Трувор прислонил к тыну свой могучий лук, оттёр подолом рубахи мокрый от пота лоб и удовлетворённо вздохнул.

Враг уже не помышлял о повторном штурме стен, а начал разбивать лагерь, поэтому ярл теперь мог вместе со своими лучниками покинуть стены крепости.

Похоже, первый день войны с княжичем Вадимом остался за новогородцами.

Трувор ещё раз окинул зорким взглядом поле перед собой, отмечая для себя множество лежащих на нём тел. Он даже попытался их считать, но быстро сбился и бросил это ненужное дело.

Ярл полностью выполнил все распоряжения, полученные утром от князя. Да их было не так уж много. Самое главное – не подпустить муромчан к тыну. И это ему удалось.

Недаром же он больше десятка дней обучал полсотни лучников стрелять по мишеням со стены крепости.

Трувор снова представил себе, как ожило и зашевелилось сотнями бегущих воинов поле, понеслись их душераздирающие вопли, крики и свист, рассчитанные на слабых духом защитников города.

Молодой ярл тогда думал лишь о том, чтобы его люди сумели выждать, когда враг окажется в полутора сотнях локтей от стен, а уж потом начали метать стрелы, иначе на большом расстоянии их убойная сила оказалась бы невелика.

Выдержали все.

– Стрелы! – крикнул ярл, и это слово мгновенно передалось по цепочке стоящих на стене лучников.

– Целься! – снова прозвучал голос Трувора.

И как только основная масса вражеских воинов пересекла одному ему видимую черту, он что есть сил рявкнул:

– Пускай!

Пять десятков стрел сошли с тетивы луков и устремились навстречу наступающей толпе.

Ярл увидел, как первая шеренга ратников, словно споткнувшись, рухнула на землю.

– Стрелы! Целься! Пускай! – ещё пять или шесть раз прозвучали команды, вызывая ливень стрел с тына.

Сам же Трувор, скрестив руки на груди, придирчиво следил за слаженными действиями своих лучников и за тем, что происходило в поле.

А там десятки муромских воинов неподвижно лежали возле рва, ни одного тела не было внутри него, вся же масса ратников стремительно спасалась бегством.

– Сто-о-й! – издал протяжный крик ярл, увидев, что летящие стрелы уже не достигают цели.

Теперь настала его очередь.

Он помнил утренний строгий наказ Рюрика не убивать княжича Вадима и воеводу Видислава. Да и по тысяцкому князь высказался снисходительно:

– Селислава тоже пощади, я обещал его на берёзе повесить!

– А попугать-то хоть можно? – поддержал шутливый тон конунга Трувор.

– Это уж ты сам смотри, – улыбнулся великан. – Лишь бы не до смерти!

Ярл нашёл взглядом группу людей, стоящих на небольшой возвышенности. В центре её в окружении телохранителей он увидел Вадима и Видислава. Толстяк Селислав предусмотрительно прятался за их спинами.

– Ну что ж, – пробурчал себе под нос Трувор. – Пугать так пугать!

Отработанным движением он потянул из висящего на ремне за спиной тула стрелу с чёрным оперением и положил её на тетиву. Глаза его привычно оценили расстояние до цели. Оно не превышало двух сотен локтей.

– Оказывается, вы совсем забыли обо мне и моём луке! – снова вполголоса произнёс ярл. – Ничего-ничего, я о себе напомню!

Хлёсткий звук спущенной тетивы привычно резанул ему по ушам, и тут же вслед за ним раздался ещё один щелчок.

Одна за другой две стрелы, рассекая воздух, понеслись навстречу своим жертвам.

Трувор опустил вниз лук и с любопытством замер в ожидании, что же произойдёт дальше.

Осевшие на землю телохранители с торчащими из груди стрелами, а также крики и проклятия, долетавшие со стороны поля, – всё это дало ему понять, что муромские вожди страшно перепугались.

Несколько ратников, прикрыв Вадима и Видислава большими щитами, отвели вождей ещё на полсотни локтей в сторону от стен крепости и оставили там, в полной уверенности их безопасности.

Ничего не предпринимая, ярл продолжил наблюдать за тем, как княжич, воевода и тысяцкий, размахивая руками, о чём-то горячо спорят. Походило на то, что они уже успели успокоиться и решили дать людям отдохнуть, а заодно и соорудить свой лагерь подле крепости.

Трувор непроизвольно улыбнулся, когда увидел Вадима. Тот отошёл к ближайшему дереву и уселся под ним.

– Вот теперь я тебя точно до смерти испугаю, – хихикнул ярл и взялся рукой за стрелу с чёрным оперением.

Он постарался учесть расстояние, высоту стены, лёгкий ветерок и только после этого начал целиться.

– Хоть бы не попасть! – прошептал Трувор, прищуривая левый глаз и спуская тетиву.

В точности своей стрельбы ярл не сомневался, но всё же где-то в мозгу проскочила мысль о том, что ненависть к Вадиму могла заставить собственные руки чуть-чуть изменить траекторию полёта стрелы. И тогда можно было навсегда избавиться от родича.

Сомнения и переживания его развеялись, едва он увидел, как княжич вскочил на ноги и стремглав, не разбирая пути, понёсся к опушке леса, всё дальше и дальше унося свою бесценную жизнь от угрожающей ей смерти.

– Ну, брат, какой же ты жестокий человек! У Вадима, небось, от страха голова вся поседела! – услышал ярл сбоку знакомый ехидный голос. – А если б не промахнулся, ведь расстояние оказалось слишком большим?

– Сам видишь, твой соперник на княжеский престол жив и здоров. Во-о-н у кустов лежит. То ли прячется, то ли отдыхает! – захохотал ярл.

– А ты не зацепил моего родича своей стрелой?

– Не может того быть! – убеждённо и с обидой в голосе ответил Трувор. – Я попал на ладонь выше его головы. Посмотри на ту сосну. Видишь чёрное оперение на ней?

– Не злись, брат, я пошутил. Знаю, что лучше тебя лучника во всём свете не сыскать.

– Вижу, ты чем-то опечалился, княже?

– Соглядатаи наши доносят, что подмога идёт к княжичу Вадиму, – задумчиво произнёс Рюрик. – Хазарский царевич Ахтуб ведёт к Новогороду десять тысяч конной рати. Через несколько дней они окажутся уже здесь!

– Ой-ёй! – не удержался от восклицания Трувор. – Как он решился на родную землю заклятых врагов призвать? Видать, на всё готов, лишь бы тебя в Биармии и Гардарике не стало! Что делать-то будем, брат? Сила большая под стенами крепости соберётся, сумеем ли выстоять? Или ты всё же людей за помощью в Ладогу пошлёшь?

– Давай не спешить! Посмотрим, как хазары себя поведут, – покачал головой князь. – Не верится мне, что они на стены полезут. Не за тем в такую даль отправились, дабы жизни свои здесь класть! Князь Гостомысл как-то мне сказывал, что хазары – хорошие отважные воины, когда на коне сидят, но в пешем строю наши ратники с ними сладить смогут. Про викингов я не говорю, тут всё по-прежнему: три к одному!

Оба замолчали, всматриваясь в кишащее людьми поле.

– Княже! – донёсся снизу голос тысяцкого Радигоста. – Что прикажешь делать? Людей со стен уводить иль нет?

– Оставь дозорных на башнях, тыне и в подземных ходах, всем остальным – отдыхать! Думаю, завтра нам тоже сражаться не придётся. Пока враг решит, как ему дальше быть, день и пройдёт.

Рюрик повернулся к ярлу:

– Что ж, брат, возвращаемся в хоро́мы, нам ещё много чего обсудить надобно.

Трувор почувствовал тяжёлую руку князя на своём плече. И неожиданно забытое чувство из далёкого детства закралось в душу. Вот так же ему, маленькому мальчику, клал руку на плечо дед, ярл Харальд, показывая этим свою любовь. И он был тогда счастлив.

Как и теперь.