Он проснулся от громких криков и долго не мог понять, где находится.

Сверху над ним раскинулся кусок парусины, прикрывающий от лучей заходящего солнца, спереди слышался плеск воды, а сбоку – негромкое похрапывание.

Фроуд повернул голову на этот звук и увидел спящего неподалёку Мечеслава.

«Мы с внуком на лодье, – промелькнула в голове мысль, – плывём по реке в Новогород к князю Рюрику. Похоже, разомлели от солнца и жары, забрались под навес и уснули. Теперь же приближается вечер, и скоро кормчий начнёт искать по берегам удобное место для стоянки. Пожалуй, нам пора выбираться на палубу».

Вот только сил подняться не было, и ярл продолжал лежать на мягкой шкуре.

Переход близился к концу. По его подсчётам, завтра днём лодьи с ратниками ладожской дружины должны подойти к пирсу Новогорода. Осталась последняя ночёвка. И провести её он хотел на берегу.

Фроуд вспомнил Белоозеро, где ему после гибели князя Синеуса пришлось долго быть посадником и где всего пару дней назад дружина останавливалась на ночлег. Ярл даже успел побродить по своим любимым местам, взойти на крепостную стену, посидеть на берегу реки, поговорить с давно знакомыми людьми о тех далёких годах, когда ему приходилось одному принимать решения и отвечать за сотни жизней жителей Белоозера и окрестностей.

А началось всё с того, что после страшной казни, совершённой над убийцами Синеуса и Трувора, князь Рюрик послал Бейнира посадником на Ладогу. Прибыв в город, тот предложил ярлу взять под свою руку Белоозеро, где жили его дочь и внук.

Фроуд сразу, не раздумывая, согласился, поскольку сильно скучал без них, хоть малыша ещё и не видел.

Прибыв в крепость, ярл с удивлением узнал, что князь Синеус стал своим для жителей Белоозера, заслужил уважение и любовь народа честностью, щедростью и заботой о людях. Помогал им во многих начинаниях, ремёсла разные поддерживал, артели создавать поощрял. А пуще всего занимался строительством лодей и драккаров, обучением новых ратников для дружины. Денег на всё это он совсем не жалел. Тем же воинам, кто на румы решались сесть, вдвое платил, да ещё долю добычи от набегов обещал. А и много таких людей требовалось, ведь до трёх лодий за год спускали на воду в Белоозере.

И вот теперь дело князя Синеуса предстояло продолжать ему. А ещё нужно было воспитывать и обучать маленького внука, готовить его к княжьей доле, помогать своей дочери вести большое хозяйство.

И Фроуд полностью погрузился в новую жизнь.

Ему пришлось тяжко.

Следовало понять, кто и чем в городе занят, на кого можно положиться, сколько податей и с кого собирается, как распределяются имеющиеся в княжьей казне деньги.

По первости посильную помощь отцу оказывала Карин. Она многое знала о начинаниях мужа, ведала обо всех договорённостях со старостами посёлков, начальными людьми строительных артелей и вожаками охотничьих и рыбацких ватаг.

– Опять о чём-то задумался? – раздался голос внука. – Надеюсь, не обо мне?

– Отца твоего вспомнил, князя Синеуса! – улыбнулся ярл, повернув голову к Мечеславу. – Да и тебя тоже, ещё совсем маленького!

– Расскажи мне, как жили мы тогда. Что ты помнишь?

Фроуд немного подумал, покачал головой и заговорил:

– Не жил я тогда с вами в Белоозере. Держал меня князь Рюрик при себе в Ладоге, потому как не доверял до конца. Ты же знаешь, что когда-то я со своими викингами захватил Ладогу и местные земли до самого побережья Варяжского моря. Это уж потом Рюрик приплыл с большой дружиной на Великие озёра и отнял у меня всё.

– Мать говорила, что вы с ней из данов, – задумчиво проговорил молодой человек, – а отец у меня из новогородцев. Кто же тогда я?

– Ну а ты князь из рода Волемира! – добродушно фыркнул ярл. – Да ещё и самый первый претендент на престол правителя Биармии, Гардарики и Новогорода после князя Рюрика. Надеюсь, помнишь об этом?

От Фроуда не укрылось, как вытянулось и сразу стало хмурым лицо Мечеслава. Походило на то, что в голове молодого человека засели мысли о престолонаследии, вложенные в его голову дедом, и он оттуда их не выбрасывал.

Не подавая виду, что заметил смену настроения внука, ярл продолжил свою речь:

– Первый раз, когда Рюрик выпустил меня из Ладоги, тебе было чуть больше года и ты уже начинал ходить. Мой драккар подошёл к городскому пирсу Белоозера под вечер, и я встретил князя Синеуса и Карин на заднем дворе хором. Со стороны мне было хорошо видно, как они весело смеются, бегая за тобой и поддерживая с двух сторон от падений. Представляешь, я очень обрадовался, увидев вас всех вместе, таких молодых и счастливых, что долго не мог успокоиться и подойти поближе.

Фроуд почувствовал, как тугой комок подкатил к горлу, а на глазах появились слёзы. Он надолго замолчал.

Молодой князь терпеливо ждал, не решаясь прервать думы своего деда.

– Меня словно окатило волной радости, – успокоившись, снова заговорил ярл. – Даже если бы больше никогда не пришлось увидеть вас, этой встречи хватило б на долгие годы. Тогда я тоже был счастлив!

– А нынче? – встрепенулся Мечеслав.

– Гнетёт меня, что платим мы Новогороду дань с земель наших, рек и озёр, промыслов разных да ещё дружину и лодьи по требованию князя на войну посылаем, – нахмурил брови Фроуд. – А взамен что получаем? Защиту? Так мы сами себя от ворогов оберегаем, да ещё и в дальние походы лодьи с людом ратным шлём, чтоб богатствами Белоозеро прирастало и славилось!

– И что ты изменить хочешь? – поднялся на четвереньки молодой человек. – От дани князю отказаться? Войну с ним начать?

– Убрать Рюрика с престола и посадить на него тебя!

– А для этого нужно убить государя нашего?

– Рюрик – чужой человек, а ты – мой внук! – прошипел ярл, стараясь не говорить во весь голос. – Но впереди у нас война, давай подождём, чем она закончится, а уж потом решать будем!

С трудом поднявшись на ноги, Фроуд вышел из-под парусины и направился на нос лодьи, желая остыть и подумать, что же ему делать дальше.