролировал установку огромного раскройного стола и стеллажей для ткани.

- Чтобы ни одна булавка не потерялась, - ворчал он, проверяя магнитные держатели. - Я не

хочу вытаскивать их из пяток нашего ребенка.

- Ты такой заботливый паникер, - смеялась я, наблюдая за ним с дивана.

Февраль в Москве - это серое небо и грязный снег , но только не для меня. Для меня этот

февраль был окрашен в цвета свадебных каталогов и оттенки бежевого.

Матвей уволился из университета сразу после Нового года.

- Ты должна доучиться спокойно. - сказал он, собирая вещи в своем кабинете на кафедре. - Я

буду ждать тебя дома. В роли мужа, а не профессора.

Это решение сняло огромное напряжение. Теперь я могла ходить по коридорам с гордо поднятой головой, а не шарахаться от каждого шепота. Да и кольцо на пальце действовало как оберег от назойливых ухажеров и сплетниц.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Мы решили не скромничать.

- Лера, это твой первый и, надеюсь, единственный брак, - заявила моя мама, прилетевшая из

Италии специально для организации торжества. - Ты заслуживаешь сказку и Матвей тоже. Он, конечно, суровый мужчина, но я видела, как он на тебя смотрит. Он хочет показать всему миру, чтс ты его королева.

И началась гонка.

 Самым сложным было платье.

Как дизайнер, я, конечно, хотела сшить его сама. Я нарисовала десять эскизов. Я купила три

вида шелка. Я даже начала кроить макет.

Но токсикоз и растущий живот внесли свои коррективы. Я поняла, что просто физически не

вывезу пошив такого сложного наряда.

- Лера, отпусти ситуацию, - сказала Катя, когда нашла меня рыдающей над куском органзы, который я случайно прожгла утюгом. - Пойдем в салон. Купим готовое, подгоним под твою фигуру, и ты будешь красоткой. Хватит геройствовать.

И вот мы вчетвером: я, Катя, моя мама и Елена Павловна, сидим в VIP-примерочной самого

дорогого свадебного салона Москвы.

Я стояла на подиуме в очередном «шедевре» - платье-рыбке, которое обтягивало мой уже

заметный животик так, что я была похожа на тюленя, проглотившего мяч.

·   Нет, - хором сказали мамы.

·   Слишком... обтягивающее, - деликатно заметила Елена Павловна. - Лерочка, тебе нужно что-

то воздушное. Греческий стиль или Ампир?

·   Я хочу быть принцессой, а не греческой вазой! - взвыла я, стягивая с себя это кружевное недоразумение. Гормоны бушевали. Мне хотелось плакать, смеяться и соленых огурцов одновременно.

·   Спокойно! - Катя взяла командование на себя. - Девушка, несите то, из новой коллекции. С

перьями.

Платье с перьями оказалось перебором. Платье с кринолином сделало из меня торт

«Наполеон».

Я сидела на пуфике в одном белье, уставшая и несчастная.

- Я пойду в джинсах, - заявила я. - Или в мешке из-под картошки. Матвею все равно, он меня и

в пижаме любит.

- Матвею может и все равно, - сказала моя мама, поправляя прическу. - А вот фотографии

останутся внукам. Вставай, Дмитриенко. Мы не сдадимся.

И тут консультант вынесла ЕГО.

Платье было цвета «айвори». Лиф из плотного атласа, расшитый мелким жемчугом, мягко облегал грудь, а от завышенной талии струилась юбка из невесомого шифона, переходящая в длинный шлейф. Рукава-фонарики из полупрозрачной ткани добавляли образу легкости.

Я надела его. Застегнула молнию. Посмотрела в зеркало.

Животик был аккуратно скрыт складками ткани, но при этом силуэт оставался женственным и

хрупким

- Ox... - выдохнула Елена Павловна, прижав руки к груди. - Лера, ты ангел.

Мама молча вытерла слезу. Катя показала два больших пальца.

- Берем, - сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. - Только фату хочу длинную.

Вечером дома я устроила показ мод для Матвея. Точнее, показ туфель, потому что платье

было строжайшим секретом.

 - Каблуки? - нахмурился он, глядя на мои изящные лодочки. - Лера, тебе нельзя нагружать

СПИНУ.

- Это для фотосессии и церемонии! - возразила я. - Потом я переобуюсь в балетки. Я не могу

идти к алтарю в кедах, Матвей!

·   Ты беременная упрямая женщина, - он притянул меня к себе и усадил на колени. - Но я все равно тебя люблю.

·   А я тебя. Кстати, мы выбрали торт.

·   Какой?

·   Морковный. С сырным кремом.

·   Морковный? - Матвей скептически приподнял бровь. - Это точно торт, а не салат?

·   Это божественно! Я съела три куска на дегустации. И наш дебенок тоже оценил.

Матвей положил руку мне на живот. Малыш тут же отозвался легким пинком.

·   Видишь? - я улыбнулась. - Он согласен.

·   С большинством голосов спорить бесполезно, - сдался Матвей. - Морковный так морковный.

Лишь бы не с огурцами.

Свадьбу назначили на 14 февраля.

Мы выбрали старинную усадьбу в Подмосковье. Заснеженный парк, горящие свечи, живая музыка.

Матвей взял на себя всю логистику. Он нанял лучших организаторов, но все равно

контролировал каждую мелочь от рассадки гостей до температуры вина.

- Миронов, расслабься, - говорил ему Максим. - Это свадьба, а не слияние корпораций. Если

кто-то напьется и упадет в салат, это будет весело, а не трагедия.

- Я не хочу, чтобы Лера нервничала, - серьезно отвечал Матвей. - Она и так переживает, что не

влезет в платье.

Накануне свадьбы мы по традиции разъехались. Я ночевала у мамы.

Мы сидели на кухне, пили чай.

- Папа звонил? - тихо спросила я.

Мама покачала головой.

·   Нет. Но Максим сказал, что он передал подарок.

·   Какой?

·   Увидишь завтра.

Я легла в свою детскую кровать, глядя на знакомые обои. Завтра я стану женой. И официально Мироновой.

Было немного страшно, но этот страх был приятным. Как перед прыжком с парашютом, когда

знаешь, что инструктор самый надежный человек в мире.

Я положила руку на живот.

 - Спи, малыш. Завтра у нас большой день. Папа будет красивый. И мы тоже.

Телефон пиликнул. Сообщение от Матвея:

«Спишь? Я не могу уснуть. Дом без тебя пустой. Демон орет и ищет тебя под диваном.

Возвращайся скорее. Люблю».

Я улыбнулась и набрала ответ:

«Уже завтра. Люблю».

На следующий день я проснулась от яркого солнца. Небо было пронзительно голубым, снег

искрился.

Природа была за нас.

- Ну что, невеста, - Катя ворвалась в комнату. - Пора делать из тебя королеву!

Начался марафон: прическа, макияж, шнуровка платья.

Когда я увидела себя в зеркале в полном образе, я не узнала эту девушку. Сияющая,

счастливая, с округлившимся животиком, скрытым под облаком шифона.

Пора, - сказал Максим, заглядывая в комнату. Он был в смокинге и выглядел очень

торжественно. - Карета подана, Золушка.

Он подал мне руку и мы пощли к машине.

Впереди была усадьба, гости, музыка и Матвей.

Усадьба была как из зимней сказкой. Деревья в инее, дорожки, посыпанные песком, и сотни

свечей, мерцающих в высоких фонарях вдоль аллеи.

Гости уже собрались в зале с панорамными окнами. Играл струнный квартет.

Я стояла за закрытыми дверями, вцепившись в локоть Максима так, что, наверное, оставила

синяки.

·   Дыши, мелкая, - шепнул брат. - Ты сейчас упадешь в обморок, а мне тебя ловить. Платье помнем.

·   Я не упаду. Просто... туфли жмут.

·   Потерпи пять минут. Потом переобуешься в свои любимые кеды, и будем танцевать.

Зазвучал музыка, двери распахнулись.

Я не смотрела на гостей. Я искала глазами только одного человека.

Матвей стоял у цветочной арки. В черном смокинге, с бабочкой, он был невыносимо красив. Но

меня поразило не это. Меня поразило выражение его лица.

Обычно сдержанный, ироничный, непроницаемый адвокат Миронов смотрел на меня так,

словно я была единственным источником света во вселенной.

Он сделал шаг навстречу, нарушая протокол, словно не мог дождаться, когда я подойду.

Максим подвел меня к алтарю и передал мою руку Матвею.

·   Береги ее, - тихо сказал брат.

·   Ценой своей жизни, - ответил Матвей, не отрывая от меня взгляда.

Мы встали перед регистратором.

   Валерия, - шепнул Матвей, сжимая мои пальцы. - Ты самая красивая женщина на свете.

·   А ты самый нетерпеливый жених, - улыбнулась я сквозь подступающие слезы.

Речь регистратора была трогательной, но я почти не слышала слов. Я чувствовала тепло его

рук, видела его глаза и знала, что это навсегда.

- Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!

Матвей притянул меня к себе. Осторожно, но так крепко, словно хотел вплавить меня в себя.

Поцелуй был долгим, нежным и сладким.

Зал взорвался аплодисментами. Крики «Горько!», звон бокалов, вспышки камер.

Мы повернулись к гостям. Я увидела маму, вытирающую глаза платком. Елену Павловну, сияющую от счастья. Катю, которая показывала мне «класс» и уже допивала второй бокал шампанского.

А потом я увидела подарок отца.

В углу зала, на мольберте, стояла большая картина. Я маленькая, лет пяти, сижу на качелях, а папа раскачивает меня, смеясь. Это была копия нашей фотографии, но написанная маслом, явно на заказ, с любовью к деталям.

Внизу была подпись: «Моей принцессе. Папа».

Я уткнулась лицом в плечо Матвея и заплакала.

·   Тшш, - он гладил меня по спине. - Не плачь.