Рано утром князь снова, в который уже раз за последние дни, пришёл на высокий берег реки к огромному развесистому вязу, бросил подле него на землю меховой плащ и сел, прислонившись спиной к необъятному шершавому стволу.

Зелёная крона дерева не пропускала сквозь листву жгучие весенние солнечные лучи, создавая под собой островок тени и прохлады. Облюбованное место вызывало в нём чувство спокойствия и умиротворения, а его Рюрик не мог найти в городе после того, как узнал от приплывших из Белоозера и Изборска гонцов о гибели Синеуса и Трувора. Тогда ярость и гнев князя невозможно было унять. Он разломал все скамьи и столы в гридницкой, выбил окна и сорвал с кованых петель массивные дубовые двери. Флоси с помощью десятка телохранителей едва удалось успокоить своего конунга.

С тех пор на губах у Рюрика редко появлялась улыбка, князь стал злым и раздражительным, выходил из себя при малейшем неповиновении приближённых.

И только здесь, у этого старого вяза, вдали от людской суеты князь мог расслабиться, предаваясь думам и воспоминаниям.

А и было о чём ему поразмыслить.

Он хорошо помнил, как в начале прошлой осени к новогородскому пирсу один за другим подошли два драккара под командованием Бейнира. Их никто не встречал потому, что не выслал загодя старый мудрый викинг людей предупредить о своём прибытии.

Да и незачем. Знали уже все жители Новогорода о страшных событиях, произошедших в дальних ладожских землях с братьями государя своего, и ничего нового Бейнир сказать им уже не мог.

Всего лишь несколько праздношатающихся зевак поспешили к берегу посмотреть на чужие корабли.

Из открытого окна своих хоро́м Рюрик видел, как первым на трап огромного драккара ступил степенный седовласый мужчина, больше похожий на купца, нежели на воина. По его походке и посадке головы было видно, что он привык командовать людьми. Вслед за ним на деревянный настил сошли полтора десятка викингов. Людскую цепочку замыкали три женщины со связанными за спиной руками.

Оставшиеся на палубе люди занялись выгрузкой мешков, бочек и оружия.

Рюрик нехотя поднялся на ноги, вышел из одрины и спустился вниз по лестнице в гридницкую, на ходу приказав слугам накрывать стол для прибывших гостей, а также найти Флоси и Хельги. Сам же уселся в кресло в углу огромной залы.

Ждать пришлось недолго.

Дверь в гридницкую распахнулась, и через порог шагнул Бейнир, а за ним вошли его ближние викинги.

Каждого из них князь знал уже много лет.

Он встретил их на средине залы, обнялся с Бейниром, пожал руки молчаливым бородачам и гостеприимным жестом пригласил всех размещаться за длинным столом.

Прибежавший со двора Флоси своими громкими криками и шутками внёс сумятицу в повисшую в гридницкой тишину, растормошил угрюмых молчаливых викингов.

А как только слуги уставили стол блюдами с едой, кувшинами с вином и пивом, собравшиеся в зале воины повеселели и обратили свои взоры на конунга.

Рюрик поднял вверх серебряный кубок, наполненный до краёв вином, и заговорил негромким голосом:

– Хочу поблагодарить вас всех за то, что приплыли поддержать своего князя и сочувствуете моему горю! Смерть человека всегда вызывает страдания близких ему людей, а особенно прошедших с ним рука об руку через многочисленные сражения. Вот так же и я не могу свыкнуться с мыслью о том, что не будет теперь рядом со мной князя Синеуса и князя Трувора. Моих братьев. Но я надеюсь, что с вашей помощью сумею отомстить их убийцам!

Конунг одним махом влил в себя пахучую терпкую жидкость и ладонью отодвинул в сторону кубок.

– Пусть твои люди пируют! Оставим с ними старину Флоси, а сами пойдём ко мне в одрину. Там расскажешь всё, что известно об убийцах. – Тяжёлый взгляд конунга скользнул куда-то за спину Бейнира. – Ага, а вот и Хельги пришёл! Прихватим его с собой.

Мужчины неспешно поднялись по крутой лестнице в одрину князя и уселись вокруг небольшого стола.

Двое слуг поставили перед ними кубки, кувшины, несколько блюд с мясом и тут же бесшумно исчезли за дверью.

– Говори! – нетерпеливо произнёс Рюрик, посмотрев на старого викинга.

Разлив вино по кубкам, Бейнир отхлебнул несколько больших глотков и начал свой рассказ.

– После того как ты отпустил нас из Новогорода, мы с твоими братьями поплыли домой. По пути на пару дней остановились в Белоозере у князя Синеуса, а потом с князем Трувором продолжили путь в Изборск. Настроение у всех было хорошее. Никто из нас уже не сомневался, что борьба за престол Биармии, Гардарики и Новогорода закончилась. Княжич Вадим пал от твоей руки на поединке, а ближние родичи княжич Изяслав и княжич Кужел давно отказались от своих прав в пользу сыновей. Ты остался единственным преемником князя Гостомысла, законным правителем всей страны.

– Издалека начал, – улыбнулся Рюрик. – Не это хочу от тебя услышать!

– Наберись терпения, государь, – покачал головой в ответ викинг. – Мне надобно всё самому в памяти разложить и постараться ничего не позабыть.

Приложившись ещё несколько раз к кубку, Бейнир продолжил:

– Я всегда думал, что воюют и мстят друг другу только мужчины, но оказалось, это могут делать и женщины. Они долго вынашивают тёмные подлые мысли, нанимают и подсылают убийц. Их месть оказывается ужасной!

– Ты говоришь о тех бабах, что приплыли с тобой?

– О них, окаянных! – кивнул головой викинг. – Ту, что помоложе, зовут Драга́ной. Помнишь своего дальнего родича вождя Родогора? Это его любимая племянница.

– Не понимаю, объясни, – удивлённо поднял брови конунг. – Почему она решила мстить и кому?

– У неё с Вадимом дело к свадьбе шло, вроде обо всём уже сговорились. После взятия Новогорода княжич обещал племенному вождю посадить Драга́ну на престол рядом с собой, а самого Родогора болярином при себе сделать.

– Ишь ты, как круто всё завернули! – фыркнул Рюрик.

– Виновниками всех своих бед Драга́на считала тебя, государь, ведь это ты убил на поединке её Вадима!

– А мстить баба стала моим братьям?

– До тебя ей было не добраться, вот она и захотела причинить нам боль, убив Синеуса! Но это не всё. Нашлась у неё подруга, желавшая ему лютой смерти. Родом из посёлка Заозёрный, что недалече от Новогорода стоит. Зовут её Ростислава. Синеус ещё до похода на ладожские земли обрюхатил эту девку, обещал на ней жениться, а сам нос от неё стал воротить.

– И что с того? – удивлённо пожал плечами конунг. – У нас такое повсюду деется, и никто за это не убивает! Все полюбовно договариваются.

– Но девка та предупреждала Синеуса, что ежели у неё без мужа дитё народится, то быть беде! Отец сраму не потерпит! Из дому выгонит, а то и убить может. А он в Заозёрном вождь!

– Ну-ну, продолжай, – начал поторапливать Бейнира князь. – Что же дальше-то было?

– Выгнал отец Ростиславу с новорождённым на руках из посёлка, и пришлось ей по лесам скитаться до глубокой осени. Сгинула бы вместе с дитём, но подобрала её сердобольная Драга́на и к себе в дом привела. Вот там эти две девки и подружились. А зимой в лютую стужу в посёлок нагрянул отец той Ростиславы. Как увидел он про́клятую им дочь, схватил маленького ребёнка и на мороз в сугроб выкинул, а саму Ростиславу кулаком так приложил, что рухнула она в беспамятстве. Думаю, убил бы он и её, но Драга́на схватила копьё, пробила вождю ногу и тем спасла свою подругу.

– Теперь мне стало ясно, почему девки решили начать с Синеуса! – задумчиво произнёс Рюрик. – Скажи, друже, а как им удалось захватить его?

– Князь с малой охраной возвращался в Белоозеро, а они оказались на пути, сумели опоить, связать и увезти с собой в глухую лесную чащу. А там приготовили виселицу и на восходе солнца хотели вздёрнуть твоего брата на берёзу. Но под утро он с большим трудом сумел освободить ноги от пут и сбежал от них. Ещё чуть-чуть, и Синеус смог бы добраться до маленького посёлка. Вот только на опушке леса девки догнали князя, оглушили дубинкой и увели обратно в чащу. Но им не повезло. Трое поселковых ребятишек шли на утреннюю ловлю рыбы на ближнее озеро. При виде бежавшего мужчины они спрятались в кустах и увидели всё, что случилось на поляне. Ну а потом пришли домой и рассказали старосте о человеке со связанными руками и двух девках, уводивших его в лес. Через два дня жители Белоозера вместе с ратниками начали искать по всей округе своего князя и наткнулись на этот посёлок. Староста с ребятами навели их на след, да ещё и вспомнили, в чём были одеты чужаки. Тело князя с торчащей из груди рукояткой ножа нашли в лесу. Девки не стали хоронить Синеуса. Похоже, они чего-то сильно испугались и бросились в бега, но далеко уйти им не удалось. Стража поймала обеих на берегу реки, где они уговаривали рыбаков взять их на свою лодку. Так девки попали в руки белоозерского воеводы. Драга́на и Ростислава клялись ему, что не убивали князя. Сам понимаешь, никто им не поверил и их бросили в поруб.

Викинг замолчал, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Воевода послал гонцов в Новогород и в Изборск с вестью о гибели князя, но не знал, как ему быть дальше. Он понимал, что пройдёт много дней, прежде чем ты, государь, и твой брат князь Трувор сможете приплыть в Белоозеро, а потому решил сам похоронить Синеуса по новогородским обычаям.

– Что ж, мудро поступил! – махнул рукой конунг. – В Белоозере нет ледника, а без него тело князя долго не сохранилось бы.

– Представляешь, гонцы воеводы приплыли в Изборск через два дня после смерти князя Трувора, – продолжил Бейнир.

– Как наш брат погиб? – встрепенулся задумавшийся о чём-то Рюрик. – Кто это сделал и почему?

– При осаде Новогорода князь Трувор убил из лука племенного вождя Родогора. Из его груди вытащили стрелу с чёрным оперением. Драга́на захотела отомстить за своего дядю и наняла два десятка воинов, готовых за золото зарезать мать и отца родных. Награду им посулила огромную за голову твоего брата Трувора. Вот только в двух местах сразу она быть не могла. Послала девка с убивцами в Изборск дочь Родогора, живущую со своей матерью Звениславой вдали от Бережца.

– У него ещё и дочь есть? – удивился конунг. – О ней ничего в городе не говорили.

– Белавой её кличут. Не в себе она часто бывает, с головой у неё что-то неладное творится. В припадке может топором ударить или ножом пырнуть. Потому и отослал её вместе с женой от себя подалее вождь. Сам уже стал побаиваться, что во сне прирезать могут.

– Так это она Трувора убила… – угрюмо выговорил Рюрик.

– Прости, конунг, – склонил голову викинг. – Не углядел я за нашим князем. Да и тяжко его удерживать, коли он привык без охраны по городу ходить. Я уж уговорил Трувора кольчугу под одёжу надеть, меч с собой взять, двух телохранителей приставил, чтобы скрытно за ним ходили. Как вороги князя за ворота крепости выманили, то мне не ведомо, но оказался он на другом берегу реки в окружении убивцев. Там ему удалось завладеть луком с десятком стрел и начать с ними сражение. Несколько человек Трувор ранил. На громкие крики стража крепостная сбежалась. Побили разбойный люд, а некоторых живыми захватили. Князя в город привели. Мне казалось, что всё закончилось. Мы на площади стояли, а тут девка с маленьким ребёнком к нам подошла, телохранители ни о чём плохом не подумали и пропустили их к князю. А это оказалась Белава с чужим дитём. Она выхватила из-под плаща нож и снизу вверх вонзила лезвие Трувору в горло. Князь умер быстро, почти не мучился. Горожане чуть было не разорвали девку на куски, но я не позволил, велел её в пустой амбар посадить и стражу у дверей поставить. Раненые убийцы рассказали под пытками всё, что знали. Я приказал их на берёзах повесить. Гонцов с вестью о гибели князя Трувора отправил к тебе и к князю Синеусу.

Бейнир надолго замолчал, отвернувшись в сторону и скрывая выступившие на глаза слёзы.

Конунг и Хельги, нахмурившись, терпеливо ждали, обдумывая рассказ старого викинга.

Наконец тот заговорил снова:

– По нашим обычаям тело князя Трувора мы сожгли в драккаре, а его прах захоронили рядом с крепостной стеной в берёзовой роще. Ты уж не гневайся на меня, государь, но твой брат навсегда останется для меня ярлом! Над его могилой насыпали холм и сверху положили большой камень. Вскоре от белоозерского воеводы приплыли люди с вестью о смерти князя Синеуса, а потому тризна по Трувору длилась недолго. Я поспешил к тебе в Новогород, хотел рассказать обо всём, что произошло в Ладожском княжестве. На твой суд мы привезли убийц наших – князей Белаву, Ростиславу и Драга́ну. Как будешь их казнить – решай сам!

– Ростислава и Драга́на не виновны в смерти князя Синеуса! – неожиданно раздался голос молчавшего доселе Хельги.

– Что ты сказал, повтори! – Рюрик повернулся к нему всем своим огромным телом.

– Девки хотели убить князя, даже придумали, какой мучительной смертью он должен был умереть, но до конца довести своё подлое дело не сумели. Синеуса освободил от пут высокий молодой светловолосый воин с длинным узким шрамом на правой щеке. Он же и ударил князя ножом в грудь. Этот человек приплыл из Белоозера на одном из твоих драккаров, Бейнир! Мне кажется, они с Синеусом дружили в детстве, а потом пути их разошлись.

В голосе колдуна слышалось такая уверенность, что конунг не мог не поверить ему.

– Эй, кто там за дверью! – прокричал он громовым голосом. – Позовите ко мне тысяцкого Радигоста!

Ждать долго не пришлось.

Не успели конунг и его гости опорожнить по паре кубков с вином, как на пороге появился высокий седовласый человек.

– Ты посылал за мной, государь? – спросил старик.

– Закрой ворота и никого не выпускай из города! Собери гридей и воинов крепостной стражи. Пусть обойдут все дворы, найдут и приведут ко мне высокого светловолосого мо́лодца с узким шрамом на правой щеке. Он приплыл нынче на драккаре Бейнира. Ежели будет сопротивляться, свяжите и притащите волоком.

– Я знаю, о ком ты говоришь, княже! – сверкнул глазами исподлобья Радигост. – Его зовут Доман. Этот парень с детства жил в посёлке, построенном когда-то давно князем Волемиром для красавицы Ингунн, бабки князя Синеуса. Когда же повзрослел, его взяли на службу в малую дружину князя Буривоя. Доман побывал в походе на Вине, получил в сражении с викингами рану, вернулся домой и долго не мог оклематься. Спасла ратника старуха Новожея. Та самая, что хотела на пиру убить князя Синеуса. Ты ещё её в поруб велел бросить. Она там недолго просидела и тихонько ушла в мир нави. А ведь это была бабка сотского Орея.

Тысяцкий о чём-то на мгновение призадумался, но тут же добавил:

– Я пошлю своих людей в посёлок. Думаю, они застанут Домана в его старом доме.

– Ишь, как всё сложилось! – удивлённо покачал головой Рюрик. – Смотри не упусти убийцу моего брата!

– Посёлок недалече, – поспешно ответил Радигост. – Конная полусотня гридей дом окружит, схватит нашего беглого ратника и к тебе на суд вмиг доставит!

Тихонько скрипнула дверь, закрываясь за уходящим тысяцким, и в одрине наступила тишина.

– Что решишь с Изборском и Белоозером, государь? – негромко спросил Бейнир, первым нарушив молчание. – Негоже оставлять города без правителей! Сыны твоих братьев ещё слишком малы и не могут взять власть над ними. Да и на твою Ладогу кого попадя не поставишь.

– Вот ты туда и поплывёшь, – махнул рукой Рюрик. – Возьмёшь её под свою руку да будешь до поры за Изборском и Белоозером присматривать. Я потом своих посадников на эти города поставлю, покуда племяши мои не возмужают.

– А как порешишь с ярлом Фроудом?

– Ежели он захочет, то пусть отправляется в Белоозеро к дочери и внуку. Лесе передашь от меня, что, коли решит с сыном перебраться в Новогород, милости прошу! Под моей рукой им будет много спокойнее, чем в Изборске. Сам понимаешь, что Трувор всё-таки ярл, а потому ладожским князем и правителем всех дальних земель его сын стать не может. Это доля сына Синеуса.

– Так Воислав не будет даже князем в Изборске?

– Нечего ему там делать! – улыбнулся конунг. – Приближу к себе. Коли задатки имеются, выращу из него воеводу новогородского. Сам видишь, Свентовид стар уже, потому замену вскоре потребует! А воевать нам придётся часто. Начнём с Хазарии! Посылал я своих гонцов к кагану Манассии с требованием выдать мне царевича Ахтуба, нарушившего мир промеж нашими странами, взявшего в осаду Новогород и разорившего на своём пути много наших посёлков.

– И чем он ответил тебе? – фыркнул Бейнир.

– Оказывается, каган предателей наказывает сам! – улыбнулся Рюрик. – Своих и чужих! Ну а Новогород ему не указ! Предлагает мне доказать, что я достоин быть правителем Биармии после Гостомысла.

– Ишь, какой у нас союзник!

– Что ж, – задумчиво произнёс князь. – Накопим сил и двинемся на соседей. Сожжем Баркату, повесим Ахтуба, а там можно и до Казара дойти, самого кагана потревожить!

– Жаль, что твои братья не увидят полыхающую огнём ставку царевича! – кивнул головой Бейнир.

– А что скажешь ты, Хельги, – повернулся к новому родичу Рюрик. – Ждёт ли нас удача в походе на хазар?

– Прости, конунг, – пожал плечами викинг. – Не вижу я ничего. Видать, не слишком скоро поход тот будет.

– Во как! – удивлённо поднял правую бровь князь. – Огорчил ты меня, друже! А я намеревался на будущую весну сбор всех дружин Биармии и Гардарики объявить. Похоже, что-то мне помешает. Что ж, потерпим с местью царевичу Ахтубу. От нас он никуда не денется!

Громкий всплеск на реке оборвал воспоминания Рюрика.

«Рыба гуляет, – подумал князь, не вставая с расстеленной на земле шкуры. – Вот бы взять с братьями лодку, снасти да махнуть с ночёвкой на дальние острова! А там клёв, уха, откровенные разговоры до утра».

От этих мыслей Рюрик вздрогнул, зябко поёжился, проведя ладонью по шершавому стволу вяза, и тут же невольно вспомнил, как всего лишь год назад судил убивцев Рослава и Трувора. Он сделал всё, чтобы они приняли самую лютую смерть, какую только смогли для них придумать горожане.

Конунг тогда сидел в кресле неподалёку от крыльца, ведущего в хоро́мы. Чуть позади него на скамьях расположились воевода, тысяцкий и несколько сотских. Людская толпа заняла всю огромную площадь и даже растеклась по боковым улочкам. Свободное место в виде круга в поперечнике не более пяти саженей оставалось перед Рюриком, да и то оно было окружено вооружёнными воинами из крепостной стражи.

На эту маленькую пустую площадку ратники, расталкивая локтями и плечами скопившуюся массу людей, вели убивцев.

Первым со связанными впереди руками шёл высокий молодой человек с узким шрамом на правой щеке. Лицо пленника было спокойным. Казалось, он нисколько не боялся собственной смерти, и только лёгкая растерянная улыбка, скользящая по губам, и бегающий по сторонам взгляд затравленного зверька выдавали внутреннее смятение Домана.

Накануне вечером гриди захватили его в ближнем посёлке. Он не сопротивлялся и позволил притащить себя на аркане к княжьим хоро́мам в Новогороде.

Когда же на крыльцо вышел сам Рюрик, убивец не склонил перед ним голову, а гордо и смело произнёс:

– Да, это я убил твоего брата и своего друга юности – князя Синеуса. Он заслужил кару и смерть! Утром я бы сам пришёл в Новогород и поведал тебе обо всём. Больше мне сказать нечего!

– Если хочешь, конунг, я отдам его моим людям, они ему живо язык развяжут! – раздался негромкий голос Бейнира.

– Мне и без пыток ясно, что ратник из новогородской дружины мог убить князя только из-за денег! – прорычал Рюрик. – Уведите предателя с глаз моих, а то придушу голыми руками!

И вот теперь Доман снова стоял супротив князя.

Позади ратника, сбившись в маленькую стайку, замерли три молодухи. По их осунувшимся испуганным лицам было видно, что они провели бессонную ночь и о многом успели передумать.

Но даже жалкий беспомощный вид связанных людей не нашёл отклика в душе конунга, не заставил шевельнуться в ней жалости и сочувствию.

Рюрик повернулся лицом к тысяцкому и махнул ему рукой, призывая начать судилище.

Радигост неторопливо поднялся на высокое крыльцо, обвёл взглядом бурлящую толпу, и его зычный вибрирующий голос разнёсся над всей площадью:

– Новогородцы! Друзья! Нынче мы собрались на княжий суд не по тяжбам горожан, а по повелению государя нашего!

Тысяцкий на мгновение замолчал, словно о чём-то вспоминая, и продолжил уже более спокойным тоном:

– Много здесь пред нами стояло воров и разбойников. Мы судили их за дела неправедные. Все получили по заслугам: одних с позором из города прогнали, других виру заплатить заставили, кое-кого из душегубов на берёзе повесили! Но отродясь ещё не было в стране нашей, чтобы из-за мести на глазах у всего честного люда простые бабы князей убивали!

Рюрик вполуха слушал долгую речь Радигоста, разглядывая стоящих в кругу девок и пытаясь по описаниям своих приближённых понять для себя, кого из них как зовут.

Сначала взгляд его остановился на стройной сухощавой молодухе с копной разметавшихся по плечам чёрных волос и большими, чуть выпуклыми глазами зелёного цвета. Даже в грязной изодранной одежде она старалась сохранить горделивую осанку и с каким-то презрением смотрела в лица окружающих её людей. Это могла быть только Драга́на.

По левую руку от неё возвышалась крепко сбитая девка. Округлое лицо, высоко поднятые скулы и огромные, слегка раскосые глаза делали её похожей на половчанку, но выбившиеся из-под платка чёрные пряди волос напомнили ему женщин из племён, поселившихся в лесах неподалёку от Холма на Вине. Во всех неторопливых плавных движениях девицы угадывались уверенность и сила. Конунг сразу же понял, что перед ним охотница Ростислава, дочь племенного вождя Тилея.

Третья молодуха не произвела на него особого впечатления. Глазу не на чем было задержаться. Рюрик отметил для себя бледное лицо, тусклые бесцветные волосы и отсутствующий взгляд. Он мог сказать о ней лишь одно: она серая и забитая мышка. И как такая никчёмная девка замыслила убить князя Трувора, для него это казалось непостижимым.

Неожиданно конунг почувствовал, что наступила тишина и сотни человек почему-то смотрят на него. Рюрик попытался стряхнуть с себя тяжкие мысли и думы, снова вернувшись на судилище. Похоже, Радигост что-то спросил, но князь не слышал прозвучавшего вопроса.

– Народ хочет услышать твоё слово, – раздался позади шёпот неизвестно откуда появившегося Хельги. – Заслуживают ли смерти все четверо убивцев или только двое из них? Те, кто вонзили ножи в тело князя Синеуса и князя Трувора?

Рюрик встал на ноги, выпрямляясь во весь свой гигантский рост, и заговорил со своего места:

– Две девки – Драга́на и Ростислава – задумали убийство и почти довели своё гнусное дело до конца. Не может им быть оправданием то, что Доман решил спасти князя Синеуса, чтобы убить князя своими руками. Они все виновны. Их должна настигнуть ужасная кара! Выбор смерти оставляю за жителями Новогорода! Я приму любое ваше решение!

Одобрительный рёв толпы раздался в ответ на его слова.

Не обращая ни на кого внимания, конунг стремительно поднялся на крыльцо и скрылся в хоро́мах. Больше на площади ему нечего было делать.

На закате солнца в одрину к Рюрику пришли Бейнир, Флоси и Хельги.

– Народ порешил сжечь живьём убивцев! – начал разговор Флоси. – На берегу реки на старом кострище вкопали четыре бревна, а вокруг них сложили кучи хвороста, веток, сухих коряг и колотых поленьев. Костёр обещает быть жарким, аж до небес. Ветер будет ему помогать. Люди ждут тебя, государь! Надеются, что сам возьмёшь горящий факел в руки и отомстишь убивцам братьев.

Выйдя на берег, конунг, к своему удивлению, увидел много женщин и детей в нарядных одеждах, как будто они пришли на большой общий праздник. Люди плотными рядами столпились вокруг разложенного кострища. Тем, кому не хватило места, расположились с противоположной стороны у самого обрыва.

Ратники и телохранители рассекли надвое толпу, освобождая проход конунгу и его окружению.

– Скажи, кроме четверых убивцев никто нынче больше не умрёт? – Князь с серьёзным видом смотрел на Хельги.

– Спрашиваешь меня как колдуна? – нахмурился родич. – Я знаю, что ты сам не допустишь этого!

– Тысяцкий! – Рюрик подозвал к себе Радигоста. – Отодвинь народ на десяток локтей, а то, когда костёр полыхнёт, начнётся давка, могут затоптать детишек. И от обрыва отгони людей, коли им жить хочется!

Над толпой понеслись команды сотских и десятских, заставляющие людей отходить шаг за шагом от кострища.

– Вот видишь, конунг, – улыбнулся Хельги. – Оказывается, ты можешь без колдовства обходиться!

Рюрик понимающе усмехнулся и только теперь перевёл взгляд на привязанных к брёвнам людей.

Они были повёрнуты лицами к толпе, чтобы все желающие могли наблюдать за их муками.

Князь вытянул в сторону руку и сразу же почувствовал прикосновение древка факела к своей ладони. Он не сомневался, что рядом с ним стоит Флоси. Каким-то непостижимым образом старый викинг всегда оказывался рядом и угадывал его желания.

– Ну что, – нахмурился конунг. – Сам судил, мне теперь и казнь начинать.

Он окинул долгим взглядом людей на кострище, мысленно повторяя про себя их имена: «Драга́на, Ростислава, Доман, Белава».

– Не надо жалеть убийц твоих родичей, – вывел князя из оцепенения голос Флоси. – Они знали, что делают! Поджигай!

Словно подчиняясь команде, рука Рюрика непроизвольно протянула горящий факел к громадной куче хвороста, возвышавшейся у его ног.

Огненные языки коснулись сухих веток и с тихим потрескиванием поползли в разные стороны, стремительно охватывая полукругом кострище. Налетевший порыв ветра подхватил набирающее силу пламя и швырнул в сторону вкопанных в землю брёвен.

Отразившись от кострища, волна раскалённого воздуха ударила по толпе, заставляя её ещё раз отшатнуться назад.

И тут же пронзительный женский крик резанул по ушам собравшихся зрителей, вызывая на лицах разные чувства: у одних – злорадство и ухмылки, у других – испуг и ужас.

Кричала Белава, оказавшаяся первой на пути огня.

Но взгляд конунга почему-то остановился на Драга́не.

С высоты своего роста князь видел, как от сильного жара девка попыталась развернуться на другую сторону бревна, но верёвки не позволили ей это сделать. Вылетевший откуда-то сбоку сноп искр упал на её порванный сарафан, сквозь дыры которого проглядывала всё ещё белая нижняя рубаха. От жуткой боли рот Драга́ны широко раскрылся, и душераздирающий вопль, переходящий в вой, обрушился на Рюрика.

Он хотел закрыть глаза, чтобы не видеть, как огонь начинает пожирать одежду на девке, неумолимо приближается к прядям чёрных волос, и они, словно лёгкий птичий пух, вспыхивают разом на всей голове.

Нечеловеческие вопли, крики и проклятия неслись от кострища, заставляя сжиматься сердце бесстрашного великана, собственными руками отнявшего в сражениях жизни у множества воинов, но ещё никогда не сжигавшего живьём людей.

– В твоей душе никогда не должно быть сомнений, – раздался за спиной конунга твёрдый голос Хельги. – Дашь слабину, тебя уничтожат! Нет-нет, не враги, а вчерашние друзья из ближнего окружения! Ты хочешь построить могучую империю, но удерживаться она сможет на силе, жестокости, а самое главное – на страхе. Первый шаг уже сделан. Ну а дальше… тебе понадобятся преданные люди! Те, кто готов пойти за тобой не только на пир, но и на смерть! Можешь полностью положиться на меня.

Рюрик повернулся к своему родичу и увидел в его глазах твёрдость, преданность и ещё какое-то непонятное ему чувство. Так смотрел на маленького мальчика когда-то давно отец и учитель – берсерк Клепп.

Начиналась новая жизнь. Без братьев, их помощи и совета, но при поддержке колдуна Хельги и вездесущего викинга-телохранителя Флоси, всегда прикрывающего своему конунгу спину.

Топот лошадиных копыт прервал воспоминания конунга.

Прищурив глаза от солнца и повернув голову вбок, Рюрик увидел приближающегося к вязу всадника, ведущего в поводу второго коня.

Посыльным оказался один из молодых гридей.

– Государь! – прокричал малец издали. – Князья и вожди собрались в хоро́мах, ждут тебя!

Конунг поднялся на ноги, потянулся всем телом, разминая уставшие мышцы, и шагнул навстречу юному воину, принимая из его руки поводья.