Он гладил её по вздрагивающим плечам, скрюченной спине, пытаясь хоть как-то успокоить теплом ладони и тихими нежными словами. Но от всего этого рыданья сестры становились только громче и жалостливее.

Хельги не выдержал, встал на ноги и молча отошёл к окну, давая возможность сестре самостоятельно успокоиться.

Женских слёз и страданий викинг не переносил и теперь мысленно ругал себя за то, что зашёл в одрину к Ефанде.

Дождавшись, когда рыдания и всхлипывания стихнут, он снова присел на скамью подле сестры.

– Скажи, брат, ты тоже думаешь, что Рюрика отравили? – хриплым дрожащим голосом спросила она.

– Я не знахарь, – покачал головой викинг, – мне сложно судить об этом, но все побывавшие в хоромах лечцы как один считают, что внутрь нашему конунгу попал яд.

– Да разве ж такое могло случиться? – прохрипела княгиня.

– То мне неведомо, – пожал плечами Хельги. – Ты же сама знаешь, что всю еду и питьё, подаваемые к столу государя нашего, проверяют обученные люди, а ещё двое телохранителей за его спиной неотрывно следят, чтобы никто не сыпанул что-нибудь на еду или не налил отраву ему в кубок. Всех их я опросил. Клянутся, что честно обязанности свои исполняли.

– А видения у тебя какие-то были? – не унималась Ефанда.

– Не вижу я ничего, сестричка, касаемо нас с тобой, Рюрика и Ингвара! – сморщился лицом викинг. – Говорил тебе о том уже не единожды. Видать, боги не позволяют мне это делать, закрывают по нам будущее, чтобы не смогли волю их отменять!

– Так что же делать-то? – снова всхлипнула княгиня. – Помрёт ведь наш Рюрик!

– К печенегам, хазарам, буртасам, чуди и меря гонцов я послал, просил знахарей своих лучших прислать! – выдохнул Хельги. – Тех, кто в ядах толк знает и противоядие может приготовить. Жду не дождусь, когда они начнут в Новогород приезжать! Глядишь, кто и помочь сможет!

– Кому же понадобилось зло такое удумать и совершить? – всплеснула руками княгиня и снова разрыдалась.

Викинг потёр ладонью лоб и неожиданно для себя произнёс:

– Сдаётся мне, что сделал это кто-то из ближнего круга! Чужим к конунгу было не подступиться.

– Что такое ты говоришь, братец! – в ужасе прикрыла рот рукой Ефанда. – Нешто кому-то такое надобно стало?

– Так ведь родичей ближних у Рюрика много, – задумчиво пробормотал Хельги. – Видать, задумали прибрать страну к своим рукам. Тебе муж небось рассказывал о заговоре княжича Вадима? Тогда война междоусобная из-за него даже началась. Может, и теперь такое задумано?

Дверь в одрину приоткрылась и в проёме появилась голова одной из девок, состоящих в услужении Ефанды.

Молодуха со страхом посмотрела на викинга и тут же быстро перевела взгляд на свою хозяйку.

– Княгиня, – пролепетала она. – Там к твоему брату сотские пришли. Требуют, чтобы он к ним вышел. Во дворе ждут. Злые все. Ругаются.

– Вот видишь, – Хельги положил ладонь на руку сестры. – Надобно идти. Дела государевы ждать не любят. Придётся решать их мне, пока Рюрик не оклемается. А ты от Ингвара не отходи далеко. Что-то тревожно мне на душе.

Он направился к выходу из одрины, но внезапно остановился.

– Пришлю на твою половину хором пару верных мне воинов. Будут под дверьми в светёлку детскую стоять и никого из чужих людей не пускать. Скажешь им, кто к сыну Рюрика может приближаться. Всех остальных взашей они гнать будут! А ежели придётся, то и мечи обнажат!

С чувством лёгкого облегчения викинг спустился со второго яруса вниз и ступил на высокое крыльцо.

Яркий солнечный свет ослепил Хельги, заставляя на мгновение зажмуриться.

Когда же он открыл глаза, то сразу увидел стоящих чуть поодаль от хором сотских Даляту и Боркуна, а меж них какую-то молодуху. Позади всех виднелась фигура дворского Прислава. Лица у людей были злые, а по щекам дворского, как показалось Хельги, текли слёзы.

– Что случилось, сотские? – спросил викинг, уперев взгляд в Даляту, как пользующегося огромным уважением человека. – Кого это вы с собой привели?

И только тут он разглядел у девки большой живот.

– Прости, болярин, – заговорил сотский, ответив на его взгляд. – Не пристало обсуждать дела тайные, княжого рода касаемые, у крыльца хором. Веди нас в гридницкую. Разговор предстоит тяжкий и длинный.

Когда все расселись за большим столом, Хельги снова требовательно взглянул на Даляту:

– Рассказывай, что привело вас сюда и почему ко мне? Или дворский так посоветовал?

– Знаем мы после прошедшего совета вождей, что ежели с великим князем нашим беда случится, то править страной он тебе велел, ведь ты теперь братом его кровным стал. Опекуном тебя назначил при сыне своём, покуда тот не сможет на престол сесть. Так ли это?

– Верно, сотский, всё говоришь, – кивнул головой викинг. – Что от меня надобно?

– Ну, уж коли ты за государя нашего остался, то тебе надлежит слушать и решения принимать. – Далята положил ладонь на предплечье девки. – Привёл я к тебе колдунью из посёлка, что за топким болотом стоит. Хочет девка поведать о том, что в видениях случайных к ней приходило. А в них по внешнему лику и большой фигуре узнала она великого князя нашего Рюрика.

– Ну-ка, ну-ка, – сразу встрепенулся Хельги.

– Рассказывай всё болярину, не бойся, он тебя и ребёнка твоего будущего не обидит. Ежели поверит в сказанное, то спрячет от глаз злобных далеко отсель, чтобы никто из предателей и изменников найти вас не смог.

Молодуха бросила быстрый взгляд на викинга и неспешно заговорила:

– Меня зовут Янина. Муж мой был ратником в малой дружине князя и погиб в походе в Хазарию.

Похоже, робости и страха в душе её не было, и речь девки лилась легко и свободно:

– Когда второго дня солнце село за дальний лес, легла я спать. Только закрыла глаза, как поплыло передо мной видение. Знаю я, болярин, ты тоже часто видишь прошлое и даже будущее, а потому поймёшь, о чём говорю. Привиделось мне, что за большим столом в торце сидит огромный человек, а по бокам от него люди разные на скамьях расположились. Пьют все из кубков и закусывают обильно. Стол богатый, весь блюдами разными уставлен. Гляжу, над кубком того великана склоняется старик, неподалёку сидевший. Одной рукой кувшин вверх поднимает, а пальцы его второй руки сверху горло кубка оплетают. И начинает он лить какую-то жидкость.

– Ну и что? – не понял ничего из её рассказа Хельги. – Пир ты видела в хоромах, девка! Князю вино наливали.

– Так-то оно так, но у того старика под курткой кошель махонький висел, а в нём кувшинчик глиняный с пробочкой притёртой. Перед тем как вино разливать, правой рукой он пробочку ту вытащил и палец в кувшинчике обмакнул.

Янина замолчала, вызывающе глядя на викинга.

– Дальше! – рявкнул Хельги, поднимаясь на ноги.

– Потом под струю льющегося вина палец свой мокрый подставил, а уж с него какая-то гадость в кубок попала. Сдаётся мне, то яд был. Хитро старичок всё придумал. Никто ничего не заметил даже.

– Почто раньше в город не пришла, девка? – прорычал викинг.

– Ты на меня посмотри, болярин! – улыбнулась Янина. – Я ж с самого утра вчера на лодке поплыла, чтобы хоть к вечеру до темноты успеть. Грести мне дюже тяжко, а пёхом бы я два дня по тропе добиралась. Вот и суди: спешила я али как?! Ну а нынче с зарёй пришла к хоромам, только стража меня никуда не пускала. Пришлось ждать, когда кто-то знакомый придёт. А тут сотский Далята пожаловал. Видела я его однажды в нашем посёлке. Кинулась к нему, запричитала, помочь попросила. Не отказал он. Вот теперь с тобой разговариваю.

Она на несколько мгновений прикрыла глаза, мерно раскачиваясь на скамье.

– А государь наш жив ещё! – прошептала Янина. – Вижу я его. Ой, тяжко как ему. Смерть к себе призывает, сил у него более нет терпеть боль и муки!

– Ты можешь ему помочь? – склонился над ней Хельги. – Золотом тебя осыплю, только спаси конунга нашего!

– Нет у меня трав целебных от зелья того страшного, болярин! – отвела взгляд в сторону девка. – Варево то сильное очень. Разлилось оно по жилам великого князя и уходить оттуда не хочет. Да и недолго уже ждать осталось. Уйдёт он скоро в мир нави. А ты, я вижу, крови его несколько капель испил, когда с ним братался. На самом дне чаши они были. Но не бойся, в тебя отравы той совсем мало попало, вреда она не причинит!

Забегал викинг в гридницкой от стены к стене по проходу, рыча от бессилия и бешенства.

– Не о том думаешь, воин, – услыхал он снова негромкий голос Янины. – Отомстить тебе надобно убийце, а не помощи от богов требовать!

Ему показалось, что она слышит его мысли, и тут же предательский холодок пробежал где-то между лопаток.

– Что ты предлагаешь? – пробормотал он.

– Садись на скамью и закрой глаза, – скомандовала девка. – Увидишь тот пир и отравителя.

– Не смогу, – Хельги покачал головой. – Боги закрывают от меня судьбу Рюрика.

– Знаю я о том, болярин, – начала злиться Янина. – Моими глазами на всё посмотришь!

Он сел на скамью и расслабился.

Глаза сами собой смежились, и сразу же перед ним всплыла картина пира.

Вот конунг что-то долго говорит, поднимает кубок и выпивает вино до дна. Слуги несут всё новые и новые блюда.

И тут же из-за стола выходит ярл Фроуд. Он подходит сбоку к креслу Рюрика, берётся левой рукой за кувшин, а правой за горловину кубка.

Если бы девка не рассказала ему, как было дело, сам бы Хельги ничего не заметил: ни пальца под льющейся струёй, ни злобно-радостного выражения на лице ярла, появившегося после того, как князь выпил вино.

Усилием воли викинг остановил видение, широко открыл глаза и громко произнёс, пристально глядя на Янину:

– Ты помогла мне увидеть убийцу императора. Ему не удастся уйти от нашей мести! Вот только не могу понять, почему тебя нет в моих видениях. Видать, умеешь ставить защиту?

Не получив ответа, Хельги повернулся лицом к сотскому:

– Дай ей денег, Далята. Много! Чтоб на дом, усадьбу и безбедную жизнь на чужбине хватило! Подбери надёжных людей с толковым десятским во главе, пусть увезут её подальше от Новогорода. Туда, где тепло и сытно. Да хотя бы к князю Аскольду. Я отпишу ему, чтобы поселил Янину у себя в Куйаве или в каком-нибудь богатом племени, ну и помог по первости. Пусть там родит и обживётся. Глядишь, когда-то с ней ещё повстречаемся. Очень уж мне любопытно будет с ней поговорить.

– Прости, болярин, – заговорила колдунья. – Не могу я никуда уехать. У меня бабка старая в посёлке осталась. Не выжить ей тут одной.

– Слышь, Далята, – процедил сквозь зубы викинг. – Подбери пару женщин пошустрее, пусть за её бабкой присмотрят, чтобы в тепле и накормленная жила. Платить им из казны будем, покуда не помрёт. Всё. Уходите. Готовь девку к отъезду. А мне нужно подумать, как быть дальше!

Но долго размышлять болярину не пришлось.

Прибежавший гридь позвал Хельги к пришедшему в себя великому князю.

Войдя в одрину императора, викинг увидел распростёртого на ложе Рюрика и склонившихся над ним лечцов и знахарей.

Движением руки конунг велел всем выйти, и вскоре родичи остались вдвоём.

Было видно, что князю тяжело разговаривать, каждое слово даётся ему с трудом, но он всё-таки заговорил:

– Мне кажется, друже, что я уже не выкарабкаюсь. Лечцы говорят, что меня отравили. Если сумеешь, узнай, кто и зачем это сделал.

– Здесь была очень сильная колдунья, – прервал его викинг. – Она показала мне твоего убийцу.

– Говори, не тяни!

– Это ярл Фроуд.

– Ишь ты, – тяжело выдохнул Рюрик. – Никогда полностью не доверял ему. Какая-то гнильца в нём есть, хоть и неплохой он человек. За ближних родичей кому угодно горло перережет. Видать, не захотел ждать, когда освободится новогородский престол, чтобы посадить на него своего внука князя Мечеслава. Решил получить всё и сразу! Похоже, траванул ярл меня на пиру после совета вождей. Больше было негде.

– Так оно и есть, государь! Видел я, как Фроуд это сделал! Позволь мне схватить его и отдать пыточным мастерам?

Князь немного подумал и твёрдым, не терпящим возражения голосом произнёс:

– Негоже искать, находить и судить отравителей в роду правителей страны! Не нужны нам эти склоки и дрязги. Они будут позорить нас. Убийца должен получить по заслугам такую же смерть, какую уготовил мне! Сделай всё быстро и незаметно для людей. Только молодого Мечеслава не трогай. Я уверен, что ему о замыслах ярла ничего не известно!

Обессиленный долгим разговором, Рюрик отвернул голову в сторону, давая этим понять, что хочет отдохнуть.

Чувство отчаяния и несвойственной ему жалости охватило Хельги при виде могучего тела друга и брата, беспомощно раскинувшегося перед ним.

Дикая злоба вспыхнула где-то глубоко в голове, и колдун быстрым шагом вышел из одрины, направляясь туда, где она могла найти выход.

Вскоре в сопровождении шести самых доверенных телохранителей Рюрика он уже приближался к покоям ладожского князя Мечеслава. Викинги знали, что им надлежит делать.

Двое стражников, стоящих у дверей, при виде идущих людей слегка насторожились, но, зная, кем Хельги доводится самому императору, не стали ничего предпринимать, послушно отойдя в сторону. И этим спасли свои жизни.

Войдя в просторную гридницкую, незваные гости чуть замешкались, не видя никого перед собой, но тут из соседней одрины донёсся громкий и звонкий голос:

– Эй, кого ещё там принесло?

Хельги сразу понял, что это юный Мечеслав.

Викинг стремительно прошёл сквозь приоткрытую дверь и оказался напротив стоящего князя. Позади него в кресле сидел ярл Фроуд.

В глазах Мечеслава мелькнул испуг, но он быстро погасил его и уже спокойно спросил:

– Что тебе надобно здесь, болярин? Ты пришёл незваным!

Рука князя метнулась к лежащему на столе в ножнах мечу, но двое викингов уже повисли на плечах молодого человека, оттаскивая в сторону.

– Ищите! – приказал Хельги, обращаясь к стоящим за спиной воинам.

– Да как ты смеешь, болярин! – закричал Мечеслав. – Ты в покоях у меня, князя!

– О том я знаю, потому и пришёл сюда!

Он вплотную придвинулся к Фроуду, пристально взглянул в глаза старика и спросил:

– Может, ты сам мне скажешь, где спрятал зелье?

– Какое зелье? – вместо него спросил Мечеслав, в ужасе переводя взгляд на ярла.

– То самое, каким твой дед отравил нашего императора!

– Что? – вскричал молодой князь, пытаясь вырваться из рук викингов. – Не может того быть!

– Ну-ну, – ухмыльнулся Хельги. – Я сам видел, как ярл это сделал на пиру после совета вождей. Жаль, что чужими, а не своими глазами. Кувшинчик, пробочка, зелье, палец, струйка вина в кубок – и нет больше великого князя. Что скажешь на это, Фроуд?

Пальцы правой руки болярина сгребли ворот туники и лёгкой куртки на груди старика и с силой тряхнули его, ударив головой о спинку кресла.

– Где зелье? – зарычал приходящий в ярость викинг.

Старик закрыл глаза, опустил вниз голову и со свистом втягивал в грудь воздух.

– Отпусти! – закричал Мечеслав. – Ты его так придушишь!

Хельги с трудом разжал пальцы, освобождая горло ярла, и отошёл в сторону.

– Ну что, нашли? – обратился он к своим воинам, открывающим стоящие вдоль стен сундуки и переворачивающим всё внутри.

И тут взгляд его скользнул на стоящую в дальнем углу перемётную суму.

– Ну-ка, – ткнул пальцем в неё болярин, – посмотрите там!

Один из телохранителей склонился над сумой, развязал горловину и начал рукой шарить в кожаных мешках.

Вскоре послышался радостный возглас:

– Похоже, я нашёл то, что ты ищешь!

Воин поднялся на ноги и подошёл к Хельги, протягивая ему небольшой кошель, из которого выглядывало заткнутое пробкой горлышко маленького кувшинчика.

– Что скажешь на это, ярл? – с угрозой в голосе спросил викинг, стараясь унять дрожь в конечностях. – Молчишь? Но это тебе не поможет. Месть моя будет достойна твоему страшному замыслу и поганому делу!

– Схватить его! – повернулся Хельги к телохранителям. – Разложить на столе! Я напою ярла этим же зельем!

Сильные руки четверых человек выхватили из кресла Фроуда и швырнули на деревянную поверхность. И тут же сыромятные ремни скрутили конечности старика так, что тот не мог даже пошевелиться.

– Вот и пришла расплата за содеянное зло! – Викинг навис над стариком и на глазах у него вытащил пробку из горлышка кувшинчика. – Прижми ему лоб к столу! – велел он стоящему рядом с ним воину.

Правая рука Хельги ухватилась за бороду и потянула вниз, заставляя ярла широко открыть рот.

– Не делай этого! – громко закричал Мечеслав, извиваясь в руках воинов. – Я убью тебя! Жизнь положу на это! От меча моего погибнешь!

– Всё в руках богов, – ухмыльнулся в ответ колдун. – Буду ждать!

Уже не думая ни о чём, Хельги поднёс горшочек к лицу Фроуда, и жидкость тонкой струйкой полилась прямо в глотку отравителю и убийце императора.