Что-то дрогнуло внутри у Вадима, когда воины из Бережца принесли и поставили у входа в его огромный шатёр носилки с телом племенного вождя Родогора.

Вся левая сторона его одежды на груди пропиталась кровью, на лице застыла гримаса ужаса и боли.

Поверх мертвеца лежала длинная окровавленная стрела с шипом-наконечником и чёрным оперением.

– Как это случилось? – только и смог произнести княжич, окинув взглядом четверых рослых сотских из дружины Родогора.

Ответил ему широкоплечий статный воин с чёрными длинными волосами, короткостриженой бородкой и усами. Этого человека Вадим видел несколько раз в доме вождя в Бережце. Покопавшись в памяти, княжич даже вспомнил его имя. Фолар.

– Рано поутру к берегу реки скрытно приплыл огромный чёрный драккар с викингами. Похоже, никакой охраны в твоём лагере никто из вождей не выставил. Люди беззаботно спали. Этим воспользовались лучники князя Рюрика. Они неслышно вышли на берег и огненными стрелами подожгли палатки. Когда же началась сумятица, викинги перебили всех, кто был на берегу.

– Сколько? – прервал его Вадим.

– Я не считал, это твои люди, а не мои! – Чернявый воин твёрдо смотрел в глаза княжичу. – Но вожди из муромской дружины сказывают, убитых много больше сотни будет, а раненых тоже порядочно наберётся.

– Почему Родогор там оказался?

– Он проснулся от криков, собрал своих воинов и бегом бросился туда, где горел огонь и, как казалось, шло сражение. Надеялся спасти хоть кого-нибудь. Я держался подле него и всё видел.

– Не тяни! Говори! – в нетерпении Вадим топнул ногой.

– Когда мы прибежали к лагерю, чёрный драккар вышел на средину реки и находился уже слишком далеко. Ничего сделать уже было нельзя. Даже отомстить. Палатки догорали, кричали и стонали раненые. – Фолар сощурился и сжал кулаки. – А потом прилетела стрела. Одна. С драккара. Я услыхал глухой удар, и наш вождь упал на спину. Из груди у него торчала эта проклятая стрела. Она попала точно в сердце. Как можно попасть и убить человека на таком расстоянии, не понимаю! Ведь между драккаром и вождём было почти три сотни локтей!

Воин протянул руку к мёртвому телу, осторожно взял стрелу и протянул её княжичу со словами:

– Где-то я видел такие же длинные острые шипы-наконечники и чёрное оперение, вот только никак не могу вспомнить!

Вадим вынужденно принял от него стрелу, кожей пальцев ощущая, какая она липкая и мерзкая. На мгновение ему показалось, что он почувствовал в воздухе кисло-солёный запах крови. Голова у него закружилась, и, чтобы не упасть, княжич широко расставил ноги и несколько раз тяжело вздохнул, наполняя грудь воздухом.

– Похожими стрелами пользуется младший брат князя Рюрика. Имя ему – Трувор! Второго такого стрелка не сыскать во всём свете. А ты его самого и эти стрелы видел несколько годов тому назад на игрищах в Новогороде. Там Трувор показал своё искусство стрельбы из лука. Кроме ярла, никто бы не смог с палубы плывущего драккара попасть в бегущего человека на берегу.

Княжич пристально посмотрел в глаза стоящему перед ним Фолару:

– Теперь ты знаешь, от чьей руки пал твой вождь. Коли сможешь, отомсти убийце!

Воин молчаливо кивнул в ответ и отошёл на два шага в сторону, уступая место седовласому сотскому. Самому главному воинскому человеку в Бережце после Родогора, как это было известно Вадиму.

– Прости, княжич, и не обижайся, – заговорил воевода. – Нам более нечего здесь делать. Я приказал людям собираться в путь. Мы должны доставить тело Родогора в Бережец и похоронить там со всеми почестями, подобающими великому вождю. Ежели преемник сочтёт нужным и далее поддерживать тебя, то мы вернёмся под стены города. Не сомневайся! Ну а не захочет, то ты уж не обессудь, с него потом и спрос!

Четверо рослых бородачей подняли носилки с телом вождя на плечи и дружно зашагали в сторону дальнего лагеря на берегу реки. За ними последовали сотские и толпа воинов.

Оставшись в одиночестве, Вадим долго смотрел на кровавое пятно, образовавшееся на месте стоявших носилок.

На душе было гадко и тошно.

Нынче княжич из-за глупости своих начальных людей, не удосужившихся на ночь выставить охрану, потерял очень ценного союзника.

«А что я теперь скажу Драга́не, как оправдаюсь в смерти её родича?» – промелькнула в голове мысль.

И тут же перед ним всплыло бледное лицо девки с чуть выпуклыми зеленоватыми глазами.

«Да-а-а! Она этого мне не простит!» – прошептал внутренний голос, заставляя Вадима застонать от бессилия и бешенства.

– Княжич! Княжич! – услыхал он позади себя приближающиеся громкие крики сотского Орея.

– Что ты орёшь, аки оглашенный? – повернулся к нему лицом Вадим.

– Прибыли дозорные. Сказывают, что всю дорогу, ведущую в Новогород, запрудили конные войска. Их много. Похоже, это хазары! Скоро будут здесь!

– Коня мне! Охрану! Быстро! – рявкнул княжич. – Найди воеводу Видислава и тысяцкого Селислава. Пусть надевают лучшие одежды и садятся на лошадей. У нас нынче праздник!

Весть о приближении хазарской дружины быстро разнеслась по муромскому лагерю. Хоть люди знали, что конная рать идёт им на помощь, но извечный враг, с которым издавна велись порубежные войны, никогда не станет другом. Так думал каждый из воинов, всматриваясь в даль и при этом сжимая в руках оружие.

В сопровождении двух десятков начальных людей и многочисленной охраны Вадим направился за пределы лагеря. Он решил проявить уважение и встретить царевича Ахтуба ещё на дальних подступах к городу.

Отъехав около полуверсты, княжич остановился на небольшом пригорке и с изумлённым видом стал рассматривать извивающуюся по дороге чёрную ленту. Это двигалась конная хазарская дружина.

Вадим выждал, когда голова колонны окажется в двух сотнях локтей от него, и в одиночестве поскакал ей навстречу.

Из первых рядов воинов на великолепном тонконогом вороном коне вылетел всадник, закутанный в тонкое покрывало, серое от пыли.

Приблизившись к Вадиму, он сорвал накидку со своих плеч, перекинул на заднюю луку седла и, отпустив поводья, радостно замахал обеими руками, приветствуя княжича.

– Рад встрече с тобой, царевич Ахтуб! – искренне воскликнул Вадим, с коня обнимая друга за плечи. – Заждались уж мы тебя здесь!

– Что, всё так плохо? – удивился царевич. – А я, признаюсь, думал, доберусь до Новогорода, увижу распахнутые передо мной ворота и буду твоим гостем.

– Увы! – тяжело вздохнул княжич. – Крепость мы осадили, вот только ничего с горожанами сделать не можем. Дважды ходили на приступ, потеряли много людей, но даже к воротам не смогли продвинуться.

Княжич поворотил коня, жестом призывая царевича следовать за ним.

Рука об руку Вадим и Ахтуб лёгкой рысью поскакали по направлению к ожидающим их муромчанам.

– Сколько у тебя воинов? – Ахтуб из-под ладони, защищаясь от солнца, смотрел на виднеющиеся вдали стены города.

– Около шести тысяч человек.

– А викингов в крепости много?

– Чуть более двух сотен, да ещё ратников и стражников до трёх сотен наберётся.

– Как же они удерживают стены?

– У князя Рюрика хорошие лучники, а потому не дают нам высунуться из-за щитов.

– Мои лучники не хуже будут, – улыбнулся царевич. – Скоро сам в этом убедишься!

За разговорами они незаметно в сопровождении нарядно одетых воинских начальных людей приблизились к муромскому лагерю.

– Дружина у тебя большая. – Княжич повернулся в седле и бросил взгляд на движущуюся позади колонну всадников. – Где воинов твоих разместим, а то под стенами крепости стоит мой лагерь?

– Надеюсь, что долго я в вашей стране не задержусь! – засмеялся Ахтуб. – А дружина моя, пожалуй, поместится во-о-н в том перелеске. К стенам близко подходить не будем, незачем князю Рюрику знать, что мы уже здесь. Пусть для него станет неожиданностью, когда мои воины пойдут на приступ.

Царевич помахал кому-то рукой, и тут же к нему приблизился сухощавый молодой человек. Судя по одежде, оружию, дорогому седлу, богато украшенной уздечке и подпруге, это был один из воевод в хазарском войске.

Ахтуб что-то быстро и коротко сказал ему, показывая пальцем на перелесок, и кивком головы отправил выполнять приказание.

Долго ждать не пришлось.

Вадим увидел, как голова длинной колонны всадников повернула влево от дороги, направляясь к выбранному царевичем для лагеря месту.

– Мои люди будут отдыхать, покуда мы не решим, что делать дальше, – произнёс Ахтуб. – Через пару дней подойдёт обоз с запасами еды и разобранными юртами на случай, если надолго задержимся под стенами крепости. Но думаю, нам не придётся их ставить. Мы возьмём крепость раньше!

В голосе и словах друга слышалось столько уверенности, что княжич безоговорочно поверил ему.

– Ну что ж, пойдём в мой шатёр, царевич! – Вадим спрыгнул с коня, дождался, когда спешатся Ахтуб, воевода Видислав, тысяцкий Селислав, а также сотский Орей, и первым зашагал мимо костров муромчан к своему временному жилищу.

Откинув полог и придерживая его, он вошёл внутрь, пропуская мимо себя гостей.

Массивное четырёхугольное сооружение было изготовлено из деревянных жердей, обтянутых просмолённым полотном, предохраняющим обитателей от дождя и пыли. На каждой из сторон шатра имелось небольших размеров окно, пропускающее дневной свет. Землю устилали шкуры, поверх них лежал уставленный многочисленными блюдами и кувшинами пёстрый ковёр.

– Богато живёте! – воскликнул царевич при виде изобилия блюд и питья.

– Тебя ждали, готовились! Сам знаешь, новогородцы и муромчане всегда отличались гостеприимством, особливо к тем, кто на их земли незваным приходит, да ещё и с оружием в руках! – заговорил долго молчавший воевода Видислав.

– Меня в том обвинить нельзя! – твёрдо произнёс Ахтуб. – Я незваным на ваши земли не хаживал, народ не убивал, девок в полон не угонял, посёлки не жёг! А сюда поспешил на зов своего друга княжича, поскольку клятву ему дал помощь оказать!

– Проходи! Садись! – Вадим подхватил царевича под локоть и подвёл к самому почётному месту в узкой части стола. – Никто тебя ни в чём не упрекает! Да и сказать следует, что договор о дружбе промеж князем Гостомыслом и каганом Манассией, подписанный с нашим участием, честно выполняется. И во многом благодаря тебе, уважаемый гость, нет более войн на наших общих границах.

– Приятно слышать хорошие слова, сказанные обо мне, княжич. – Ахтуб ополоснул руки под струёй воды из кувшина над большой глиняной чашей, дружелюбно кивнул головой помогавшему ему слуге и посмотрел долгим взглядом на сидящих рядом с ним мужчин.

Вадим почувствовал, что настал главный момент, ради которого они все собрались в шатре.

Начинался торг, незаметный пока ещё для посторонних, но понятный любому из присутствующих вождей.

Наступила тишина.

Каждый из вождей думал о чём-то своём, не решаясь заговорить первым, искоса наблюдая друг за дружкой и за тем, как слуги разливают крепкий стоялый мёд из деревянных расписных ковшей в высокие серебряные кубки, специально приготовленные для такого торжественного случая.

– Вы молодые, а я старый, – прервал общее молчание тысяцкий Селислав. – Вот потому сам скажу то, о чём вы пока не говорите.

Бархатистый голос толстяка звучал негромко, но твёрдо:

– Все мы знаем, что княжич Вадим пошёл войной на своего родича князя Рюрика, призванного на престол самим князем Гостомыслом. Он не захотел признать его право наследовать власть в Биармии и Гардарике. Многие князья и племенные вожди поддержали Вадима, собрали большую дружину и заперли Рюрика с викингами в крепости. Вот только сил воинских взять её не хватало. Пришлось обратиться за помощью к хазарскому царевичу Ахтубу.

Тысяцкий выждал долгую паузу, поочерёдно взглянул в глаза сидящих перед ним мужчин и продолжил:

– Мы рискуем головой, но больше всех – княжич и царевич! Княжич – как изменник, зачинщик войны и предводитель войск, а царевич…. – Селислав отёр ладонью выступившие на лбу капельки пота. – Он привёл свои дружины к стенам Новогорода и тем самым предал своего кагана Манассию, подписавшего договор о мире с князем Гостомыслом. Теперь обратного пути для нас нет. Нужно взять крепость и перебить всех наших врагов. Победителей, сами понимаете, никто не осмелится осудить!

Одобрительные улыбки на лицах воеводы Видислава, царевича Ахтуба и сотского Орея дали понять Вадиму, что пока слова тысяцкого им нравятся.

А Селислав меж тем подошёл к самому главному в своей речи:

– В Новогороде, в хоро́мах у князя Гостомысла, хранится казна. Она велика. Несколько сундуков с золотом и серебром. Вывезти эти богатства из крепости викинги не могли, да и никто бы не захотел, потому как старый и молодой князь не покинули её. Если мы одержим победу, войдём в город и захватим казну, то появятся деньги, чтобы заплатить за помощь царевичу Ахтубу. Сколько мы ему будем должны?

Тысяцкий снова обвёл тяжёлым взглядом вождей, но ни от кого из них не услыхал ответа.

– Что ж, – усмехнувшись, продолжил он. – Тогда я осмелюсь предложить вам такой раздел: половину оставляем новому правителю Новогорода, дабы он мог собрать страну в единый кулак. Вторую половину делим ещё на две части. Одна из них будет отдана царевичу Ахтубу за оказанную помощь, а вторую часть разделим промеж князей и племенных вождей, поддержавших княжича Вадима в междоусобной войне. Все согласны?

– Но у меня вдвое больше людей! – непроизвольно вскричал Ахтуб, едва не вскочив с ковра на ноги.

– Так ведь тебя, царевич, просили привести с собой пять тысяч воинов, а не десять, – негромко произнёс Селислав. – Мне казалось, что ты пришёл на помощь своему другу, а не за деньгами! Иль я ошибаюсь?

– Твоя правда, – взял себя в руки Ахтуб. – Дружба важнее денег!

– Вот и я о том же говорю, – примирительно завершил спор тысяцкий. – А денег в казне столько, что никто не останется внакладе! Хватит и тебе, и твоим воинам! Кто-то ещё хочет что-нибудь сказать?

Княжич бросил быстрый взгляд на царевича, воеводу и сотского.

Доселе хмурые их лица разгладились, на них появилась мечтательная улыбка, словно им уже предстояло делить казну, окунув руки по локоть в золото.

– Что ж, – поднял свой кубок вверх Вадим. – Коли мы пришли к общему согласию, предлагаю выпить за наш союз и за скорейшее взятие крепости!

Все дружно опорожнили кубки и набросились на еду.

– Когда твои люди будут готовы идти на стены, царевич? – продолжил разговор воевода Видислав.

– Предлагаю завтра скрытно заняться заготовкой лестниц, больших щитов, таранов и рано утром на второй день начать приступ.

– Так тому и быть! – В руке княжича снова оказался наполненный слугой кубок с мёдом. – Нынче же предлагаю всем хорошенько отдохнуть! Не забудьте на ночь выставить охрану. Мало ли что.

Вадим почувствовал, как тяжёлый груз ответственности спал с натруженных плеч.

Исчезло куда-то чувство вины и досады из-за нелепой утренней смерти племенного вождя Родогора и сотни воинов муромской дружины.

На душе воцарились спокойствие, лёгкость и уверенность в благополучном исходе предстоящего сражения.