Ярким пламенем горели ветки и сучья большого костра, освещая хмурые лица сидящих вокруг него людей.

Разговор не клеился. После позорного бегства из-под стен крепости вожди старались не смотреть друг на друга.

Люди устали. Весь день прошёл в тяжких трудах.

Бесстрашный воевода Видислав сам ходил с белой холстиной на длинной палке к крепостным воротам испросить позволения у князя Рюрика забрать тела муромчан из-под стен крепости. И он его получил.

До самого захода солнца ратники на волокушах перетаскивали лежащие подле рва тела своих воинов. Мёртвых – на опушку леса, где уже была вырыта огромная могила, раненых – в лагерь. Здесь сновали полтора десятка воинских лекарей, готовых вытащить стрелу, наложить мазь и тугую повязку.

Хорошо знали своё дело новогородские лучники: убитых воинов оказалось более шести десятков, да и раненых под сотню. Теперь они становились обузой для всей муромской дружины.

Вадим потягивал мелкими глотками пиво из небольшого кувшина, отводя глаза от устремлённого на него взгляда воеводы, расположившегося по другую сторону костра.

Не выдержав затянувшегося молчания, первым заговорил Видислав:

– Даже после поражения не след посыпать голову пеплом! Для нас и новогородцев ничего не изменилось: мы под стенами крепости и по-прежнему сильны. Они спрятались от нас внутри, и их мало. Нужно придумать, как ворваться в город!

– У нас много больших щитов, – заговорил Селислав. – Что, если под их прикрытием подойти ко рву в самом узком месте, накидать брёвен и уже по ним перебраться к стене?

– Ага! – презрительно фыркнул сотский Орей, сидевший по правую руку от Вадима. – Только сам пойдёшь с людьми! Надеюсь, хоть кто-то из вас останется жив!

– Не веришь, что можно перейти ров? – тысяцкий насупил брови.

– Днём – нет! – отчеканил сотский. – Не забывай, что на стене будет Трувор, а он сумеет попасть в любую спайку на твоей кольчуге!

– Что же тогда делать? – в голосе Селислава слышался неподдельный испуг.

– Мы можем начать захват крепости с трёх сторон, – вступил в разговор воевода. – У новогородцев не хватит лучников для защиты всех стен.

– Но ты тоже не забывай, что на наши головы полетят камни, польётся горячая смола и кипяток. Воинов там для этого хватит! – не унимался сотский.

– Н-д-а! – почесал затылок пятернёй Селислав. – Выходит, остаётся измором их брать?

– Нет! – раздался голос княжича Вадима. – Я знаю, как мы проникнем в город.

Он выждал длинную паузу, чтобы все собравшиеся у костра вожди задумались над его словами, и продолжил:

– С боков крепость прикрывают овраги, они соединены с рекой, а потому в них стоит вода.

– Ты хочешь спуститься в овраги и напасть оттуда? – удивился воевода. – Но там же крутые склизкие склоны и почти нет кустов. Даже спрятаться негде.

– Зато эти овраги хранят в себе тайну. О ней ведают все мужчины княжого рода да несколько особо приближённых к князю сотских.

– Ну-ка, ну-ка, – встрепенулся Видислав.

– Когда задумали строить город, сначала прокопали и выложили брёвнами длинные ходы, идущие от выбранной площадки в овраги, а уж потом сверху насыпали вал и установили тын.

– Так тут есть подземные ходы? Выходит, мы зазря столько народу положили! – воскликнул воевода. – Что же ты молчал, княжич?

– Да я о них как-то запамятовал! – обиженно ответил Вадим. – Ведь сколько лет ими никто не пользовался!

Он думал, что все обрадуются его словам, а оказалось, сам ещё и виноватым остался.

– Ну ладно, мёртвых теперь не вернёшь, – махнул рукой Видислав. – Ты хоть помнишь, где те ходы в оврагах начинаются? Как они спрятаны?

– Ежели увижу склоны, то обязательно вспомню!

– Тогда с раннего утра берём с собой большие щиты и идём к оврагам. За день мы должны найти эти места и напротив них вверху на склонах привязать к корневищам верёвки. Ночью в темноте спустим людей и оружие в овраг и войдём в подземные ходы. Прорываться внутрь крепости станем на восходе солнца, пока новогородцы ещё спят. Нужно перебить стражу, захватить башни, опустить подъёмные мосты и открыть ворота. Как только мосты пойдут вниз, начнём захват стен со стороны поля. Пусть ратники завтра днём отсыпаются, сил набираются, а к ночи будут готовы к сражению.

– А кто поведёт воинов через подземные ходы? – не удержался от вопроса Селислав.

– Думаю, кроме княжича Вадима и его сотского Орея, это дело никому нельзя доверить! Они в городе всё знают. Даже стража, ежели увидит их в потемках, перепугается и ничего не успеет сделать. Ну а мы с тобой, тысяцкий, поведём дружину на стены. – Воевода обвёл сидящих у костра мужчин твёрдым взглядом. – Кто со мной несогласный, пусть скажет своё слово, а не отмалчивается. Теперь от каждого из нас будет зависеть, возьмём мы крепость или нет.

Вадим, понурив голову, вполуха слушал слова Видислава и пытался понять, где неправильно повёл себя, почему выпустил из своих рук власть и командование над дружиной и вождями. Он интуитивно почувствовал, что даже всегда преданный ему Орей отстранился и посматривает на княжича с плохо скрываемой брезгливостью. Похоже, люди отвернулись от него после того, как Вадим в страхе бежал от дерева, под которым сидел, до самой лесной опушки, спасаясь от стрел своего родича – ярла Трувора.

«Неужто они бы иначе поступили на моём месте? – подумал княжич, до хруста пальцев сжимая кулаки. – Болтать мы все любим и умеем, когда это не касается нас и нашей жизни!»

Вадим встал из-за костра и потянулся до хруста молодым сильным телом.

– Что ж, пойду в свою палатку. День оказался длинным и тяжёлым, мне хочется отдохнуть.

Провожаемый молчаливыми взглядами, княжич медленно покинул освещённый круг и шагнул в темноту ночи.

Ему нужно было о многом подумать.

В одиночестве.