— Это ведь необычно, да? — уточнила я.

— Это невозможно.

— Но тогда как это случилось?

Он на мгновение напрягся, его челюсти сжались.

— Я и сам не прочь был бы узнать.

Он отвернулся первым, и я поняла: есть загадки, которые терзают его ум долгие годы. Мне вдруг отчаянно захотелось найти ответ, чтобы порадовать тиарха. Хоть чуточку облегчить его ношу. Отложила этот факт в памяти и обещала себе разгадать эту тайну позже.

Однажды вечером, вернувшись в свои покои, я ахнула. В углу комнаты, на невысоком постаменте, Бьёрн устроил нечто вроде небольшого алтаря. Там стояли свечи, а в центре красовался огромный букет вереска, так любимого мамой.

— Я нашёл его в одной из пещер у подножия Пика, — раздался за спиной его голос. — Я не могу вернуть тебе их портрет прямо сейчас, Мия. Но всё же попробуй представить, что они слышат тебя, — он подошёл ближе и склонился к моему уху. — И расскажи им, как прошёл твой день.

Не успела я поблагодарить, как Бьёрн вышел.

Я подошла к столику. Ладошкой провела по сухим, твёрдым цветкам и всхлипнула, поймав себя на внезапной мысли. Этот суровый воин проявил сейчас больше чуткости, чем кто-либо в моей прежней жизни.

Глава 40

Бьёрн

Я наблюдал, как за окном догорали багровые отблески заката, окрашивая в розовое корешки книги. Мне хорошо думалось под привычный запах старой кожи, пыли и воска. Здесь, среди забитых до потолка стеллажей, этот аромат всегда казался гуще, чем где-либо ещё.

За спиной послышался тихий шорох — словно мышь пробежала по ковру. Варкан, умевший как никто, двигаться бесшумно, замер в двух шагах за моей спиной.

— Ты звал, мой тиарх?

Я обернулся не сразу. Провёл пальцами по корешку древнего фолианта, чувствуя под подушечками тиснение букв, и только потом направился к массивному столу из черного дуба.

— Завтра ты отправляешься в Нок-талар, — я бросил на столешницу тугой кожаный кошель. — Тебе следует устроиться слугой в дом Олии Монтроуз.

Варкан подошёл ближе, наконец выходя на свет. Этот крепкий, ладно скроенный мужчина располагал к себе с первого взгляда. Неудивительно. Спокойное, открытое лицо. Неторопливые манеры. Аккуратно подстриженная короткая борода и серебристая проседь на висках придавала ему вид бывалого, но ещё полного сил наёмника.

Он удивлённо приподнял бровь:

— Зачем? И почему я?

— Ты хорошо ладишь с людьми, — я медленно обошёл стол, заваленный картами и свитками. — Наблюдателен. Умён. Владеешь собой. Ты уже бывал в Нок-таларе. И, что важнее всего, умеешь исцелять. Лучшего кандидата для этой задачи у меня нет.

— Какой именно задачи? — Варкан не прикоснулся к деньгам, он внимательно следил за моим лицом.

— Будешь приглядывать за хозяйкой дома Олией Монтроуз. И наблюдать за каждым, кто переступает порог её комнат. Особенно меня интересует юнец по имени Грегор, её попечитель. Выясни, какие у него планы на Олию и на её деньги. О чём говорит, когда навещает её. Я хочу, чтобы ты выяснил о нём всё, что сможешь.

Варкан нахмурился.

В его взгляде читалось сомнение.

— Едва ли им нужен слуга. У них наверняка есть целый штат прислуги. Зачем им ещё один? Да к тому же чужак, которого никто не знает в городе?

Я пожал плечами.

— Делай что хочешь. Смени личину, выдумай легенду. Мне плевать, как ты это провернёшь, но ты должен стать там своим. Слугой, конюхом, истопником — кем угодно, лишь бы оставаться в стенах дома.

Я на мгновение замолчал, вглядываясь в его серые глаза.

— Олия Монтроуз тяжело больна. Твоя задача — заботиться о ней так, будто это твоя собственная дочь. Лечи её тайно, подсыпай порошки в еду. Примени магию, если придётся. И заодно — узнай всё о Грегоре.

— О попечителе? — уточнил он, голос воина стал собранным и жёстким.

— О подлеце, — отрезал я.

Варкан молча сгрёб кошель со стола, спрятал его в складках добротного плаща и коротко, по-военному, поклонился. Я видел по его лицу, что он понял задачу.

— Будет исполнено, мой тиарх. К рассвету я буду на месте.

— Иди к магу. Игнис даст тебе все необходимые артефакты, — я снова отвернулся к окну, за которым окончательно погасло солнце. — И помни. Если с головы Олии упадёт хоть волос — твоя голова отправится следом.

После ухода драгарха я собирался навестить Лианору. Узнать, не выяснила ли кладовщица о долгах Висны, но не успел даже выйти за порог, как в библиотеку ворвался Айвар. Вид у него был такой встревоженный, будто у ворот замка встало целое полчище игмархов, а то и тёмных магов. Стало понятно, что советник принёс плохие новости.

— Кто бы мог подумать, — начал он и, подойдя, протянул мне лист бумаги. — Билхайн покинул замок. И оставил тебе записку.

Я сломал сургутную печать, развернул лист и слух прочитал неровные строки.

«Я клялся служить тебе, тиарх. А ты клялся оберегать тиархон. Однако ты нарушил клятву, когда отдал свою защиту красноволосой. Отныне я считаю себя свободным от обязательств перед тобой. Билхайн, вольный драгарх.»

Повернулся к советнику, взмахнув листком:

— Выясни, с кем он был близок, с кем его видели в последнее время и узнай истинную причину ухода.

Айвар нахмурился и кивнул на лист.

— Так ведь... Что тут выяснять? Он же объяснил, в чем причина.

— Ты веришь его словам? — небрежно тряхнул листком.

Айвар пожал плечами.

— Многие видят в красноволосой деве печать проклятья. Люди шепчутся. Билхайн мог быть в числе тех, кто сомневался в тебе.

Я мотнул головой:

— Билхайн — храбрый воин, хоть и не слишком умный. Не в его характере уходить исподтишка. Он бы высказал мне в лицо свои мысли, а не карябал эти строки. Если он не решился посмотреть мне в глаза, значит у него были на то веские причины.

— Ты думаешь... Он мог быть причастен к отравлению твоей истинной? — Айвар задумчиво почесал подбородок и принялся рассуждать вслух: — Всем известно, что сестру Билхайна похитили красные. Ему есть за что ненавидеть красноволосых. Он мог заставить Висну отравить чужачку. Потом этот глупец понял, что ему не сойдёт это с рук, и решил удрать, чтобы сохранить себе жизнь. Эх, — советник скривился и зашипел с досады. — Жаль, он не успел поговорить с магом дознавателем!

Я шумно выдохнул.

— В здравом уме Билхайн ни за что не поступил бы так. Но мы тут все ходим по грани безумия. Возможно, его толкнул на этот шаг недостаток мертвия… Нам нужно поскорее найти мертвий, пока не стало слишком поздно, — я прикрыл глаза, задумавшись.

Слишком гладко всё получилось для не слишком умного Билхайна.

Нет. Вся эта история пахнет подставой.

Я снова повернулся к Айвару:

— Пока мы точно не узнаем, почему ушёл Билхайн, сообщник Висны будет считаться не найденным. Маг дознаватель продолжит свою работу. И... с завтрашнего дня мы с Мией снова отправимся на поиск мертвия.

Глава 41

Мия

Утро началось непривычно. Обычно Бьёрн вставал до меня, оставляя мне на столе поднос с едой, приготовленной Ильвой. А сегодня сел завтракать со мной. И так это было приятно — неспешно поесть вместе, что у меня под рёбрами появилось странное ощущение. Будто пёрышком защекотало. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, просто потому что он рядом.

— Поешь как следует, — он кивнул на тарелку, полную каши с овощами и мясом. — Нам предстоит долгий полёт.

Аппетита особо не было, и я поморщилась, глядя на щедрую порцию. Со вздохом ковырнула её. Потом ещё разок. Но отправить в рот — не хватило воли.

— Если не съешь сама — буду кормить тебя с ложки, — пригрозил тиарх.

Я не поняла, это он пошутил... или что? Как бы то ни было, пришлось взяться за еду. Когда я с трудом осилила тарелку, Бьёрн протянул небольшой флакон из тёмного стекла:

— Выпей. Целитель велел. От холода и укачивания.

Жидкость оказалась вязкой и травянистой, с привкусом мяты. Снадобье согрело изнутри, разливаясь приятным теплом по венам, прежде чем мы вышли на террасу.

Бьёрн, по обыкновению, проверил, хорошо ли я закутана в дублёнку, лично затянул пояс. Он не смотрел мне в лицо, зато я жадно всматривалась в его глаза. Внимательность и решимость — я бы так описала его сегодняшний настрой. Ох, Аругар... Может, сегодня наконец нам удастся найти залежи мертвия?

В воздухе царила морозная ясность. Под нами простирались заснеженные пики. Острые, как лезвия, вершины гор упирались в лазурное небо, а бесконечные хвойные леса расстилались ковром. Солнце играло на снегу, и казалось, что земля внизу расшита миллионами крошечных алмазов.

Мы летели над древними замёрзшими озёрами. Их гладкая поверхность отражала небо, создавая иллюзию бесконечной синевы. Летели над ущельями, где ветер свистел, как забытая песня, над безмолвными плато, где снег лежал нетронутым покрывалом.

И всё это время я стискивала в пальцах образец мертвия, вслушиваясь во внутренний голос. Пыталась уловить хоть намёк на зов, но ничего не чувствовала. Только холод, ветер и какое-то странное спокойствие рядом с Бьёрном. Он равномерно работал мощными крыльями, изредка поворачивая голову, чтобы убедиться, что я в порядке.

Когда у меня заныла под ложечкой от голода, я дёрнула его за лапу. Даже кричать не пришлось про "я проголодалась" — Бьёрн понял и почти сразу устремился вниз.

Мы спустились в небольшую, укрытую от ветра долину, притулившуюся между двумя скалистыми гребнями. Здесь росли редкие сосны. Снег под ногами блестел, заставляя щуриться до слепоты, пока глаза не привыкли.

Мы нашли камни и решили устроиться на обед. Бьёрн усадил меня на ровный, невысокий валун, заботливо укутав его собственным плащом, и я принялась вытаскивать из мешка припасы. Ильва позаботилась о нас на славу: лепёшки, вяленое мясо, сухие яблоки и фляга с тёплым, пряным отваром. Но больше всего меня порадовал увесистый ломоть медовых сот, бережно обернутый вощёной бумагой и льняной салфеткой.

Мне показалось, что Ильва положила его по распоряжению тиарха. Должно быть, он заметил, какая я сладкоежка. От этой мысли смотреть на золотистое лакомство было вдвойне приятнее

Пока мы ели, вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь хрустом яблок и позвякиванием крышки фляги. Я невольно залюбовалась видом. Озеро чуть вдали казалось гигантским драгоценным камнем, вправленным в серые скалы.

— Как здесь красиво... — прошептала я, щурясь от бликов на льду. — И так спокойное. Даже зимой озеро кажется… живым. Удивительно, как природа может создать нечто настолько прекрасное и мирное.

— Не обманывайся, Мия. У севера опасная красота, — он смотрел в глубину подо льдом так, словно видел там не воду, а что-то иное. — Я не люблю озёра, — добавил он глухо.

После этого тиарх выглядел напряжённым. Молчал.

Да и мне говорить расхотелось.

Внезапно кончик носа обожгло холодом. Я ахнула, запрокинув голову.

С ясного, почти безоблачного неба, из-за редких перистых облаков, начали падать лёгкие снежинки. Удивительно крупные, идеально ровные, и каждая искрилась, словно кристалл. Будто алмазная крошка парила в воздухе. У меня перехватило дыхание от восторга.

Нет... Что бы не говорил тиарх, мы находимся в самом прекрасном месте Элириса, и грех не ценить такую красоту!

— Как красиво, Бьёрн! Я никогда такого не видела… — я протянула руку, пытаясь поймать одну. — Смотри!

Вот только Бьёрн не смотрел на меня. Он будто замер и вслушивался во что-то, недоступное моему уху. Нахмурился. Внезапно, ничего не объясняя, подсел ко мне ближе.

И вдруг…

Ледяная игла, острая, как сосулька, со свистом врезалась в снег в нескольких шагах от нас, подняв фонтан белой пыли. За ней — вторая, третья. Небо, минуту назад безмятежное, потемнело, и откуда-то сверху хлынул дождь из ледяных игл.

Хотя... какой там дождь?! Каждая льдина была тонкой, длиной с ладонь, и неслась к земле с пугающей скоростью. И нигде от них было не укрыться, потому что до ближайшей пещеры не добежать. Далеко. Я успела подумать, что эти льдины сейчас нас убьют, как вдруг тело драгарха начало меняться.

Огромные, перепончатые крылья распахнулись, и он укрыл меня собой. Я прижалась к лапам, пока ледяной град с грохотом барабанил по его спине. Воздух вокруг вибрировал от силы ударов. Я слышала его бешеное сердцебиение — мощные, глухие удары отдавались прямо в мои уши, заглушая грохот ледяного шторма.

А потом… Сквозь его крыло прошла сосулька. И ещё одна. Я увидела алые пятна на снегу, и теперь уже моё сердце понеслось вскачь.

Бьёрн был ранен!

Шторм обрушивался несколько минут, но казалось, прошла вечность. Когда ледяной дождь прекратился так же внезапно, как и начался, дракон медленно свернул крылья. Я выскользнула из-под него, и он принял человеческий облик. На снегу, который совсем недавно был девственно чист, теперь лежали осколки льда и капли крови.

Тиарх тяжело расправил плечи и тут же дёрнулся ко мне.

— Тебя не задело?

У меня рот свело от переживаний — я лишь мотнула головой. И всё же Бьёрн принялся торопливо осматривать меня, а я, как в тумане — его. Когда увидела его руки, то онемела от ужаса.

Предплечья и ладони были покрыты рваными ранами. На одной руке, ближе к локтю, зияла длинная рваная царапина, словно по коже провели десятком лезвий. По ней толчками стекала густая, алая кровь, смешиваясь с тающим на снегу льдом.

Другое запястье было пробито насквозь — тонкая ледяная игла прошила его насквозь, оставив два аккуратных, но глубоких отверстия. А самое страшное было на его плечах и спине. Кожа там была буквально изрешечена, будто по ней проехались сотней гвоздей.

Будь мы дома, в Нок-таларе, я бы принесла настойку из целебных трав и промыла раны… А тут, в снежной пустыне, у меня ничего не было. Я кусала губы, готовая расплакаться от бессилия, а он вдруг усмехнулся.

— Вот мы и познали истинное северное гостеприимство... — его взгляд с тревогой остановился на моём лице. — Почему ты молчишь, Мия? Ты в порядке?