Он помнил, как сразу после восхода солнца в двух милях от дома конунга на пологом берегу фьорда, переходящем в небольшую лесистую равнину, начала собираться огромная толпа свободных жителей фюлька.

Люди пришли к этому обнесённому вешками и огороженному верёвками месту целыми родами отстаивать свои требования и интересы, узнать, что нового произошло после предыдущего тинга, увидеть старых друзей, а многие – просто развлечься. В основном здесь были нарядно одетые мужчины, но кое-где мелькали и женские лица хозяек больших усадеб, оставшихся без мужей. По всей округе стояли походные палатки и даже наспех сооружённые шалаши. В них жили приплывшие во фьорд бонды, которым не нашлось места в посёлке конунга.

А за пределами площадки уже кипела жизнь: шла бойкая торговля, народ устраивал игры, на кострах жарилось мясо, на подводах подвозились бочки с пивом, неспешно передвигались старики, бегали с радостными громкими криками детишки.

Лёгкий ветерок приятно холодил разгорячённые напитками лица мужчин, голоса их становились всё громче, а движения резче и размашистее.

С высоты собственного роста ступивший внутрь сборного места Рюрик увидел неподалёку от сооружённого из брёвен и досок длинного помоста своего деда Харальда, Мэву, Трувора и Бейнира, сидящих на принесённых скамьях в окружении нескольких десятков викингов. С другой стороны деревянного сооружения он разглядел ярлов Сверра, Дьярви и ещё какого-то черноволосого мужчину. За их спинами тоже собралось не менее полусотни человек.

На само́м помосте в огромном кресле восседал конунг Крум, по обе стороны от него на скамьях расположились выборные судьи. Впереди них стоял тщедушный седобородый старичок лагман – хранитель и толкователь законов.

Скорым шагом князь прошёл мимо столпившихся праздных зевак и сел между матерью и дедом.

– Мы уже стали переживать, что ты не придёшь! – укоризненно посмотрела на него Мэва. – Но Трувор нас успокоил. Он сказал, что его брат всегда держит слово, а особенно в делах, касаемых родичей!

– Как я мог не прийти, мать, если Хельги предупредил меня с вечера, что вашу с дедом жалобу на соседей-ярлов тинг рассмотрит без очереди.

– Мне кажется, что это благодаря тебе так порешили конунг и судьи! – хмыкнул ярл Харальд. – Да и женщин обычно на тинг не допускают, а тут, видишь, сами позвали Мэву и её помощницу.

– Что ж, нам хуже не будет! – улыбнулся Рюрик. – Они скоро начнут?

– Похоже, ждали одного человека, – с невозмутимым видом произнёс Трувор. – Тебя!

И действительно. Стоило князю удобно устроиться средь своих родичей, как заговорил лагман.

Громкий пронзительный голос, совершенно не подходящий для, казалось бы, немощного старца, сразу привлёк к себе внимание не только собравшихся людей внутри огороженного круга, но и за его пределами.

Лагман известил о начале тинга, напомнил, кто являются выборными судьями, а потом долго и монотонно говорил о том, что должно быть совместно обсуждено и какие решения необходимо принять.

Рюрик вполуха слушал длинную речь старца, думая о своём, и встрепенулся лишь, когда тот упомянул его имя и имя Мэвы.

– Кто огласит от твоего имени жалобу к тингу? – повернулся лагман к Мэве. – Иль хочешь сама говорить?

– Ну что ты, – вместо дочери ответил ярл Харальд. – У нас для этого свой законознатец имеется!

Дед махнул призывно рукой, подзывая к себе кого-то из стоящих позади людей.

Скосив глаза, князь увидел идущего человека. Им оказался молодой белобрысый парень. Без усов и бороды. В походке юноши и всех движениях читалось что-то такое важное и горделивое, будто он знал себе цену. И та цена была высока.

Посмотрев на лагмана, Рюрик едва сдержал смех. Лицо старика полыхало гневом, а изо рта изрыгались проклятия.

– Я вижу, старый и молодой законознатцы меж собой плохо ладят! Откуда этот малец у вас взялся?

– Парень сирота. Мне привезли этого мальчишечку из Каупанга. Там местный старый лагман взял ребёнка к себе в ученики, потому как тот отличался отменной памятью и мог запомнить всё, что когда-то услышал. Имя ему Фолквэр. Юноша знает несколько иноземных языков, умеет читать и писать. Не сомневаюсь, что он тоже стал бы в Каупанге законознатцем, но его учитель умер, а мальца начали соседи со свету сживать. Не нравился им очень парень. Больно уж умным был. Даже убить хотели. Вот и пришлось ему из города бежать. Пристанище ему нашлось только у меня. Я ему жить не мешаю, а мальчонка мне в тяжбах с соседями на всех тингах помогает. Местный лагман пару раз с ним схлестнулся, споры проиграл и теперь ненавистью к нему воспылал.

Меж тем молодой законознатец легко и стремительно взбежал по ступеням на подиум, остановившись в нескольких шагах от седобородого старца.

– Меня зовут Фолквэр, – приятным чистым голосом заговорил он, обращаясь к судьям и сидящему в кресле конунгу Круму. – Дочь ярла Харальда, владетельница фьорда, земель, посёлков и двух драккаров свободнорождённая женщина Мэва, жена погибшего в Биармии ярла Эйнара, доверила мне вынести на суд тинга свою жалобу против соседей Сверра и Дьярви. Она обвиняет их в том, что соседи-ярлы, пользуясь силой, хотели лишить её имущества, отобрать или даже потопить драккары и перетянуть на свою сторону викингов. Они угрожали ей войной и смертью. А самое главное, ярлы проявили враждебные действия: перекрыли выход драккарам Мэвы из фьорда и этим нанесли всем жителям посёлка большой ущерб, вынудив две сотни викингов провести весну и лето дома, а не в дальнем походе. За это соседи должны заплатить звонкой монетой! На тинг пришли свидетели совершённого ярлами действа. Их много. Это кормчие с драккаров, старосты посёлков, викинги и сама Мэва.

Законознатец умолк, давая возможность собравшимся на тинг людям осмыслить сказанное им.

– Ишь, как умно говорит! – не выдержал князь. – Мне б такой в Новогороде тоже не помешал!

– Ничего, найдёшь не хуже, – улыбнулся дед. – На свете умных людей много. Есть такие и подле тебя. Нужно их только разглядеть, приблизить к себе, и тогда они станут верными помощниками в твоих нелёгких делах. Но давай послушаем, что ярлы будут отвечать!

Со стороны сидящих на скамье ярлов вышел высокий косматый мужчина средних лет. Обрюзгшее лицо и огромный живот сразу выдавали в нём любителя застолий. Кряхтя и потея, человек поднялся на подиум и встал напротив Фолквэра.

– Люди! – истошно завопил толстяк каркающим хриплым голосом, местами срывающимся на визг. – Вы меня хорошо знаете! Моё имя Хэльвард! Я всегда говорю правду! Неужто вы поверите этому безродному мальчишке, обвинившему двух весьма уважаемых ярлов в не подобающих их званию и положению поступках?

– Так ведь не он обвинил, а жена ярла! – прозвучал из толпы насмешливый женский голос. – Ты о деле говори, Хэльвард, а не болтай попусту! Ну а коли сказать нечего, то ступай к зрителям и послушай, что умные люди скажут!

Опешивший и растерявшийся от такого приёма, законознатец на мгновение замолчал, но всё же собрался с силами и продолжил свою речь:

– Не должны женщины командовать драккарами и викингами, да и посёлкам во фьордах тоже нужна мужская рука.

– У тебя забыли спросить! – снова зазвенел женский смех. – И у твоих ярлов. Вам до всего дело есть! Так и норовите к рукам чужое добро прибрать! То, что поближе лежит. А вот в дальний поход сходить, жизнью своей рискнуть и с богатствами домой вернуться, видать, страх берёт. Потому твои ярлы в своих усадьбах всё лето отсиживались, пиры устраивали, а как деньги кончились, на Мэву напасть решили! Позор!

– Кто эта женщина? – тронул Рюрик деда за локоть. – Уж слишком смело себя ведёт. Неужто не боится мести ярлов?

– Это Бирна. Она из посёлка Мэвы. Муж два года назад из похода не вернулся, а твоя мать её к себе в помощницы определила.

– Выходит, вы всё подстроили? – удивлённо покачал головой князь. – Фолквэр будет на законы упирать, эта женщина станет ярлов поносить, а потом и свидетели-мужчины заговорят?

– А что ты хотел, – пожал плечами ярл Харальд. – Такие дела на откуп лагману и судьям нельзя отдавать! Они могут не по справедливости решить, а как им конунг велит. Вот потому наш законознатец и придумал, кому и что на тинге нужно говорить!

Князь окинул взглядом сидящих и стоящих возле помоста людей, отмечая для себя, много ли народу поддерживают его мать. Таких людей оказалось большинство.

Рюрик повернулся к Мэве и поймал на себе её взгляд. В нём была усталость и какая-то отрешённость.

«Тяжко дались ей последние годы, – подумал он, рассматривая лицо матери. – Без мужа, без помощи сыновей, она смогла всё выдержать! Надо забрать Мэву отсюда вместе с теми людьми, что захотят перебраться ко мне в Ладогу, а потом и в Новогород. Да и с ярлом Харальдом нужно поговорить об этом, хоть и не верится, что он захочет покинуть свой посёлок».

От этих простых мыслей у него сразу полегчало на душе, и он уже спокойно и вдумчиво стал следить за развивающимися перед ним событиями.

А там было на что посмотреть и повеселиться.

Фолквэр вызывал одного за другим свидетелей, подтверждающих прозвучавшие со стороны ярлов угрозы Мэве. Их набралось много. Они клялись перед тингом говорить правду и поочерёдно рассказывали, как ярлы пытались стать мужьями Мэвы, а когда она отвергла их обоих, то начали угрожать ей карой богов и своей местью.

Складывалось впечатление, что весь посёлок присутствовал при этих разговорах. Князь уже начал про себя посмеиваться, поглядывая на лагмана, Хэльварда и Фолквэра.

Но законознатец на этом не успокоился. На помост один за другим поднимались викинги. Те самые, что направлялись весной в поход, но на выходе из фьорда были остановлены драккарами ярлов Сверра и Дьярви.

Они долго и гневно говорили о враждебных действиях соседей и их готовности начать сражение на море.

Походило на то, что победителем в схватке законознатцев оказывался Фолквэр.

И всё же Хэльвард решил ему не уступать.

Он тоже принялся вызывать свидетелей со стороны ярлов.

Выстроилась целая очередь из мужчин, желающих поддержать своих вождей.

– Ну, это надолго! – раздражённо пробурчал Трувор. – Теперь можно небылицы до темноты слушать!

– Зря ты так говоришь, – покачал головой ярл Харальд. – Смотри, что дальше будет.

К удивлению братьев, за дело взялся лагман.

Он замахал руками, приковывая к себе всеобщее внимание, и пронзительным голосом прокричал:

– Хватит! Разойдитесь! У нас нет желания выслушивать жителей всех посёлков! Предлагаю остаться законознатцам, будем с ними говорить и думать, что же делать!

– Не о чем уже разговаривать! – снова запричитал Хэльвард. – Пусть решат спор на поединке!

– Ага! – тут же откликнулся из толпы женский голос. – Два ярла в доспехах и при оружии выйдут против одной женщины с ключами от амбаров? Никак совсем мозги пропил, жирный бочонок?

– А ты что скажешь? – вкрадчиво и негромко спросил лагман Мэву.

– Я согласна! – прозвучал твёрдый ответ. – Нечего нам глотки драть. Давайте разрешим наш спор силой оружия. Обиды нужно смывать кровью!

Рюрик увидел, как губы старика растянулись в довольной улыбке, и он повернулся к выборным судьям и конунгу:

– Правильно ли мы поступаем?

Один за другим сидящие на скамьях люди кивком головы подтвердили своё согласие.

– Тинг! Люди! – крик лагмана разнёсся над собравшейся толпой. – Одобряете ли вы принятое нами решение?

Никто из собравшихся внутри огороженной площадки жителей фюлька не мог даже предположить, что простая тяжба между соседями может перерасти в кровавый поединок. А это зрелище издавна считалось любимым среди народа, потому было встречено радостным рёвом сотен глоток.

– Что вы задумали? – Князь непонимающе посмотрел на деда.

– Потерпи, сам скоро всё поймёшь! – похлопал его по плечу ярл Харальд.

Меж тем лагман подошёл к краю помоста и снова заговорил:

– Земляки! Поединок должен состояться до захода солнца.

Едва он произнёс эти несколько слов, как наступила тишина. Всем хотелось услышать подробности.

И старик не заставил себя долго ждать:

– Никто не призывает Мэву брать в руки оружие. Она – женщина, а поэтому может выставить на поединок своего бойца. Точно так же могут поступить ярлы Сверр и Дьярви. Но самое главное то, что выбранные ими воины по своему положению и званию не должны быть ниже их! Таков обычай.

Лагман перевёл взгляд на Мэву.

– Что скажешь, женщина? Кого ты выберешь отстаивать собственную честь? И согласится ли он выйти на поединок?

– В своём бойце я уверена! – Мэва поднялась со скамьи и сделала шаг вперёд. – Им будет мой старший сын – конунг Рюрик! Надеюсь, в его звании и положении никто не усомнится?

Старик поднял обе руки вверх, как бы показывая этим, что лучшего поединщика для Мэвы он бы и сам не пожелал, и тут же повернулся к скамье с противоположной стороны помоста.

– Назовите имя вашего бойца!

Ярл Сверр, не соизволив встать, громко выкрикнул:

– Желание сразиться есть у ярла Хэлтора – нашего лучшего воина! У него свои счёты с конунгом Рюриком!

– Так тому и быть! – взмахнул рукой лагман. – Разговоры и споры продолжим завтра утром, а всем, кто хочет увидеть поединок конунга Рюрика и ярла Хэлтора, предлагаю поспешить на место для игрищ! Не будем откладывать это благородное дело. Оно станет украшением нашего тинга!

Опешивший от всего увиденного и услышанного, князь задумчиво наблюдал, как толпа народа покидает огороженное сборное место.

Все его родичи неподвижно сидели на скамье в ожидании вопросов от Рюрика.

Но он молчал.