Мы прошли в столовую. Здесь пахло той самой уткой. Запах был божественным, насыщенным,
жирным... и для меня сейчас абсолютно невыносимым.
Я села за стол, стараясь дышать через рот.
· Лера, тебе положить ножку или грудку? - спросила Елена Павловна, уже орудуя приборами.
· Я... только салат, пожалуйста. Немного, - выдавила я.
· Ты ничего не ешь, - заметил Александр Владимирович. - Невкусно?
· Что вы! - я сделала глоток воды. - Просто мы... пообедали на работе.
Разговор потек своим чередом. Меня расспрашивали про конкурс, про победу. Я отвечала,
стараясь выглядеть бодрой, но комната начала медленно вращаться.
- И какие планы у победительницы? - спросил отец Матвея, подливая сыну вина.
Я собрала волю в кулак.
Грандиозные. В сентябре хочу поступить в Школу дизайна, у них есть заочная программа.
· Заочно? - уточнила Елена Павловна.
· Да и я планирую запустить собственный бренд, даже помещение присматриваю.
· Амбициозно, - одобрил Александр Владимирович.
В этот момент перед моим носом поставили блюдо с горячим, исходящим паром картофелем с
розмарином.
Запах розмарина стал последней каплей.
Мир резко накренился.
- Простите... - я вскочила, опрокинув стул. - Мне нужно...
Я не договорила. Зажав рот рукой, я выбежала из столовой, едва успев заметить испуганный
взгляд Матвея.
Вбежав в ванную, я заперлась и меня вывернуло наизнанку.
«Проклятый бургер, - думала я, умываясь ледяной водой. - Славке голову оторву. Отравил
перед самым важным ужином».
Я посмотрела в зеркало. Бледная, как смерть, испарина на лбу. Красотка, ничего не скажешь.
В дверь тихо постучали.
- Лера? - голос Матвея был полон тревоги. - Открой.
Я открыла. Он вошел, закрыл за собой дверь и внимательно посмотрел на меня.
· Сильно плохо?
· Жить буду. Прости, я испортила вечер. Твои родители подумают, что я истеричка или
анорексичка.
- Они подумают, что ты отравилась плохим бургером, как ты и сказала. - Он притянул меня к
себе, погладил по спине. - Поехали домой?
· Нет, - я упрямо мотнула головой. - Мне уже легче. Правда. Я посижу пять минут и выйду.
· Уверена?
· Да.
Когда мы вернулись к столу, Елена Павловна уже поставила передо мной чашку дымящегося
чая.
· Пей, деточка. Это сборы с мятой и ромашкой. Снимает интоксикацию.
· Спасибо, Елена Павловна. Извините меня.
· Пустяки. С кем не бывает.
Остаток вечера прошел спокойно. Я пила чай, слушала истории Александра Владимировича
про молодость и чувствовала, как меня окутывает тепло этой семьи.
Уже в машине, по дороге домой, я откинула голову на сиденье и закрыла глаза.
· Ты как? - спросил Матвей.
· Устала. Но счастлива. Твои родители чудесные. Папа сказал, что я похожа на маму... Это так странно и приятно.
· Ты им понравилась.
· Матвей..
· M?
· Я правда хочу этот бренд. И учебу. Я хочу, чтобы у меня все получилось.
· Получится, - он взял мою руку и поцеловал ладонь. - Даже не сомневайся.
Я заснула, пока мы ехали домой. Мне снился Лондон, подиум и почему-то маленький ребенок,
играющий с катушками ниток в моем ателье.
Глава 29.
Утром я проснулась от того, что желудок снова исполнил кульбит. На часах было девять.
Матвей уже уехал в офис, у него была важная встреча перед обедом. Я же сегодня могла позволить себе роскошь выходного дня.
Едва встав с кровати, я поняла, что план «ленивое утро с кофе» отменяется. Меня мутило.
Опять.
- Да что же это такое? - пробормотала я, умываясь холодной водой. - Неужели тот бургер был
из радиоактивной курицы? Третий день не отпускает.
Позавтракать я так и не смогла, от одного вида йогурта становилось дурно.
Решив, что мне нужен свежий воздух и мамина забота, я поехала к родителям. Точнее, к маме, отец сейчас жил в загородном доме, так что в городской квартире мы с мамой могли спокойно посекретничать
Мама встретила меня с распростертыми объятиями.
· Лерочка! Как я рада! Ты похудела, бледная какая-то... Матвей тебя совсем загонял?
· Нет, мам, все хорошо. Просто много работы, - я чмокнула ее в щеку.
· Ничего, сейчас откормим. Я напекла пирогов с капустой, сделала твой любимый оливье. И
достала бабушкины соленья
Стол ломился от еды. Желудок предательски заурчал, но стоило маме открыть духовку, где
томилась рыба под маринадом, как запах ударил мне в нос словно кувалдой
Я вскочила, опрокинув стул, и пулей полетела в ванную.
Когда я вернулась, бледная, дрожащая, вытирая рот салфеткой, мама сидела за столом и смотрела на меня очень внимательно. В ее глазах не было тревоги, скорее, какая-то хитрая, теплая загадочность.
- Прости, мам, - просипела я, садясь на краешек стула. - Наверное, отравилась чем-то на днях.
Или это переутомление.
· Переутомление? - мама улыбнулась уголками губ, наливая мне чай с мятой. - А еще ты стала сентиментальной. Вчера, когда мы созванивались, ты рыдала над рекламой корма для кошек. И на соленые огурцы смотришь так, будто это не закуска, а смысл жизни.
· Ну и что? - я взяла хрустящий огурец и с наслаждением откусила. - Просто вкусно.
· Лера, - мама мягко накрыла мою руку своей. Ее голос стал тихим и серьезным. - А когда у
тебя в последний раз были... эти дни?
Я замерла с огурцом во рту. В голове что-то щелкнуло, как переключатель.
Календарь.
Я начала лихорадочно отматывать время назад. Лондон... Питер... Конкурс... Сессия... Стресс...
Последний раз был... о боже. Я подняла на маму испуганные глаза. Кровь отхлынула от лица.
- Ой...
Мама рассмеялась - тепло, счастливо, до слез в уголках глаз.
· Кажется, моя девочка, ты сама скоро станешь мамой.
· Но... мы же... то есть... - я покраснела до корней волос. - Мам, а если это правда? Что мне
делать? Матвей... он же не планировал. У него карьера, сделки, порядок...
- Если он любит тебя так, как говорит, он будет счастлив, - уверенно сказала мама, гладя меня по руке. - Дети - это не помеха, Лера. Это продолжение любви. И поверь мне, мужчины боятся только теоретических детей, а своих они любят до безумия.
Я ехала домой к Матвею в состоянии шока. Руки на руле подрагивали.
Мне было страшно. И невероятно, до дрожи в коленках, радостно.
Внутри меня скорее всего растет частичка Матвея.
По дороге я затормозила у первой же аптеки. Вышла оттуда с пакетом, в котором лежало пять разных тестов на беременность. Самых дорогих, электронных, обычных полосок. На всякий случай.
Чтобы наверняка.
В машине я не выдержала и набрала Кате.
· Кать, мне кажется, я... того.
· Чего того? Ограбила банк? - бодро отозвалась подруга.
· Беременна.
В трубке повисла тишина, а потом раздался визг, от которого я чуть не выронила телефон.
- Да ладно?! Офигеть! Лерка, ты будешь мамой маленького юриста-модника! Беги домой, делай
тест! Я требую фотоотчет! Чур я крестная!
Дома было тихо. Демон встретил меня сонным мяуканьем, потерся о ноги и требовательно
посмотрел на миску.
Матвей был еще в офисе.
Я заперлась в ванной. Руки тряслись так, что я едва распечатала упаковку.
Пять минут ожидания казались вечностью. Я ходила из угла в угол по белоснежной плитке,
грызла ногти и молилась всем богам сразу.
Таймер на телефоне пиликнул. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
Я подошла к раковине, где в ряд лежали три теста.
На всех трех - четкие, яркие, безапелляционные две полоски.
Я села на бортик ванной, чувствуя, как слабеют ноги.
Беременна.
Все сомнения исчезли. Реальность обрушилась на меня теплым цунами.
Внутри меня растет ребенок. Наш ребенок.
Страх, который я испытывала по дороге, вдруг испарился. Его место заняла теплая,
всепоглощающая нежность. Я прижала ладонь к еще плоскому животу.
- Привет, малыш, - прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. - Ну что, будем
знакомиться с папой?
И тут меня снова накрыло волнение. А готов ли он? У него бизнес-империя, он привык к идеальному порядку в своем пентхаусе. А тут - пеленки, крики, разбросанные игрушки, бессонные ночи. Вдруг он скажет, что рано? Вдруг испугается? Вдруг это разрушит нашу идиллию?
Вечером Матвей вернулся уставший, но довольный. От него пахло морозом и моим любимым
парфюмом.
Привет, - он поцеловал меня в висок. - Как прошел день? Ты какая-то загадочная.
· Все хорошо, - я улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе. - Ужинал?
· Нет, голодный как волк.
Мы ужинали на кухне. Я ковыряла вилкой салат, не в силах проглотить ни кусочка. Слова
застревали в горле.
- Слушай, Матвей... - начала я, когда он уже допивал чай.
Он поднял на меня глаза, откладывая телефон.
· Мм?
· А ты... ты когда-нибудь думал о будущем? Ну, о семье, о детях?
Матвей замер с чашкой в руке. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с интересом.
- О детях? Теоретически да, когда-нибудь. А что? Твоя мама начала намекать на внуков
сегодня?
- Нет, просто... интересно, - я пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно. - Ты же перфекционист. Любишь порядок, тишину. А дети - это хаос. Хуже Демона. Они кричат, пачкают все вокруг...
Матвей усмехнулся, посмотрев на кота, который спал на диване кверху пузом.
- Хаос можно структурировать, Лера. К тому же, свои дети - это другое. Это не просто шум.
Он отставил чашку и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд стал мягким, теплым,
проникающим в душу.
- Лера, если бы у нас был ребенок... маленький, с твоими глазами и моим характером... я был бы самым счастливым человеком на свете. Я люблю тебя. И я буду любить все, что мы создадим вместе. Неважно, когда это случится - через пять лет или...
- он сделал паузу, словно что-то
почувствовал. - ….или раньше.
У меня отлегло от сердца. Камень с души упал с грохотом. Он не против. Он хочет.
Я улыбнулась ему, чувствуя, как слезы счастья подступают к глазам.
· Я... я пойду в душ, - быстро сказала я, вскакивая, чтобы не разреветься прямо тут.
· Иди, - он проводил меня долгим, задумчивым взглядом.
В ванной я посмотрела на тесты, которые спрятала в шкафчик.
«Скоро, малыш, - подумала я. - Очень скоро папа узнает. И он будет счастлив».
Глава 30.
Декабрьская лихорадка накрыла меня с головой, но это была не та паника, к которой я
привыкла. Это было нечто новое, пугающее и абсолютно неконтролируемое
Мой безупречный вкус, которым я так гордилась и за который получила Гран-при, решил уйти в
отпуск. Без содержания.
На смену любви к минимализму и благородным оттенкам пришла тяга к... трешу.
Мы стояли посреди огромного магазина товаров для дома. Я прижимала к груди набор тарелок.
Они были ярко-салатового цвета, в крупный фиолетовый горох, а по краям шли золотые гуси.
· Лера, - голос Матвея звучал осторожно, как у сапера, обезвреживающего бомбу. - Ты уверена?
· Они веселые! - заявила я, чувствуя, как при виде этих гусей умиление накатывает волной.
Они создают настроение!
- Они создают настроение эпилептического припадка, - заметил он, с ужасом глядя на мою
добычу. - У нас кухня в стиле хай-тек. Хром, стекло, черный камень. И.
... салатовые гуси?
- Ты ничего не понимаешь! - я надула губы. - Ну пожалуйста! Я буду есть из них кашу!
Матвей глубоко вздохнул, возвел глаза к потолку, прося у богов дизайна терпения, и махнул
рукой.
- Бери. Но если Демон откажется есть рядом с этими тарелками, я его пойму.
Дальше было хуже. Я выбрала скатерть с оленями, у которых глаза смотрели в разные
стороны, и набор полотенец цвета «бешеная фуксия».
Матвей молча катил тележку, в которой лежали мои «сокровища», и его лицо выражало стоическое смирение мученика.
Но финал наступил у стенда с елочными игрушками.
· Нам нужна верхушка, - сказала я.
· Возьмем серебряную звезду. Классика.
· Ску-у-учно, - протянула я. И тут мой взгляд упал на НЕГО.
Это был огромный, блестящий, пластиковый огурец в шапке Санта-Клауса.
· Лера, нет.
· Лера, да!
· Это огурец, Валерия. Огурец! На елку?
· Это символ плодородия! И он блестит!
· Он выглядит как галлюцинация вегана. Я не позволю повесить овощ на верхушку.
В итоге мы сошлись на компромиссе: огурец мы купили, но повесили его на нижнюю ветку, сзади, «чтобы Демону было с чем играть». (Спойлер: Демон испугался огурца и обходил елку по широкой дуге).
31 декабря.
Наш пентхаус преобразился. Стильное холостяцкое жилище Матвея теперь напоминало резиденцию сумасшедшего эльфа. Скатерть с косыми оленями резала глаз, салатовые тарелки сияли на столе, а гирлянда мигала в режиме «дискотека 90-х».
Матвей, разливая шампанское, оглядел этот хаос.
- Знаешь, - сказал он, поднимая бокал. - Я всегда думал, что люблю минимализм. Но, кажется,
я начинаю привыкать к этому...
- Это называется «уют», черствый ты сухарь, - я чмокнула его в щеку, отправляя в рот
бутерброд с икрой и соленым огурцом.
После боя курантов мы сидели на диване. Демон спал у меня на коленях, объевшись креветок.
Матвей стал серьезным. Он взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.
- Лера, я тут подумал... Нам тесно.
Я напряглась.
· Тесно? Ты хочешь меня выселить? Из-за тарелок с гусями? Я уберу их, честно!
· Нет, глупая, - он рассмеялся и поцеловал меня в висок. - Не в этом смысле. Я смотрю на твой рабочий угол в моем кабинете... Ты ютишься. Тебе нужен простор и свет. Место для твоих манекенов, тканей, для всего этого творческого беспорядка.