Он прекрасно понимал, что перед поединком нужно обязательно расслабиться и поспать, но мысли разбегались, и княжич никак не мог успокоиться и уснуть.

Лёжа на широкой лавке в княжой одрине, Синеус с завистью прислушивался к мирно похрапывающему брату, утопающему в мягких шкурах на громадном ложе. Походило на то, что предстоящий поединок конунга мало заботил. Видать, Рюрик был настолько уверен в собственных силах, что мыслями о смерти не озадачивался.

Синеус не сомневался, что сможет одолеть в поединке Орея, ведь недаром же все последние годы княжичу пришлось провести рядом с конунгом, а тот заставлял его чуть ли не каждое утро браться за меч и биться с ним, не жалея сил. Иногда Рюрик звал Флоси, и тот показывал им хитрости владения секирой.

И однажды Синеус услышал от Рюрика долгожданные слова:

– Ты, брат, стал очень хорошим бойцом! Больше ничему я тебя учить не буду. Теперь поддерживай своё воинское искусство сам. Думаю, нам обоим известно, что каждый князь должен иметь телохранителей. Подбери несколько хороших воинов и занимайся с ними ежедневно. Так поступали наши предки-князья Волемир, Буривой и Гостомысл. Мы с тобой должны быть достойными продолжателями их дел, а для этого нужно уметь постоять за себя.

Надолго запомнил эти слова Синеус и, став князем в Белоозере, всегда старался следовать совету брата.

Теперь же он понимал, что вечером придётся применить все полученные воинские знания и навыки в поединке с человеком, ненависть к которому переполняла его, хотя они с ним даже не были по-настоящему знакомы и не причинили друг другу никакого вреда. Но княжич всей душой проникся историей, рассказанной Зоремиром перед казнью, а потому обещал ему отомстить сотскому Орею за погибшую Милонегу, её братьев, родичей и соседей.

Синеус тяжко вздохнул и почувствовал, как холодок побежал по спине, будто снова пришла зима.

Мыслями он неожиданно вернулся на десяток лет назад, когда страной ещё правил князь Буривой, а его самого звали Рославом, а не Синеусом.

В ту суровую зиму приказал князь призвать к нему из посёлков, расположенных не далее полусотни вёрст от Новогорода, родовых вождей. У сборщиков податей до них руки не доходили, потому как добраться в те места летом из-за многочисленных рек и озёр было сложно. И порешил тогда князь заставить вождей самих по зимнику возить полюдную плату в казну новогородскую. А для этого требовалось народ, что жил под рукой каждого из тех вождей, по головам посчитать. Вот и отправил он в те посёлки по три человека из городской стражи.

В один из таких маленьких отрядов попал Рослав.

Не часто до этого приходилось молодому человеку бегать по лесам и полям на лыжах. Был он ратником, а не охотником. Да и зачем воину из крепостной стражи умение ходить на лыжах, коли у него другое предназначение?

Зато двое его спутников вышли из охотников, а один, по имени Клек, оказался родом из посёлка Заозёрный, куда им следовало идти. До него оставалось ходу не более четырёх десятков вёрст. Вроде бы не так далеко, но снега за последние дни намело изрядно, а потому путь предстоял тяжёлый.

Рославу дали удивительно лёгкие широкие деревянные лыжи, подбитые снизу шкурой лося. Клек объяснил, что шерстинки скользят вперёд, а назад – встают дыбом, потому на таких лыжах легко взбираться на горки.

Вышли из города ещё затемно, чтобы попытаться, если повезёт, к ночи попасть в посёлок. Бежали быстро. Лыжню торили по очереди. Дорогу указывал Клек.

Уже через пару вёрст Рослав почувствовал, как взмокли спина и шея, а ноги начали наливаться тяжестью.

Увидев, что с ним происходит, охотники резко сбавили ход и перешли на длинный скользящий шаг.

День выдался светлый и морозный.

От тёплого дыхания на усах и бороде людей образовывалась ледяная корка. Её приходилось отрывать и стряхивать в снег вместе с капельками воды.

Когда же на небо вышло солнце, молодой человек невольно залюбовался лесными красотами и даже отстал от охотников.

Скорость передвижения возросла, как только люди выметнулись из леса на русло реки. Занесённые снегом участки оказались невелики, и путники во многих местах побежали почти по чистому льду. Это было столь непривычно, что они сначала со смехом падали, а когда приноровились, то с удовольствием заскользили по ровной поверхности, почти не прикладывая к этому усилий.

К сожалению, вскоре Клек снова повёл маленький отряд берегом реки, а потом через лес по одному ему ведомой лесной тропинке. Подъёмы следовали за спусками, и им, казалось, не будет конца. Несколько раз, съезжая с крутых горок, Рослав падал в сугробы и ухитрился сильно удариться плечом.

Солнце перевалило через середину неба, и Клек решил сделать большой привал среди деревьев на вершине высокого холма.

– Всё, други! – крикнул он осипшим голосом. – Нужно отдохнуть и подкрепить силы!

Быстро и слаженно охотники утоптали снег на небольшой поляне, нарубили лапника, притащили несколько засохших стволов деревьев, крупных сухих веток и развели небольшой костёр.

Рослав с удовольствием раскинулся на громадных хвойных ветках, давая натруженным ногам отдых, и с удивлением поглядывал на охотников. Им, казалось, была неведома усталость. Походило на то, что, если бы он не шёл с ними, парни продолжали бы свой размеренный бег до тех пор, пока не увидели посёлок. И от этих мыслей ему стало нестерпимо обидно.

– Эй, друже, вставай! – раздался голос Клека. – Подсаживайся к костру, подкрепи силы мясом!

Только тут Рослав понял, что, сам того не заметив, тихонько уснул.

– Простите, други, – виновато произнёс он. – Сморило меня что-то!

– Ты не тушуйся, – улыбнулся второй охотник, по имени Плат. – С непривычки по морозцу, да ещё на лыжах, бегать тяжеловато. Мы с Клеком с детства жить в лесу приучены, но и нам после города не так это теперь легко даётся. Ничего-ничего, маленько отдохнём, поедим и снова в путь тронемся.

– Да и ходу нам осталось совсем чуток, – улыбнулся Клек, протягивая Рославу на тонкой ветке разогретый над костром кусок мяса. – Меньше полутора десятков вёрст от этого холма будет. Спустимся во-о-он в ту большую низину. Это озеро. После него лес пойдёт. За ним два русла рек пересечём и ещё одно озеро. А на другом его берегу посёлок Заозёрный стоит.

– Вот те и совсем чуток! – дружелюбно передразнил его молодой человек. – Даже не верится, что я до него доковылять смогу.

За шутками и разговорами незаметно догорел костёр, и охотники стали готовиться к продолжению пути.

По длинному пологому склону один за другим они начали спуск с холма, создавая для Рослава лыжню. Ему оставалось лишь встать на неё и последовать за своими спутниками.

Холм оказался намного выше, чем представлялось. Скорость скольжения увеличивалась всё больше и больше. Молодой человек услыхал, как засвистел в ушах ветер, и почувствовал, что стало тяжело удерживать равновесие, чтобы не рухнуть на спину.

Неожиданно впереди лыжня предательски вильнула вправо, огибая густой кустарник и несколько поваленных бурей деревьев. Как ни старался Рослав, повернуть лыжи вбок он не смог, остановиться на полном ходу тоже не сумел. Единственное, что пришло ему в голову, – упасть на бок, выставив вперёд лыжи, и этим защитить себя от увечий.

Вздымая тучу снега, он врезался ногами в какие-то торчащие ветки и стволы.

Ремни на ногах лопнули, и лыжи разлетелись в разные стороны. Рот, глаза и нос залепило снегом, и Рослав, отплёвываясь и проклиная всё на свете, схватился руками за голову и грудь, проверяя, целы ли они.

Слегка оглушённый, он сначала подумал, что боги были милостивы к нему, и попытался встать на четвереньки. Но резкая боль в левой ноге заставила снова распластаться на снегу.

Рослав собрался криками позвать охотников, но они уже сами спешили к нему на помощь. Подбежавший Клек ощупал его ногу и убедился, что она не сломана.

– Похоже, паря, у тебя сильный ушиб! Всё! Ты идти не сможешь!

– Моя вина, – огорчённо заявил Плат. – Я спускался первым и не заметил сверху этот бурелом. Можно было проложить лыжню рядом с ним, а не вилять в сторону!

– Что теперь об этом говорить, – махнул рукой Рослав. – Как дальше поступим?

– Тебе придётся заночевать здесь, – задумчиво произнёс Клек. – Мы побежим в посёлок, а завтра днём приведём помощь.

– Меня что, на носилках понесут?

– У местных охотников есть небольшие узкие сани на широких полозьях для перевозки из леса убитых зверей. Вот на них и покатаешься! А пока мы будем готовить тебе ночлег, побудь в сторонке.

Они вытащили молодого человека из кустов и посадили на брошенный на снег меховой плащ.

Как и на вершине холма, охотники быстро утоптали площадку подле деревьев, нарубили в ближайшем перелеске огромную охапку лапника и, не останавливаясь, начали заготавливать сушняк для костра. Ночь предстояла длинная, и дров требовалось много.

Когда всё было готово, Клек подошёл к сидящему у ствола дерева Рославу.

– Чую, ветер усиливается, да и мороз крепчает! Вот тебе мой меховой плащ, укутайся им. Едва начнёшь замерзать, подожги хворост и поддерживай огонь. Постарайся, друже, не спать ночью, а то костёр погаснет и к утру околеешь! – в голосе охотника слышался оттенок вины за случившееся. – Я бы оставил с тобой Плата, но одному через лес и озёра тоже опасно идти. Можно под лёд где-нибудь провалиться или в овраг сорваться, а вытаскивать будет некому.

Хруст снега под лыжами и голоса людей быстро стихли вдали. Наступила странная вязкая тишина.

Рослав набросил сверху на себя оставленный Клеком плащ, откинулся спиной на торчащий из земли кусок обломанного ствола дерева и посмотрел вокруг.

Всюду, куда достигал взгляд, лежал снег. Земля, деревья, ветки и даже висящее над далёким лесным массивом солнце казались ему ослепительно-белого цвета.

Усталость от долгого перехода разом навалилась на него.

Он потянулся всем телом вверх, занимая удобное положение, на мгновение прикрыл веками глаза и вдруг провалился в чёрную пустоту, такую же тихую и спокойную, как окружающий белый и безмолвный мир.