Толстяк пододвинул кресло поближе к настежь распахнутому окну и с любопытством бросил взгляд из хором на главную площадь.

Крепостные ворота всё ещё были отворены, и через них в город вкатывались телеги, возвращались группами и поодиночке люди, неся в руках инструменты, корзины и даже снизки с выловленной рыбой.

День медленно и неумолимо близился к концу, жара начала спадать, а лёгкий ветерок принёс со стороны реки долгожданную прохладу.

– Княже! – прозвучал из-за двери голос Яросвета. – Дозволь войти?

Видислав промолчал, наблюдая боковым зрением, что же будет происходить дальше.

Не дождавшись ответа, дверь в одрину тихонько приоткрылась, и в проёме появилась голова сына.

– Отец! – громко, словно для глухого, прокричал он. – Я уже вошёл!

– Почто шумишь? – улыбнулся князь. – Заходи. Что тебя привело ко мне?

– Гонцы от князя Рюрика ждут в сенях. В гридницкую я их не пустил. С дороги они, в грязных одёжах.

– Что ж, пойдём к ним, – кивнул головой Видислав, – узнаем, что ещё от нас государю надобно.

Спустившись в нижнюю подклеть, князь увидел стоящих у стены и нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу двух рослых воинов. Похоже, они так долго скакали на лошадях, что не только одёжа, но даже лица их стали серого цвета от пыли.

– Мне передали, что вы гонцы государя нашего, князя Рюрика? – остановился напротив них Видислав. – Какую весть прислал он с вами? Войска муромские готовы выступить в Новогород, как изначально для нас было им решено.

– Надлежит тебе, князь муромский, через семь дней быть с лодьями и конной ратью у крепости Старица, что стоит в месте впадения реки Оки в Итиль, – заговорил старший из воинов. – Там повстречаешься с дружинами новогородскими и дальше пойдёшь уже с ними.

– И это правильно! – поднял вверх руку Видислав. – Незачем нам плыть в Новогород. Далеко и долго это. Хорошее и нужное повеление – залог успеха не только в походе, но и в сражении.

Слова эти были им обращены более к сыну, чем к гонцам.

– Похоже, князь Рюрик быстро сумел собрать все нужные ему войска и уже начал спускаться на лодьях и драккарах вниз по реке? – спросил гонцов Видислав.

– Так оно и есть, – вступил в разговор молчавший доселе младший из воинов. – Но дружина с ратниками движется медленно и с долгими стоянками на берегу, а мы поплыли на длинной охотничьей лодке и быстро оказались в Муроме.

Гонец ненадолго замолчал, но тут же спохватился и добавил:

– Княжна Вилена просила передать тебе грамоту сию, рукою собственной писанную. Она сказала, что все слова в ней только князя одного касаемые, потому читать её одному ему следует!

Он вынул из-за пазухи и протянул Видиславу свиток из телячьей кожи, замотанный витым шнуром и скреплённый продолговатой висячей серебряной буллой.

– Что ж, – повернулся князь к Яросвету. – Распорядись, чтобы гонцов в баньке попарили, одёжку им сменили, накормили хорошенько, и спать уложили. А утром пусть обратно вертаются. Припас им с собой выдели.

– Всё будет сделано, как велишь, княже! – бодро ответил сын.

Но Видислав уже не обращал на него внимания, направляясь по переходу в свою одрину. Ему очень хотелось узнать, что же такое тайное сообщает ему сестра.

Выдернув короткий нож из висевших на поясе ножен, князь дрожащей рукой перерезал шнур, развернул тонкий пергамент и стал медленно читать мелкие-мелкие знаки, проглатывая отдельные слова. Ему даже показалось, что он слышит её резкий гортанный голос.

Обе стороны белёной кожи присланной грамоты были усеяны множеством слов. Походило на то, что Вилена писала их долго. Может, несколько дней.

Князь знал, что у его сестры повсюду были свои соглядатаи, добывающие ей важные сведения. Сама же княжна умела хорошо думать и делать далеко идущие выводы. Видислав помнил, что многие её предсказания сбывались.

В своей грамоте Вилена предупреждала брата о том, что в Новогород с малой дружиною приплыл молодой белозерский князь Мечеслав со своим наставником – ярлом Фроудом. Тот старый викинг очень ей не понравился. Он мало говорил сам, но много всего выспрашивал у разных людей о Рюрике и его детях, да ещё и подслушивал чужие разговоры. И никак не мог утаить, что всей душой ненавидит князя. Спит и видит, как бы на место Рюрика посадить своего молодого белозерского князя. Тот ведь оказался самым ближним родичем правителя страны, поскольку у князя не было детей мужского пола. Просила сестра не доверять этим людям и опасаться их.

А дальше Вилена писала уже про прибывших с полуденной стороны князей Аскольда и Дира. Тех, что совместно правили городом Куйавой, стоящим на реке Варахе.

С удивлением читал Видислав о том, что князь Аскольд оказался потомком самого Волемира, когда-то давно побывавшего в плену у викингов и оставившего там сына своего Харри. Вот по его линии тот Аскольд и происходил. Даже перстень Волемира с выбитым на нём солнцем у него имелся.

И ещё соглядатаи Вилены донесли, что ищет князь Аскольд встречи с ярлом Фроудом и князем Мечеславом. Не иначе, хочет узнать от них что-то, да и подружиться с ними желает.

Дважды пробежался глазами по грамоте Видислав.

Третий раз читая, над каждой фразой сестры задумывался. Понимал, что просто так не будет она на родичей напраслину возводить. Видать, её тоже мысли разные и подозрения обуревают.

«Что ж, – подумал про себя князь. – Велю моим людям за родичами присматривать. Да и я сам постараюсь во всём разобраться и понять, что они замышляют. Вот только придётся, похоже, на коня садиться и вместе с ними по степи скакать, а я уж отвык от этого».

Он подошёл к открытому окну.

Солнце медленно опускалось за тёмную полосу виднеющегося вдалеке леса.

Заканчивался очередной день его жизни, не принёсший ему ни радости, ни удовольствия.