Кто-то с силой бил его ладонями по лицу и что-то громко кричал, но смысл слов не доходил до сознания. Голова болталась из стороны в сторону, не позволяя ему снова погрузиться в сладостный воздушный сон.

– Глаза! Открой глаза! – ворвался в сознание истошный крик, за которым последовала очередная оплеуха.

Щёки горели огнём, и он, чтобы избежать очередного удара, с трудом разлепил заснеженные веки.

– Ну вот, уже лучше! – снова прозвучал высокий резкий голос.

– Ты кто? – прохрипел Рослав, пытаясь скинуть сидящего на нём человека. – Что тебе надобно?

Сердце его гулкими ударами отзывалось в ушах, дыхание всё ещё было прерывистым.

– Глупец! – последовал гневный ответ. – Если бы не я, ты бы уже никогда не проснулся!

Человек слез с него, и при тусклом свете луны Рослав сразу разглядел, что перед ним баба. Скорее не баба, а молодая девка!

– Почему лёг спать и не разжёг костёр? – в голосе молодухи слышались злость и даже презрение.

– Спать я не ложился, а сидел, привалившись к дереву! – попытался оправдаться он.

– Так ты не охотник? – девка удивлённо покачала головой. – Что тогда тут делаешь?

– Ох, милая, – тяжело вздохнул Рослав, упёршись руками в снег и приваливаясь спиной к дереву. – Нас было трое. Мы посланы князем Гостомыслом в посёлок Заозёрный к племенному вождю Тилею. Нынче рано утром вышли на лыжах из Новогорода и добрались до этого холма, а когда спускались с него, я упал и повредил ногу. Мои спутники вынужденно оставили меня здесь одного, но Клек обещал завтра прислать помощь.

– Какой Клек? Охотник из Заозёрного?

– Ты его знаешь?

– С самого детства! Мой отец – племенной вождь Тилей.

– Вот те на! Скажи своё имя, спасительница!

– Батюшка при рождении назвал Ростиславой, а маленькое моё имя с детства – Рослава. А как тебя зовут?

– Рославом меня кличут. Я ратник из крепостной стражи Новогорода.

– Ростислава, Рослава, Рослав, – задумчиво проговорила девка. – Бывает же такое!

Она бросила быстрый взгляд вокруг:

– Ох, заболтались мы что-то! Ночь будет длинная и холодная. Давай к ней готовиться. Я вижу, ты совсем окоченел.

Девка вытащила из-под меховой накидки небольшой мешочек, достала из него кресало с кремнем и несколькими ловкими движениями подожгла сухой растопочный хворост, оставленный Клеком и Платом.

Весёлые огоньки с треском побежали по сухой хвое и берёзовой коре.

Вскоре пламя охватило уложенные шалашиком толстые ветки, обдавая молодого человека живительным теплом.

– Твои друзья оставили мало дров для костра, – задумчиво проговорила Ростислава. – До утра их бы не хватило! О чём Клек думал! Ты пока грейся, а я приготовлю нам настоящий охотничий костёр, рядом с которым можно спокойно спать всю ночь.

Она сбросила с себя меховую накидку, под ней оказалась куртка из волчьей шкуры. На боку у девки в ножнах был подвешен большой нож, похожий на короткий меч, рядом с ним два ножа поменьше, а на спине, поддерживаемый широкими ремнями, висел топор на длинной рукояти в кожаном чехле. Такие он видел у викингов. Лук и тул со стрелами лежали неподалёку на снегу.

– Ты будто на войну собралась! – невольно произнёс Рослав.

– В лесу всё может пригодиться, – улыбнулась девка.

– Так ты охотница? – удивлённо воскликнул он. – Неужто тебя отец одну из посёлка отпускает и не боится?

– А он сам с детства учил по лесам и болотам ходить, потому и не боится. Это вы, городские жители, в бору заблудиться можете, а наши поселковые люди охотой и рыбалкой живут, вот и знают всю округу, аки свой дом!

– Мудрёно говоришь, – хохотнул Рослав. – Лучше скажи, как на меня вышла?

– До холма следы лыж увидела. Вели они в сторону нашего посёлка. Трое шли. – Ростислава уже вытащила из чехла топор и пробовала ногтем остроту его закруглённого лезвия. – Холм я обошла сбоку, а после него лыжню торили уже двое. Выходит, третий где-то остался. Зачем? Может, те двое его зарезали? Вот я и вернулась обратно по их следам, а тут тебя спящего в кустах средь бурелома увидела. Без костра. Сам себя убить захотел! Пришлось будить. Прости, что поколотила сильно, но иначе нельзя было, к утру ты бы замёрз.

Он смотрел на неё и невольно сравнивал со своей первой любовью.

И сразу же в памяти всплыло милое лицо Бажены с копной золотистых волос, разметавшихся по плечам, прилипшей ко лбу вьющейся прядью и выступившими мелкими капельками пота, а также серыми озорными глазами-озёрами. Хрупкая фигура, узкие плечи и тонкие руки, казалось, просили о защите и помощи.

Ростислава была совсем другая: плотно сбитая, крепкая и высокая, она сама могла дать отпор любому противнику.

При свете костра Рослав разглядел чуть округлое лицо, высоко поднятые скулы и огромные чёрные глаза. Из-под головной накидки, больше похожей на меховую мужскую шапку, выбивались длинные чёрные волосы, ближе к лицу белые от мороза.

Не обращая внимания на новогородского ратника, девка проворно шагнула в гущу поваленных деревьев, откуда стали доноситься звонкие удары топора. Что она там рубила, ему со своего места не было видно.

Ростислава появилась на площадке перед пылающим огнём, волоча за собой толстое сухое бревно.

Рослав попытался привстать и помочь ей, но она грозно рявкнула на него:

– Не двигайся! Без тебя справлюсь!

Вскоре уже три бревна лежали рядом с костром.

– Что ты с ними собралась делать? – недоумённо покосился на них молодой человек.

Тяжело дыша, девка села на одно из брёвен, взяла в руку горсть снега и размазала его по разгорячённому лицу.

– В сильные холода ночевать одному в лесу опасно. Медведь-шатун может напасть, волчья стая окружит или рысь с дерева на загривок прыгнет. Тогда – смерть!

– И как одинокому охотнику выжить?

– Днём быстро бегать, а ночью огонь поддерживать. Огонь – это жизнь!

– Ага! – ухмыльнулся Рослав. – За день набегаешься, а потом ещё ночь не спать?

– Некоторые охотники в лесу всю зиму проводят! – засмеялась Ростислава.

– И костёр у них ночью не гаснет?

– Не гаснет! – передразнила девка. – Нужно уметь его раскладывать! Я тебя научу!

Ростислава встала на ноги и снова взялась за рукоять топора.

– Смотри. Всё просто. Если снег глубокий, то следует расчистить или хорошенько утрамбовать место. У нас же из-за горящего костра снег вокруг растаял, и вот на этом месте мы поставим наше кострище. Вниз положим рядышком два бревна, но сначала в каждом по всей длине сделаем широкие затёсы топором. Они нам понадобятся. Мы в них потом положим растопку.

Девка быстрыми и ловкими движениями сделала глубокие зарубки на брёвнах и острым лезвием расчистила их.

– Брёвна подвернём затёсами друг к дружке, – продолжила она. – Кромки соединим внизу, а вверху расширим. Получится углубление. В него положим растопку и подожжем её.

Рослав увидел, как всего через несколько мгновений между брёвен по всей их длине появился огонь.

– Ну а теперь подождём, когда наш костерок разгорится и появятся угли.

– А зачем тогда вот то самое толстое бревно? – не удержался от вопроса молодой человек.

– Мы положим его сверху. Ты в кузнице был? Видел, как там меха работают? Вот и у нас так же: воздух станет поступать снизу через щель между затёсами. Он будет раздувать огонь, а от него загорится это третье бревно.

«Удивительно, – подумал Рослав. – До чего же хорошо она всё объясняет и быстро делает! Надо бы и мне этому научиться!»

А девка присела возле большого бревна, с трудом подняла его двумя руками и водрузила поверх своего сооружения.

– Чтобы поскорее появился сильный огонь, – продолжила свои пояснения молодуха, – охотники по краям между верхним бревном и двумя нижними прокладывают щепки. Такой костёр может гореть всю ночь и даже при сильном холоде хорошо согревать человека.

Ростислава ненадолго замолчала, словно о чём-то вспомнив, и простодушно продолжила:

– Когда у костра будут спать двое, то лежаки делают с обеих сторон, а если хотят лечь вместе, используют одну хитрость. Меня ей научил отец. Я тебе тоже покажу.

Девка снова взялась за топор, нарубила и притащила много веток и хвойных лап. Из них в трёх локтях напротив костра она установила длинный невысокий забор и с удовлетворённым видом осмотрела своё детище.

– Зачем это тебе надобно? – не понял новогородец.

– Тепло будет оставаться между горящими брёвнами и забором, а не уходить в сторону. Когда ляжешь, сам всё поймёшь! – улыбнулась Ростислава. – Ну а пока твой жиденький костерок не прогорел, дай-ка я посмотрю твою ногу. Разувайся!

– Так ты ещё и костоправом можешь быть? – поморщился от боли Рослав, осторожно стаскивая с ноги меховой сапог и сматывая со ступни кусок мягкой льняной ткани.

– Ну-ка, ну-ка, – молодуха уже ощупывала сильными пальцами ступню, щиколотку и голень. – Переломов у тебя нет. Сильный ушиб и небольшой вывих. Давай-ка мы его вправим.

Не успел молодой человек произнести ни слова, а девка уже ухватила одной рукой ногу за пятку и поставила к себе на колено. Пальцы второй руки сомкнулись вокруг ступни. Резким сильным рывком она дёрнула её вбок, удерживая пятку на месте.

От дикой неожиданной боли новогородец громко вскрикнул и опрокинулся навзничь.

– Всё-всё, я больше не буду! – заворковала над ним, словно над маленьким ребёнком, Ростислава.

И действительно, он почувствовал, как исчезла постоянная ноющая боль в ступне.

Рослав снова занял сидячее положение и с удовольствием пошевелил пальцами ноги.

– Ну ты и мастерица! – радостно выдохнул молодой человек. – Всё умеешь! Вот бы мне такую жену! У тебя парень есть?

Ничего не значащие шутливые слова сами собой слетали с его языка.

– Парни и мужики меня боятся! А ты, похоже, не очень! – засмеялась молодуха. – Но над твоими словами я подумаю.

Она внимательно посмотрела в глаза новогородца и снова улыбнулась:

– Сапог пока не обувай, возьми мой топор, приложи обушок к больному месту и подержи так подольше. Если опухоль к утру спадёт, то сможешь сам идти на лыжах. Я же пока приготовлю нам ложе. Пора укладываться спать.

Никогда ещё Рослав с таким удовольствием не подчинялся девке. Она командовала им, как хотела, и он понимал, что всё это делается для его же пользы.

А шустрая молодуха уже натаскала к костру длинных жердей, разложила на них еловые лапы и сверху постелила свой меховой плащ.

– Ну что, ратник, перебирайся на лесную постель! – велела девка делано грубым голосом и ловко подхватила его под локоть, помогая подняться. – Обопрись о моё плечо. И не боись, я выдюжу! На больную ногу не вставай!

И снова Рослав бездумно подчинился ей, обняв левой рукой за плечи.

Вдвоём на трёх ногах они медленно переместились вокруг разгорающегося костра и со смехом упали на мягкое ложе.

– Укрываться будем твоим плащом, новогородец! – произнесла Ростислава непререкаемым тоном. – Если захочешь.

И только тут он понял, что молодуха не обманывала: жаркие волны воздуха окутывали их обоих, доходили до забора, отражались от него и снова возвращались к людям.

– Ну и ну! – в изумлении воскликнул Рослав. – Никогда такого не видел!

– Да где уж тебе, городскому! – игриво ткнула девка ему в бок кулаком. – Ты, думаю, от своей крепостной стены никуда далече и не отходил!

– Хоть я и состою в городской страже, – улыбнулся он, – но живу в посёлке, что рядом с Новогородом стоит. Ты уж меня не причисляй к гридям княжьим!

– Ишь, – воскликнула молодуха, снова ткнув в бок твёрдым кулаком. – А пыжился-то как, всё норовил цену себе набить, ратником прикидывался!

Пытаясь поймать её руку, Рослав случайно коснулся пальцами щеки Ростиславы, ощущая исходящий от неё жар, и испуганно замер.

Девка тоже не шевелилась, прикрыв ресницами глаза. Ему даже показалось, что она прильнула щекой к его ладони.

Частые гулкие удары сердца разрывали грудь и эхом отдавались в висках. Рослав чувствовал, как кровь мощными толчками движется по жилам, а в ушах нарастает вой, постепенно переходящий в писк.

Уже ни о чём не думая, он всем телом потянулся к Ростиславе и начал покрывать лицо девки горячими поцелуями.

Где-то далеко в сознании промелькнула мысль о том, что крепкие кулаки вот-вот обрушатся на него, но ничего почему-то не происходило. И лишь тяжёлое прерывистое дыхание молодухи подсказало ему, что она и не думает от него отбиваться.

Вдохновлённый этой мыслью, молодой человек начал трясущимися руками расстёгивать крючки и фибулы на одежде девки, стаскивая с неё куртку, тёплые меховые штаны и шерстяную тунику. Гладкая прохладная кожа обжигала пальцы, а исходящий от неё незнакомый травяной запах дурманил и кружил голову.

Никогда ещё в своей недолгой жизни Рослав не раздевался так быстро. Всего несколько мгновений ему понадобилось, чтобы избавиться от одежды. Он даже совершенно забыл о больной ноге.

Два молодых обнажённых тела сплелись в объятии, и казалось, уже ничто не могло разъединить их.

– Ты хочешь меня опозорить? – словно дуновение ветерка прошелестел у него над самым ухом шёпот. – Если после этого народится ребёнок, то отец проклянёт и выгонит меня из дома, а люди в посёлке будут презирать!

– Не думай обо мне плохо, – хрипло выдавил из себя Рослав, зарываясь лицом в чёрные распущенные волосы девки. – Я пришлю к твоему отцу сватов!

– Ты не обманешь? – в тихом голосе слышались надежда и отчаяние. – Поклянись!

– Клянусь именем Перуна – покровителя дружины и каждого из её воинов! – торжественно заговорил новогородец, не отводя взгляда от лица Ростиславы. – Если я брошу или позабуду тебя и наше дитя, то пусть огненные стрелы-молнии бога поразят меня с небес, а его земной посланец пронзит клинком моё сердце!

Девка облегчённо вздохнула и закрыла глаза.

Тихо потрескивал огонь в костре, пожирая древесину и согревая своим теплом ложе, на котором зарождалась новая жизнь.

Неожиданно узкая полоска света прорезала черноту ночного неба, словно сам грозный бог Перун решил посмотреть сверху на человека, осмелившегося призвать его в свидетели совершаемого им действа.