Лес окончился так же быстро, как и начался.

Тропинка вывела князя прямо к мосту через реку.

А здесь Трувора поджидал массивного вида бритоголовый толстяк с луком в руках и лежащей на тетиве стрелой. Её остриё смотрело прямо в грудь перешедшего с бега на шаг беглеца.

– Вот и сбылся мой сон! – негромко сказал сам себе князь.

Он уже точно знал, что дальше должно произойти, но всё его естество не желало с этим мириться, а потому мозг искал способы выжить перед лицом смерти.

Шаг, ещё шаг. Пальцы незаметно сами охватили рукоять меча. До лучника оставалось не более десятка локтей.

– Остановись, князь! – крикнул тот. – Или это сделает моя стрела!

Трувор замер на месте, прикидывая, сумеет ли выхватить из ножен меч и метнуть в толстяка в промежуток между ударами двух стрел. Он не сомневался в том, что убийца быстр и меток, но очень хотелось хоть как-то изменить судьбу, предначертанную и показанную ему во сне богами.

– Вижу, вспомнил, кто я такой, – снова заговорил лучник.

– Тебя зовут Любо́р. Мы с тобой были на игрищах в Новогороде.

– И там ты меня победил! – утвердительно кивнул головой толстяк. – А перед походом на Ладогу я подарил тебе броню нагрудную для защиты от стрел. Зря не носишь её под одеждой!

– Я ж не на войне, а у себя дома! Да и хорошему лучнику та броня не помеха, сам знаешь! Но почему ты хочешь убить меня, Любо́р? Иль меж нами вражда?

– Слишком много обещали заплатить, даже я не смог отказаться!

– Кто обещал, скажи хоть перед смертью!

– Это уже не важно ни тебе, ни мне!

Привычным, тысячекратно отработанным движением Любо́р спустил тетиву.

С такого расстояния хороший стрелок не мог промахнуться.

Сильный удар кованого шипа-наконечника пришёлся в левую сторону груди князя и вынудил его пошатнуться, но панцирь и кольчуга выдержали.

Резкий тупой звук заставил сердце Трувора на мгновение сжаться и замереть, но лишь только мозг осознал, что стрела отскочила от брони и не причинила вреда, руки выполнили задуманное. Меч стремительно покинул ножны и полетел в сторону Любо́ра.

Ничего не понимающий лучник не успел положить очередную стрелу на тетиву, как на него обрушилось тяжёлое лезвие. Оно ударило его плашмя, рассекло лоб и сбило дыхание. От неожиданности Любо́р уронил на землю лук, а когда нагнулся, чтобы поднять, князь уже навис над ним.

Не раздумывая ни мгновения, он дважды вонзил нож в шею толстяка. В то место, где она переходила в череп.

Так и не успев выпрямиться, лучник рухнул лицом вниз на землю.

– Твой нож, Леся, уже дважды спасает меня от смерти! – прошептал Трувор, с трудом выдёргивая из-под упавшего тела сначала свой меч, а потом и лук убитого врага. Тул Любо́ра лежал рядом, вот только стрел в нём оставалось мало. Князь насчитал всего шесть.

Со стороны леса уже слышались голоса преследователей, полукольцом охватывающих подходы к мосту.

Трувор понимал, что расстояние до ближайших деревьев невелико и спрятавшиеся за ними лучники могут легко убить его, оказавшегося на открытой местности. Бежать через мост, подставляя под стрелы спину, тоже не хотелось. А самое главное, ему показалось, что на другом берегу тоже затаилась засада из людей, пришедших со стороны родников. Походило на то, что телохранителей, отправленных Бейниром следить за ним, убили.

Надежда на спасение таяла на глазах. Нужно было что-то делать.

– Фью-ю-ю! – просвистела над головой первая стрела.

– Фр-р-р-р! – впилась в землю рядом с ногой князя вторая.

Он уже не сомневался, что уйти живым не удастся, и потому решил забрать с собой в мир нави как можно больше ворогов.

Трувор спрятался за телом толстяка Любо́ра, взял в руки его лук, положил на тетиву стрелу и приготовился ждать.

Крики на лесной опушке смолкли. Слышался только чей-то голос, отдающий команды.

Несколько стрел с противным хлюпающим звуком впились в бок и спину мертвеца, после чего наступила тишина.

Князь был почти уверен, что таких хороших лучников, как Любо́р, среди напавших на него людей нет. И наверняка никто из них не умеет стрелять навесом. В этом пока оказалось его спасение. К тому же вороги не знают, сколько в туле у Трувора имеется стрел, а наслышавшись про искусство князя убивать на большом расстоянии, мало кто рискнёт выскочить из-под защиты деревьев.

– Что ж, други, я готов пролежать здесь до темноты! – пробурчал Трувор. – А вам придётся поспешать. Вот-вот с торжища через мост начнут возвращаться по домам люди, увидят своего князя рядом с мёртвым телом, поднимут крик, сбежится крепостная стража. Да и Бейнир скоро меня хватится. Пошлёт гридей на поиск.

Настроение его стало улучшаться. Похоже, не всё было ещё потеряно.

Краем глаза он заметил движение сбоку и повернул голову в ту сторону, стараясь не высовываться над телом Любо́ра.

По мосту бежали четверо вооружённых мужчин. Вне всякого сомнения, их Трувор видел у реки жизни. Это убийцы спешили к нему.

Князь выждал, когда первый из них приблизится настолько близко, что будут чётко видны его глаза, и лишь после этого спустил тетиву.

Стрела попала в грудь человеку, и он, покачнувшись, упал в воду.

Внезапно мелькнувшая в голове мысль развеселила Трувора. Князь придумал, как привлечь внимание крепостной стражи.

Вторая стрела пробила бедро долговязому парню, отшвырнув того на ограждающую мост деревянную жердь. Раненый ухватился за спасительный тонкий ствол двумя руками и повис на нём, издавая душераздирающие крики.

Двое других мужиков, постоянно оглядываясь, стремглав бросились к берегу, но их ждала та же участь. Только стрелы настигли убийц в самом конце моста. Так решил Трувор, считая, что их крики будут ещё слышнее в крепости.

И князь оказался прав.

Вопли трёх раненых человек наполнили окрестности.

Трувор снова повернулся в сторону леса и, стараясь сильно не высовываться, продолжил наблюдать за окружившими его ворогами.

Их лица мелькали за толстыми стволами деревьев, голоса звучали всё громче и громче. Похоже, там что-то замышлялось.

Князь решил охладить пыл ворогов.

Он осторожно вытянул из тула стрелу и положил на тетиву.

Ждать пришлось недолго.

Из-за толстой сосны в средней части зарослей на мгновение выглянула плешивая бородатая голова и часть туловища.

Этого Трувор только и ждал. Посланная им стрела впилась между грудной клеткой и плечом человека. Видимо, боль была столь непереносимой, что бородач своими криками заглушил вопли раненых убийц на мосту.

На всякий случай князь взял в руку последнюю стрелу и начал выцеливать новую жертву, но увидел спины убегающих через заросли людей.

Он сначала не понял причину их испуга, но донёсшийся до него с другого берега реки звон мечей ясно дал ему понять, что городская стража вступила в схватку с пришлыми убийцами.

Десяток ратников с копьями и щитами в руках уже бежали по мосту. За ними поспешали горожане с рогатинами и топорами.

Впереди всех, размахивая мечом, нёсся старина Бейнир, громко крича:

– Князь! Князь, где ты?

– Э-ге-гей! – Трувор поднялся во весь рост и замахал рукой с зажатым в ней луком. – Здесь я!

Подбежавший викинг, с трудом переводя дыхание, обнял своего подопечного, похлопал по рукам и ногам.

– Цел? Не ранен? Как ты оказался за стенами крепости?

– Потом, всё потом! – остановил его князь. – Надо схватить людей, убежавших во-о-о-н в ту сторону через лес.

– Никуда они от нас не денутся! Я уже послал в обход озера конный десяток гридей, а ратники пройдут цепью через лес. Всех выловим! Я этих убивцев сам на берёзах развешу!

Он повернулся к стражникам и громко крикнул:

– Раненых чужаков тащите на площадь! Я этих ворогов пытать буду, покуда не скажут, кто их к нашему князю подослал!

– Скор ты на расправу, болярин, – улыбнулся Трувор. – В твои руки лучше не попадаться!

– Сам знаешь, – махнул рукой Бейнир. – Ежели с тобой что случится, с меня государь наш князь Рюрик голову снимет. Потому и стараюсь!

– А я-то думал, что не страх к Рюрику, а любовь ко мне заставила тебя бежать через мост, – съехидничал Трувор.

– Одно другое подгоняло, – хохотнул викинг. – Пошли, княже, в крепость, нечего нам тут более делать.

Они не спеша прошли через мост, поднялись на плато и, миновав распахнутые настежь ворота в проездной башне, направились на городскую площадь.

Здесь уже собралось много народа в ожидании зрелища обещанных Бейниром пыток убивцев. Никто не сомневался, что викинг сдержит своё слово.

Раненые пленники лежали на земле под охраной трёх стражников и с ужасом в глазах смотрели по сторонам.

Князь с болярином в окружении телохранителей приблизились к ним, внимательно всматриваясь в искажённые болью лица.

– Кто вас послал убить князя? – негромким голосом заговорил Бейнир. – Советую сразу сказать, а то я сделаю так, что вы станете завидовать мёртвым!

Он навис над долговязым парнем с торчащей из бедра стрелой:

– Начну с тебя, друже. Откуда ты приплыл в Изборск? Говори!

Под тяжёлым взглядом викинга тот съёжился, уменьшаясь в размерах и тупо глядя в землю перед собой.

– Будешь молчать – умрёшь лютой смертью! – равнодушно произнёс Бейнир, присев на корточки рядом с пленником.

Его рука ухватилась за стрелу и слегка качнула древко в сторону.

Парень дёрнулся от боли, на глазах у него выступили слёзы.

– А-а-а-а-а-а! – тихонько завыл он.

– Я жду! – продолжал наседать на него викинг, потянув стрелу вверх.

– Мы все из Бережца! – зачастил словами пленник. – Ходили в дружине под рукой племенного вождя Родогора, который погиб от стрелы князя Трувора под стенами Новогорода. Его племяшка Драга́на захотела отомстить за смерть своего ближнего любимого родича и наняла два десятка воинов, чтобы они убили князя. Пообещала заплатить золотом. Много.

– Ещё что знаешь? Не тяни, рассказывай!

– За князем Рюриком и князем Синеусом тоже убивцы ходят! Это она их послала.

– А чем князья ей не угодили? – Бейнир ошарашенно смотрел на парня.

– Рюрик убил на поединке княжича Вадима, а у них с Драга́ной дело к свадьбе шло. До князя ей не добраться, слишком хорошо его охраняют, а вот Синеуса могут где-нибудь одного подкараулить.

– Д-а-а! – Викинг поднялся на ноги и повернулся к Трувору. – Надо слать людей на быстрой лодке в Белоозеро! Мы должны упредить твоего брата!

– Распорядись немедля! – кивнул головой князь и почувствовал, как кто-то сбоку дёргает его за рукав. Такое по отношению к нему не позволял себе никто.

Он повернул голову и увидел ту самую девчушку, из-за которой ему пришлось выйти из крепости к озеру.

Её чумазое лицо со следами слёз рассмешило Трувора. Князь почему-то вспомнил своего сына Воислава, и на душе стало светло и радостно.

– Опять ты? – Трувор почувствовал, как прохладная детская ладошка коснулась его руки, а маленькие пальчики осторожно начали искать, за что бы уцепиться. – Ты нашла свою маму?

Девчушка не успела ответить.

– Пропустите! Пропустите меня к ребёнку! – раздался пронзительный испуганный женский голос.

Окружающие князя телохранители с улыбкой переглянулись и расступились, освобождая проход худощавой бабе с выбившимися из-под платка рыжеватыми волосами, одетой в полотняный сарафан с наброшенным на плечи тонким шерстяным плащом.

– Это не моя мама! – подняла на неё глаза малышка. – Я не знаю эту тётю!

– Кто ты, женщина? – воскликнул Трувор, с удивлением окидывая взглядом незнакомку с ног до головы.

– Я – твоя смерть, князь!

Длинное тонкое лезвие ножа вынырнуло из-под складок плаща и с тихим чмоканьем вонзилось спереди в горло Трувора, проникая сквозь нёбо рта в мозг.

«От судьбы и воли богов нельзя уйти!» – пронеслась в голове князя последняя мысль.

Не управляемые мозгом руки и ноги подогнулись, и тело рухнуло навзничь, увлекая за собой девчушку, так и не выпустившую из ладошки его палец.