Мой дар поисковика, до сих пор тихо дремавший, вдруг отозвался резким, болезненным толчком в ладонях. Я подняла тяжёлый кусок.

— Уважаемая, — я обратилась к караулившей нас женщине. — Что это? Откуда здесь этот металл?

Она мельком взглянула на мою находку и равнодушно пожала плечами.

— А-а, мертвий? Бесполезный мусор. Тут его полно под ногами, в нижних ярусах. Красным драконам он без надобности, он не куётся, только инструменты тупит.

Бесполезный мусор?.. Мы с Бьёрном неделями искали залежи мертвия! И ничего не нашли, а тут… он валяется под ногами? О, Великий Аругар, неужели это то, что я думаю?!

Сжала осколок в кулаке и закрыла глаза, настраиваясь на его магическую волну, и вдруг...

Меня не просто ударило, а снесло ментальным потоком. Сигнал был такой мощи, что заложило уши. Здесь были залежи таких масштабов, что мне и не снилось.

Чистейший, первородный мертвий, за которым Бьёрн и его воины охотились годами, рискуя жизнями в ледяных пустошах.

Я пошла на зов, забыв обо всём на свете. Ноги сами несли меня вглубь зала, к неприметному, заваленному камнями пролому в дальней стене.

Опустившись на колени у узкого лаза, я принялась лихорадочно разгребать мусор. Пальцы скребли сухую крошку, нанос песка, пока не упёрлись в шершавый валун. Шипя от натуги, я отодвинула его в сторону — и из открывшейся щели пахнуло густым металлическим ароматом.

В слабом луче света стена вспыхнула. Весь свод уходящей вглубь шахты был буквально выстлан мертвием. Металл мерцал глубокими радужными разводами. Я толкнула плечом остатки завала и вползла внутрь: здесь, под слоем пыли, скрывались жилы чистейшего, первородного металла, уходящие глубоко в гору.

— Не может быть… — прошептала я, прижимаясь пылающей щекой к радужному срезу.

Глава 54

Я так долго искала мертвий, что захотелось просто прилипнуть к стенам пещеры и проникнуться самим фактом находки. Пальцы скользили по драгоценному металлу, наслаждаясь его прохладой и гладкостью.

Огромным усилием воли заставила себя оторваться от стен и направилась к озеру — в группу тех дев, что выглядели мрачными и недовольными. Их настроение было мне куда ближе, чем настроение тех пленниц, кто шутил и кокетничал.

Вода в источнике была идеальной — мягкой, пахнущей минералами и тёплым камнем, но я едва ли это замечала. Кое-как смыв с себя пыль и прополоскав волосы, я натянула чистое платье из тонкой шерсти и подсела к присматривающей за нами женщине. Она сидела на плоском валуне, неторопливо складывая вещи.

— Уважаемая Милта, — начала издалека, — я всё думаю об этих ваших железках… Почему ваши мужчины не торгуют мертвием? Снежные драгархи отдали бы горы золота за такие жилы. Это же целые состояния, мирные договоры, союзы…

Милта на мгновение замерла, а потом звонко, по-доброму рассмеялась.

— Торговать? С ними? — она покачала головой. — Девочка, какие переговоры? Стоит красному показаться на горизонте земель снежных, как их приветствуют тучей стрел. А то и какими-то магическими штуками, от которых потом много полных лун приходится отходить. Между красными и снежными веками кипит вражда. Слишком разная у них кровь.

— Это не кровь разная… Это потому, что красные ведут себя как разбойники! — не выдержала я, подавшись вперед. — Кто станет договариваться с грабителем? А вот если бы Свейн прислал послов и сказал: «У нас есть мертвий, купите его за золото». Да за такой металл вам бы не только золото — алмазы в придачу отсыпали!

Милта вздохнула, аккуратно разглаживая складку на полотенце, и посмотрела на меня с жалостью.

— Не захотят они. Красным не нужно золото снежных.

— Как это не нужно? — я опешила. — На него можно купить ткани, пряности, артефакты… Зачем тогда ваши воины нападают на обозы, если золото им не нужно?

— За девами они летят, а не за монетами, — отрезала она. — Посмотри вокруг. У нас в пещерах всё есть. Глубокие ярусы дают тепло, охота — мясо, подземные поля — зерно и овощи. Летом горы щедры на ягоды и фрукты. Одежду мы делаем сами из шкур и шерсти диких овец, кузнецы куют всё, что нужно для жизни. Маги и целители у нас свои, и силы их питаются от недр горы. Нам не нужны чужие богатства. Иногда мужчины берут оружие, металл или редкие вещи. Но это скорее трофеи, чем необходимость.

Она сделала паузу, глядя на плещущихся в воде девушек.

— Красные нападают на обозы только тогда, когда девы все разобраны, а мужчинам нужны пары.

— Значит… только дев у вас нет? — я поникла, чувствуя, как выстраиваемая в голове логическая цепочка рушится.

— Да, девочек у нас почти не рождается. Но это не беда. Наши драгархи забирают себе невест силой. Такова их природа. Чем клянчить — лучше украсть.

Я окончательно сникла. Пыталась зайти с другой стороны, выспрашивала про редкие специи, про шелка, про особые лекарства, которые делают на юге. Но на каждое моё «а как же…» Милта находила ответ: либо у них был свой способ добычи, либо им это было просто неинтересно.

Красные жили в своём замкнутом, самодостаточном мире, и никакое золото мира не могло заставить их изменить привычный уклад «пришёл-увидел-забрал».

Когда за мной пришел Свейн, в зале почти никого не осталось. Девушек одну за другой уводили красные драгархи. Я наблюдала за ними со стороны: все как один плечистые, высокие, статные. Они шли рядом с девами, что-то негромко говоря, и, к моей досаде, многие отвечали им если не нежностью, то — явным интересом.

Свейн подошёл бесшумно. Красные волосы в естественном освещении пещеры казались живым пламенем. И эта разница со снежными драгархами казалась мне сейчас очевидной... и особенно горькой.

— Я надеялся, тебе понравилось купаться, — негромко сказал он.

— Мне понравилось, ага, — буркнула я, не глядя на него.

— Тогда почему ты грустишь, огненная дочь Аругара?

Я подняла на него глаза, полные горечи.

— Меня вводит в ужас вражда между двумя народами. Снежные и красные… Вы же братья по крови, а враждуете. Просто в голове не укладывается... Вы могли бы сотрудничать, менять мертвий на всё, что вам нужно…

Свейн мягко взял меня за локоть, увлекая в сторону каменного коридора. Стены здесь были расписаны причудливыми тенями от живых кристаллов — где-то сиреневыми, где-то нежно-зелеными.

— Нам ничего не нужно от снежных, Мия. Только их девы. Но спрашивать мы не станем. Сами возьмём.

— Разбойники вы… — выдохнула я.

— Да, — он даже не обиделся. — Эта роль подходит драгарху гораздо лучше, чем роль попрошайки.

— Попрошайки хотя бы честные, Свейн! — я остановилась, вырывая руку. — В них нет подлости. Они не станут приставлять коготь к горлу того, кто их защищал. И уж тем более не станут пронзать ножом сердце друга!

Свейн нахмурился, его глаза блеснули золотом в полумраке тоннеля.

— Нож в сердце друга? О чем ты, Мия?

— Я о том, как ты однажды вонзил в грудь Бьёрну кинжал! — выкрикнула я ему в лицо. — Не посмотрел на вашу дружбу — решил его убить, лишь бы забрать то, что хотел!

Свейн на мгновение замер, а потом вдруг откинул голову и расхохотался. Мрачно и зло.

— Это версия Бьёрна? Забавно. Я вообще-то жизнь ему спас в тот день. Исключительно по старой дружбе.

— Вонзив нож в грудь? — я сжала кулаки. — Это плохая шутка.

— Нет, Мия. Я не в настроении шутить. Бьёрн был молод и горяч. Подставился. Рванул к обозу один, быстрее своей стаи, надеясь на свою хвалёную удаль...

— Он рванул один, потому что деву торопился спасти! — перебила его, но Свейн пожал плечами.

— Для победы в бою мало благородных порывов. Без холодного расчёта ты заранее обречён... Как Бьёрн в тот день. У обоза было пять красных драгархов — опытных, злых, прошедших не одну стычку. А снежный рвался в драку, ничего не видя вокруг, хотя за его спиной уже поднимались метательные ножи. Будь уверена, остальные воины распотрошили бы его на месте, если бы я ничего не сделал.

Свейн сделал шаг ко мне, нависая своей громадой.

— Видишь ли, мне пришлось вонзить ему в грудь кинжал самому. Раньше, чем это сделали другие. Я бил так, чтобы не попасть в сердце. Чтобы рана была глубокой, но несмертельной. Чтобы он упал и не смог больше лезть в драку. Я исполнил долг друга. Оставил его в живых.

Он усмехнулся, отворачиваясь.

— А вот Бьёрн… Тиарх так и не понял, какую услугу я оказал ему в тот день.

Я стояла, не в силах пошевелиться. В голове всё перемешалось.

Во взгляде Свейна вдруг мелькнула досада.

— Пойдем, — бросил он через плечо. — На сегодня достаточно откровений.

Глава 55

Он зашагал прочь, а я не тронулась с места. Слова Свейна так и стояли у меня в ушах. Я смотрела в его широкую спину, на уверенный разворот плеч, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Моё представление о нём, как о предателе, дало жирную трещину.

Может, красный драгарх разумнее, чем казался?

Возможно, если я найду правильные слова, он сумеет меня понять?

— Свейн… — позвала его так тихо, что не была уверена, услышит ли.

Однако через мгновенье он повернул назад.

Когда подошёл поближе, я поймала его взгляд и всплеснула руками:

— Какой в этом смысл? Зачем тебе всё это?

— Что?

— Ну... Ты собираешься... Пытать меня разлукой с Бьёрном.

— Пытать? — он хмыкнул. — Напротив. Я собираюсь согреть тебя своей любовью, Мия. Поверь. Чувства приходят и уходят… А ты… Я верю в тебя… в нас. Огненные дети Аргуара должны держаться друг друга.

— Я хочу Бьёрна держаться, Свейн! Меня к нему тянет, пойми же! Вдали от него… — на глаза выступили слёзы, — меня разрывает на части, — приложила ладонь к груди. — Вот здесь болит ужасно. Неужели ты думаешь, что после всей этой пытки у меня родится к тебе любовь? — я покачала головой. — Сколько ты собираешься меня тут держать, пока поймёшь, что я не забуду Бьёрна? Оборот солнца? Два? Три? До старости? — я всхлипнула.

Свейн подошёл ближе. От него исходила волна тяжёлого, подавляющего жара. Он протянул руку — медленно, явно намереваясь коснуться моей щеки.

Меня ошпарило злостью. Серьёзно?! Он решил приласкать меня после моей исповеди?

Качнулась назад, уже готовясь перехватить его ладонь или ударить наотмашь, как вдруг запястье под рукавом обожгло резкой вибрацией. От неожиданности я вскрикнула и судорожно схватилась за руку. Метка… Совсем о ней забыла. Обычно она спала холодным рисунком на коже, а тут вдруг словно забилась в конвульсиях.

Сердце пропустило удар. Если метка взбесилась, значит... Бьёрн? Только бы с ним всё было в порядке!

— Что с тобой? — его рука замерла в воздухе.

— У меня метка ожила, — я задыхалась, чувствуя, как пульсация в руке вторит ударам сердца.

— Какая метка? — Свейн настороженно прищурился.

— Метка истинности.

— Покажи, — приказал он глухо.

Я медленно закатала узкий рукав. На бледной коже, прямо над веной, серебристым светом светился узор. Родовой знак Бьёрна.

Свейн замер, разглядывая отчётливо проступающий знак. В узком коридоре воцарилась такая тишина, что я слышала, как капает вода на камни. Драграх, похоже, впервые увидел такой знак — поэтому выглядел потрясённым.

— Метка истинности… — его голос стал непривычно хриплым, лишённым прежней насмешки. Он сделал шаг ко мне, почти коснулся моей руки, но в последний момент отдёрнул пальцы, словно обжёгся. — Ты истинная Бьёрна?

— Это для тебя что-то значит? — мой голос дрогнул от внезапной надежды.

— Ты истинная Бьёрна, и... молчала об этом?

Свейн смотрел на метку с какой-то смесью благоговения и ярости и, признаться, всё больше пугал своим видом. Я абсолютно не понимала, что творится у него в голове. И почему он упрекает меня, как Бьёрн однажды — в том, что я промолчала про метку.

Внезапно я разозлилась.

— Да, Аругар решил нас соединить, но главное — я выбрала его сама. Понимаешь? Я говорила, что мы с Бьёрном — пара. Пыталась это донести до тебя, но ты отказался слушать... И теперь винишь меня?

— Раз Аругар соединил вас меткой истинности, — со злостью процедил он, — у нас с тобой не может быть детей. Никогда. Взять тебя своей женщиной — значит бросить вызов воле Аругара. Ты должна была, — отчеканил он с яростью. — Сказать. Про метку.

— Я не знаю, что для тебя значит эта метка, но для меня она явно значит меньше. И откуда я должна была догадаться о... Погоди... — замерла, быстро моргая. — Ты сказал, что у меня могут быть дети только от Бьёрна?

— А ты не знала? — он с горечью усмехнулся. — У тебя — только от него. У него — только от тебя.

Свейн молчал, желваки на его скулах ходили ходуном. Внезапно он подошёл к стене и прислонился к ней лбом, будто пытаясь остудить свой жар. Наверное, получилось плохо. Потому что через несколько минут он впечатал кулак в стену с такой силой, что камень глухо загудел.

Мне казалось, я попала в кошмар. Хаос. Где каждый шаг вёл меня совсем не туда, куда я намеревалась попасть. И очередной нюанс про детей просто вводил в ступор...

— Пора остановить это безумие, — я устало качнула головой. — Похищения, драки, кровопролитие. Ваши мужчины рискуют жизнями, наши — ненавидят вас до зубовного скрежета. Почему всё это? Из-за женщин?

— Да, — отрезал Свейн.

— А если бы снежные девы приходили к вам сами? — спросила я в лоб.

Драгарх на мгновение оцепенел, а потом с горечью мотнул головой и зло рассмеялся:

— Ни одна снежная добровольно не променяет свои ледяные чертоги на наши пещеры.

— Они не летят, потому что боятся! — я сделала шаг к нему. — Для них вы — чудовища, разбойники, которые выныривают из облаков и уносят их в темноту. А вы считаете снежных высокомерными ледышками. Между вами пропасть. Но я сейчас смотрела на наших дев… и они не выглядят несчастными.

Свейн прищурился, явно заинтригованный.

— Что, если девы будут сюда прилетать, как гостьи? Познакомиться с вашим местом. Если захотят — останутся. Если нет — вернутся домой под охраной.