— Не совсем. Если камни далеко, я их не услышу. Зов просыпается, когда камни находятся поблизости.

— Насколько поблизости? — нахмурился дракон.

— Самое большое расстояние, на котором я могу чувствовать камни, — это как… от нас до верхушки вон той горы, — я указала на выход.

Будучи рядом с пропастью, я запомнила, какое там расстояние до ближайшей горы. Дракон, видимо, тоже, потому что он резко перевел взгляд с горы на меня, и в его золотых глазах отразилось явное, нескрываемое разочарование. Он с досадой покачал головой.

— Слишком слабый у тебя дар.

— Уж какой есть, — пожала плечами. — Когда я искала золото, то объезжала на лошади обширные территории. Это было долго. Но если кто-то будет со мной летать, дело пойдёт быстрее.

— Тогда нам придётся очень много летать, чужачка, — сквозь зубы произнёс незнакомец, точно его уже заранее огорчало моё присутствие рядом.

Захотелось пнуть стену от возмущения — так обидно стало. Как будто это я навязывалась к нему в сопровождающие, а не он похитил меня из родного города! Мне с трудом удалось сохранить самообладание. Начала гладить рубин, — и потихоньку отпустило.

Подняла на него взгляд и спокойно заявила:

— Я тоже не в восторге. Но ради сестры готова потерпеть.

Он сухо кивнул.

А я... снова отвела взгляд. Без рубашки мужчина выглядел совсем уж дикарём. И мышцы у него были внушительные до неприличия. Он мог бы, наверное, и с медведем справиться голыми руками. Хотя… какая мне разница, с кем он мог справиться? Дикарь — он и есть дикарь. Воспитанные дарны не стали бы раздеваться перед девой.

И ещё одна вещь меня смущала. Мой цвет волос считался очень редким и красивым в Нок-таларе. Точнее, даже — единственным. У Олии рыжинка в волосах оказалась не такой яркой, как у меня. Я не понимала, почему драгарх всё время хотел прикрыть мои волосы, даже ценой своей рубашки.

— Полетим в мой замок, а по дороге — слушай свой зов, — скомандовал он. — Поиск мертвия начался для тебя с этого мгновения, чужачка.

— Меня зовут Мия, — произнесла я, осторожно натягивая сапог.

— Какая разница, как я тебя называю?

— Мне нужно уважение, тиарх. Без него сложнее работать.

Он зашипел и, кажется, выругался на незнакомом наречии.

— Хорошо, — он с напором произнёс: — Ми-я. Теперь довольна?

Тон был таким, будто он выплюнул моё имя, в глазах мелькнула откровенная неприязнь. Поэтому я мотнула головой.

— Теперь что не так?

— Когда тебе представляются, — я выдержала его взгляд, — имя называют в ответ.

И пещера на мгновение будто стала тише.

Глава 9

— Называй меня Бьёрн, — наконец выдавил он из себя.

— Знаю, ты не рад нашему знакомству, Бьёрн, — я наконец натянула на себя сапоги и, собравшись с духом, вновь встретилась с его холодным взглядом. — Но нам всё рано придётся быть рядом. Так что давай попробуем сделать наше короткое знакомство... хотя бы терпимым.

Чуть поколебавшись, он пожал плечами и направился к выходу из пещеры. Затем как-то очень обыденно подошёл к краю и нырнул в пропасть.

Я со вздохом опустила руки.

Что же. Будем считать это — знак согласия.

Как следует завернувшись в дублёнку, поплелась следом — и вскоре ко мне подлетел Бьёрн.

Этот полёт оказался далеко не таким ужасным, как предыдущий. Да, ветер бил в лицо, но летели мы низко и не так быстро. А главное, в этот раз не было снежной бури. В кармане дублёнки я держала образец мертвия и внимательно прислушивалась к зову — не проснётся ли. Зов не просыпался — значит, за время полёта мы не пересекали залежней мертвия.

И хотя я вовсю старалась задействовать свой дар, взгляд против воли цеплялся за красоту. Проплывающий мимо горный пейзаж был украшен лентами бьющих водопадов. Озёра ещё не успели застыть — их холодную синеву изящно окаймляли тёмные полосы леса. Когда страх отступил, я поняла, что сверху всё выглядит гораздо эффектнее.

Наконец мы подлетели к заснеженной гряде, где дракон уверенно приземлился на площадку — широкую, вырубленную в камне. К тому моменту я была такой уставшей, что едва держалась на ногах. Я мечтала о тёплой тарелке каши и кровати… Хотя кровать, без каши тоже подошла бы вполне.

Тиарх, приземлившись, также рутинно обернулся человеком и направился к скальной дыре, перед которой стояли два воина. При появлении Бьёрна оба мужчины поклонились:

— Доброго дня, тиарх.

— И вам доброго дня, — отозвался мой работодатель и повернулся у рослому мужчине справа. — Отведи деву к Лианоре. Пусть её покормят и утеплят. Потом запри её в Северной Башне и назначь ей стражу из гардов.

Его распоряжение насчёт «запереть в Северной Башне» меня возмутило. Зачем меня запирать? Ну куда я сбегу? Сплошные горы вокруг, а я не самоубийца.

Только и успела что рот открыть — как тиарх снова обернулся драконом и воспарил в воздух.

Я рассержено сжала кулаки.

Вот и поговорили.

Впрочем, что ещё можно было ожидать от этого дикаря, не доверяющего людям? Хорошо хоть не додумался привязать меня к кровати.

Воин, которому меня доверили, лукаво подмигнул.

— И откуда только берутся такие ладные красавицы? Ты из соседнего тиархона? Говорят, там живут самые красивые девы во всем тиархате. Видно, запереть тебя хочет наш тиарх в башне, чтобы никто на тебя не заглядывался. Для себя приготовил, не иначе.

На свою тираду он вряд ли ждал ответ, так что я промолчала, неопределённо пожав плечами. Да и что тут скажешь? Не говорить же ему, что тиарх хочет запереть, чтобы жизнь мне сладкой ягодой не казалась?

— Идём, дева, — поторопил меня воин, едва стоящую на ногах. — Провожу тебя к Лианоре. Она тут у нас хозяйничает в замке. И покормит вкусно, и оденет. Тебе у нас понравится. Край у нас суровый, но он порождает самых сильных воинов и самые преданные чувства.

Хитроватое лицо воина вдруг озарила простая, дружелюбная улыбка. Я кивнула в ответ в благодарность за радушный приём, и последовала за ним.

Мы прошли по довольно длинному проходу и оказались в просторном дворе, вырубленном прямо в скале.

Двор окружали многоуровневые галереи из массивного, тёмного камня и отёсанных брёвен. Крепость словно выросла прямо из скалы. В центре, в огромных каменных чашах, полыхал огонь, отбрасывая блики на толстые слои снега, лежащие на верхних террасах.

Я подняла взгляд, и меня охватило ощущение полной нереальности происходящего. Вдоль галерей двигались крупные мужчины, одетые в тяжёлые меховые накидки и кожу. Были тут и женщины — очень объёмные из-за одежды. В их толстых шубках и дублёнках можно было запросто переночевать в зимнем лесу.

В воздухе парили три дракона, а у нескольких воинов за плечами были сложены тёмные крылья. При виде такого концентрированного проявления силы я остолбенела, чуть ли не с открытым ртом. Драконы, превратившие скалы в свой дом, до сих пор казались мне диким сном.

— Скажи, почтенный… — начала я осторожно. — Тут у вас живёт много драконов?

— Драгархов-то? — удивился мой страж, окинув меня оценивающим взглядом. — Много. А ты, видать, не здешняя, раз драгархов драконами кличешь. Значит, из людского города тебя тиарх притащил. Ну и дела-а, — как-то расстроено потянул он.

— А это проблема — то, что тиарх меня из города притащил?

— Вот уж один Аругар знает, будет ли от тебя проблема, — снова вздохнул он и добавил немного обречённо: — Что уж поделать... Тиарху оно, конечно, виднее.

Я слегка пригорюнилась. Моя попытка собрать информацию обернулась тем, что воин, наоборот, разузнал обо мне. Поэтому я решила придержать вопросы. Просто молча наблюдала за происходящим — благо, посмотреть было на что.

Воин провёл меня к широкой лестнице, уходящей вглубь скалы, к основным жилым помещениям замка.

Внутри было тепло, и обстановка радовала глаз. Полы из отполированных до блеска гранитных плит отражали мягкий свет факелов, развешанных на стенах. Сами стены, вырубленные прямо из скалы, были облицованы тонкими, темными каменными панелями с искусной резьбой. В массивных нишах, выдолбленных в камне, мерцали очаги, наполняя воздух запахом горящих поленьев и хвои.

Внутри здания нам тоже встречались люди, которые не таясь меня разглядывали. Причём в глазах мужчин я читала откровенный мужской интерес, куда более неприкрытый, чем могли себе позволить воспитанные дарны на улицах Нок-талара. Я старалась избегать таких взглядов — они сулили мне неприятности.

Вскоре стало жарко, поэтому я расстегнула дублёнку, сняла капюшон, а с головы стянула рубашку Бьёрна и, аккуратно свернув, засунула её в карман.

После этого началось странное.

Воин, проходивший мимо, вдруг скривил губы так, будто увидел перед собой мертвяка. Я аж споткнулась на ровном месте от неожиданной неприязни во взгляде.

Потом — обернулась. Может, за мной идёт прокажённая?

Нет. За спиной никого не было.

Когда мы разминулись с другим мужчиной, тот, глянув на меня, с отвращением выплюнул несколько слов на незнакомом наречии.

У меня внутри всё сжалось от тревоги. Я машинально коснулась волос, приглаживая их, не понимая, в чём дело, и почему на меня вдруг смотрят так, будто я облысела и покрылась страшными язвами.

Да что с ними не так?

Или это со мной что-то не так?

Мне отчаянно захотелось посмотреться в зеркало.

Мой проводник, шедший впереди, внезапно оглянулся, задержал на мне взгляд — и резко остановился.

Просьба о зеркале застыла на языке, когда воин приблизился и, скривив губы, подобрал одну мою прядь. Он повертел её в пальцах и огорчённо прищёлкнул языком.

И тогда я поняла.

Кажется, в этом странном месте ненавидели рыжеволосых. К несчастью, на тот момент я даже не представляла, насколько.

Глава 10

Бьёрн

Я слушал доклад Айвара, но с трудом фокусировался на деле. Тревога грызла изнутри, как дикий зверь, запертый в клетке. Быть беде — я это чувствовал.

В огромном очаге пылали сосновые поленья. Жар от него был единственным источником тепла в каменном кабинете. Я рассматривал дубовую доску на стене, на которой была вырезана карта тиархона. Передвинул свинец — крошечную отметину, отмечавшую возможные залежи мертвия. Теперь по всей карте было рассеяно много кусочков свинца — я разделил её на зоны поиска.

— ...Охота была славная, мой тиарх, — радостно докладывал Айвар. — Часть мяса, как всегда, мы закоптили на грядущую зиму. Шкуры самые ценные отложили на продажу, как ты велел. В Ветряном Утёсе нам щедро заплатят за них зерном. А часть приготовили для передачи заморским торговцам.

— Значит, всё было спокойно?

— Да…

— Твоё «да» скорее прозвучало как «нет», — я усмехнулся.

— Да… Пустяки. Вейгарт и Зандер подрались из-за девы.

— Кто победил? — рассеянно спросил.

— Шутишь? — он рассмеялся. — Вейгарт, конечно. Только мы с тобой способны выстоять против этого силача. В остальном всё было спокойно.

Я задумчиво кивнул. На Пике никогда не бывает тихо, но Айвар предпочитал не грузить меня мелкими конфликтами.

— Что с портальным артефактом? Ты снарядил кого-нибудь за ним?..

Я не успел договорить. В дверной проём, запнувшись о порог, вбежал мальчишка лет четырнадцати. Я не сразу узнал в нём Коннора, сына кузнеца. Его грудь ходила ходуном, а глаза стали огромными от страха.

— Мой тиарх! — задыхаясь, прохрипел он. — Меня Вульфгар послал! Там... там Торвальд обезумел! Он... он твою деву…

Всё, что мне было нужно, я услышал. «Торвальд» и «деву».

— Где?

Злость, которую я держал в узде, сорвалась с цепи. Я ощутил, как по позвоночнику поднимается холод, предвещающий трансформацию.

— На кухне, тиарх! Она ела похлёбку, и тут вдруг… Торвальд. Он не слушает Вульфгара! Говорит, что красноволосая — теперь должна стать его сайтой!

Я не стал больше медлить — сбежал вниз по ступеням. Когда ворвался в кухню, под ногами хрустнули осколки разбитого глиняного горшка.

Обычно здесь кипела жизнь, пахло выпечкой и горячим мясом. Сейчас царила мёртвая тишина. Запах подгорелой еды смешался с едким запахом страха. Все — служанки, несколько воинов — прижались к стенам. Лианора бледная, как снег. Ильва, главная кухарка, прижала к груди миску с тестом. Круглое лицо было измазано мукой, а в глазах стоял неподдельный ужас.

В центре всего, на грубом деревянном столе, лежала Мия. Огромный, бородатый Торвальд пригвоздил хрупкую фигурку к столу. Рыжие волосы, которые чужачка не удосужилась спрятать, мерцали проклятым, ярким пламенем на тёмном дереве.

Я с шипением выругался.

Моё упущение.

Слишком привык к мысли, что красные волосы — это проклятье, и даже не предупредил, что свои волосы чужачка должна прятать усерднее, чем... то, что девы прячут под платьем.

Пока приближался, быстро оценил ситуацию. Мия не сопротивлялась, и причина тому была проста: обезумевший драгарх приставил к её горлу выпущенные, острые как бритва когти.

Это был акт притязания.

Демонстрация своих прав на неё.

Или она станет моей или — ничьей, вот что говорил этот жест.

— Ты привёл в наш дом красноволосую! — голос Торвальда вибрировал от ярости. Его глаза горели, как угли в очаге, а сквозь кожу на скулах проступала драконья чешуя. — Хотя знал, что красноволосые твари украли мою жену! Теперь некому согревать мне постель и разжигать очаг! Я решил. Отныне эта красноволосая станет моей сайтой! Я буду обращаться с ней так же, как дикие твари обращаются с нашими девами в своих пещерах!

Мия вдруг посмотрела на меня широко открытыми глазами. Она часто дышала, как загнанная лань. У неё дрожали губы, но она не издала ни звука.

Сильная дева.

Я замедлился.

— Отпусти её, Торвальд.

Он не двинулся. Лишь сильнее прижал к столу, и его когти буквально процарапали дерево рядом с её нежной кожей.

— Это — моя компенсация, тиарх! Я имею право.

— Эта дева нужна тиархону, — холодно отрезал я. — Она найдёт нам мертвий. Ты не в себе, драгарх, потому что мертвий в твоём браслете истощился. Дар этой девы поможет тебе. Но сейчас ты должен её отпустить.