Я наблюдал, как она касается тонкими пальцами листьев, как жадно вдыхает воздух. Видеть её такой — беззащитно-восхищённой — было редким, непривычным удовольствием.

Мия обернулась ко мне. Её лицо было так близко, что я почувствовал тепло её дыхания. Влажный воздух оранжереи заставил несколько прядей её волос завиться у висков.

Я непроизвольно подался вперёд. Пальцы дрогнули, стремясь коснуться её щеки, убрать этот мешающий локон. Мой зверь внутри согласно зарычал, требуя заявить права на эту женщину здесь и сейчас, среди ароматов трав и мягкого света. Почти ощутил подушечками пальцев тепло её кожи, но вовремя заметил, как расширились её зрачки.

Я заставил себя замереть.

Рано.

Крепости не берутся наскоком, если хочешь, чтобы они открыли ворота сами.

Мия сглотнула и, кажется, забыла, как дышать. Но через секунду её взгляд снова стал серьёзным и сосредоточенным.

— Спасибо, что привёл меня сюда, Бьёрн… — тихо сказала она. — Скажи… раз уж ты обещал отвечать… почему вы так люто враждуете с красноволосыми?

Глава 36

Мия

Бьёрн отвернулся, но перед этим я заметила, как изменился его взгляд. Мой вопрос явно ему не понравился.

Что же.

Хотя бы остынем, разговаривая на отвлечённые темы. А то слишком жарко тут стало. Минуту назад мне вообще показалось безумием, что я согласилась на эту прогулку по замку.

Все прежние ночёвки в одной кровати, теперь выглядели невинной забавой. Они были и вполовину не такими опасными, как эта наша встреча. Я будто по краю лезвия ходила.

Сегодня в Бьёрне обнаружилось всё самое притягательное для меня в мужчине.

Способность услышать, понять и пойти навстречу.

Начитанность.

Умение приятно удивить.

Наверно, я сделала за сегодняшний день гораздо больше открытий в тиархе, чем сама себе в этом признавалась. Но старалась об этом не думать.

И вот что странно. Чем сильнее пыталась оттолкнуться, тем стремительнее меня затягивало в воронку его харизмы. Я боялась этой власти над собой, но ещё больше боялась, что в какой-то момент мне захочется ему подчиниться...

Тиарх подошёл к невысокому парапету, за которым шумела вода горячего источника, и жестом пригласил меня присесть на широкую скамью с удобной спинкой. Поколебавшись, я опустилась рядом. Засунула руку в карман платья и сжала в пальцах письмо Олии, как защитный амулет.

— Эта вражда старше моих прадедов, — начал тиарх. — Всё началось с раскола. Наши браслеты — это якоря. Без них зверь сожрёт нас изнутри за считанные мгновенья. Безумие и ярость — вот что ждёт того, кто решит снять металл с запястья.

Он коснулся своего массивного браслета, блеснувшего серебром.

— Красные живут на инстинктах, без браслетов, и мы считаем их дикарями. Даже в человеческой ипостаси они полулюди-полузвери. Делают, что хотят. Существуют без кодекса чести.

Бьёрн замолчал, вглядываясь в густую зелень, словно видел там картины прошлого.

— Самая горькая часть нашей вражды — это женщины. Существует легенда о первом похищении. Говорят, когда-то земли были едины и законы были равны для всех. Драгархи собирали дань с людей: дев и мертвий. Взамен — давали им защиту от порождений Тьмы. Но однажды красные решили, что им нужно больше дев, чем другим. Потом даже одной девы в оборот солнца им стало мало. Они решили, что закон Аругара о священной дани несправедлив. Начали набеги на поселения людей. Забирали дев силой.

Он криво усмехнулся.

— Старики рассказывают, что красноволосые строят свои замки на крови и слезах украденных женщин, потому что зверь внутри них не знает любви — только жажду обладания. Мы веками боремся с ними, чтобы смыть это пятно с чести драгархов. Для нас красноволосые — то зеркало, в которое мы боимся смотреть. Зеркало, где зверь победил человека.

Я слушала, затаив дыхание.

Странно. У меня не сходилась в голове картинка. Если сравнить Свейна с Торвальдом, однажды чуть не проткнувшим мне горло, красноволосый был воплощением адекватности. Просто галантный принц на белом коне. А по рассказу Бьёрна выходило, что Свейн — какой-то дикарь. Безумец.

— Мы чтим древние законы. Красноволосые — нет...

На этом месте я, не удержавшись, встряла:

— Все мы иногда нарушаем правила. Даже ты, тиарх, когда-то забрал меня из Нок-талара не по закону.

Бьёрн едва заметно кивнул, принимая этот удар. Лицо его осталось непроницаемым, только зрачки на миг сузились, превращая его взгляд в два острых клинка. Похоже, он не особо жалел о содеянном.

— Забрав тебя, я нарушил древнее соглашение между людьми и драгархами. Ещё один рискованный шаг — и мой собственный народ отвернулся бы от меня. Я стал бы для них позором, таким же безумным беззаконником, как те, кого мы презираем.

— Но тут на моём запястье появилась метка, — догадалась я. — И тогда ты решил, что Аругар одобрил твои действия.

— Аругар одобрил, — эхом отозвался он, и его взгляд потяжелел, опускаясь к моим губам. — Метка — это щит для моего народа. Повод, чтобы они не взбунтовались. Но для меня... ты — не воля свыше. Ты — моя личная Бездна, в которую я прыгнул сам, по своему желанию. И я бы прыгнул в неё снова, даже если бы это стоило мне крыльев.

Я слушала его, замерев. Боялась даже вздохнуть. Влажный воздух оранжереи, пропитанный ароматом трав, казался густым, как мёд. Но больше всего меня пьянило не летнее тепло, а то, как Бьёрн на меня смотрел.

Его слова подкупали вернее золота и шелков.

Мне вдруг захотелось впитать в себя этот момент. Задержаться в нём. Запомнить. Насладиться его взглядом, признанием... Но имею ли я право на это? Сердце предательски дрогнуло... и я поспешила возразить.

— Если вы без браслетов сходите с ума, то почему красноволосые могут обходиться без них? В чём их секрет?

Тиарх небрежно пожал плечами.

— С чего ты решила, что красноволосые не безумны? Безумие может принимать разные формы. У нас оно превращает мужчину в воющего зверя за считанные мгновенья. У них — оно прорастало веками, становясь частью их крови. Они постепенно теряют человеческое, следуя своим диким инстинктам.

— Каким инстинктам? Продолжения рода? Нет... Методы у них, конечно, спорные, но причина вполне понятная. И не то, чтобы дикая. Ты знал, что у красноволосых рождается слишком мало девочек? Они вынуждены... Искать варианты.

— Плохо ищут, раз воруют женщин у своего же народа. Для них нет ничего святого. Красные демоны караулят караваны в заснеженных ущельях, чтобы забрать золото и женщин. Для них дева — это дорогая добыча. Трофей, который можно бросить в клетку. Они ужасны в своём хаосе. Именно поэтому мы никогда не станем братьями. Мы — закон этих гор, они — их проклятие.

Я помолчала.

И упрямо тряхнула головой.

— Не сходится, тиарх. Прости.

Бьёрн молчал, задумчиво рассматривая моё лицо. Наверно, в его глазах я спорила с тем, чего ещё не понимала. Я ведь даже о существовании драгархов узнала совсем недавно. Разве есть у меня основание спорить с ним — постигшим их вековую мудрость?

И всё же он сделал приглашающий жест ладонью:

— Что не сходится?

— Когда я была в пещерах красноволосых, я не заметила признаков безумия. Мужчины были спокойными. Женщины и дети — тоже. Всё было дружно. Такая спокойная суета. Свейн тоже меня не обижал. Покормил, отогрел у костра, пригласил у него остаться. Но, когда я отказалась, он принёс меня сюда.

Я задумчиво покачала головой.

— Разве так выглядит безумие? Нет! Безумие для меня — это скорее, Торвальд с его когтем, прижатым к моему горлу.

Бьёрн сжал рот, и помрачнел.

— Когда я был несмышлёным юнцом, я тоже хотел верить в то, что красные не безумны. И даже подружился с одним тайком от своей семьи. Свейн — так его звали, — он с горечью взглянул на меня, и вдруг расстегнул первые пуговицы рубашки, обнажая грудь.

Ткнул в застарелый шрам.

— Вот чем закончилась наша дружба. Его кинжалом, нацеленным мне в сердце. Этот кинжал до сих пор висит у меня на стене. Как напоминание о том, что красноволосым нельзя верить. Никогда.

Глава 37

Мия

Дослушав историю Бьёрна, я замолчала, обдумывая его слова. Наверняка тиарх рассказал правду, но его правда ломала тот образ Свейна, который сложился у меня в сознании.

Я могла себе представить, что Свейн со своими сородичами когда-то напал на торговый караван. Допускала, что он решил утащить деву с закрытой повозки. Для этого обернулся человеком, но унести добычу не успел. Подоспел Бьёрн — первым из числа тех драгархов, кто охранял караван.

А вот на этом месте у меня начинались проблемы. Когда Бьёрн узнал друга, то замешкался — и в ту самую секунду Свейн ударил его кинжалом в грудь. Караван едва отбили от "красных демонов". Бьёрна выходили. Его спасла удача. Кинжал застрял в ребре, так и не достигнув сердца.

В моей голове не укладывалась эта цепочка событий.

Я всё думала про двух драгархов, сцепившихся там, у горного каравана, не на жизнь, а на смерть. Временами трогала кулон под платьем — подарок Свейна. Вспоминала его почтительные прикосновения. Неужели те же пальцы, которые с трепетом прикасались ко мне, не колеблясь вонзили кинжал в сердце друга?

М-да…

Резко стало не до мертвия и не до разговоров.

— Мы можем продолжить завтра? — попросила я и, заметив, как ярко вспыхнули глаза Бьёрна, быстро добавила: — Нам надо поговорить про мертвий. Я хочу о многом тебя расспросить.

— Конечно, истинная. Мы будем говорить исключительно про мертвий! — уголки его губ дрогнули.

Я с подозрением на него покосилась. Он смеётся?

Но не смогла ничего прочитать по невозмутимому лицу.

— Бьёрн… — пролепетала я.

— Да?

— Мне очень понравился сегодняшний вечер. Точнее… ты мне понравился. Но это ничего не меняет, понимаешь?

Он медленно, напряжённо кивнул.

Такое чувство, что шея с трудом ему подчинялась.

Я поднялась и указала в сторону двери.

— Мы можем вернуться?

Он мотнул головой.

— Ты спрашивала меня, я отвечал. Теперь моя очередь спрашивать, Мия. О тебе.

После откровенности тиарха отказать ему было бы грубо и несправедливо. Поэтому я развела руками, но на скамью не села, показывая всем видом, что не в настроении болтать о себе.

— Хорошо. Я устала, но если ты настаиваешь, то отвечу. Один вопрос, Бьёрн.

— Расскажи, как ты попала под опеку к этому… Как там его? — он наморщился, то ли пытаясь вспомнить имя, то ли выражая своё презрение к моему бывшему жениху.

— К Грегору? — подсказала я.

— Именно. К Грегору.

Бьёрн произнёс имя бывшего с таким отвращением, будто сплюнул с губ.

Я всё-таки села обратно на скамейку.

Второпях говорить о болезненном не хотелось.

Рассказала, как мои родители заболели во время эпидемии красной лихорадки. Нас с Олией уберегла Милайда. Та самая служанка, которая сейчас заботится о сестре, увезла нас тогда из города на целый месяц к себе в деревню.

Мы выжили. А вот родители — нет.

Когда вернулись, их уже похоронили. Нашим опекуном, согласно последней воле родителей, стал дарн Томас. Он заботился о нас до самой смерти. Потом… мы с Олией достались в наследство его сыну. Таковы законы Нок-талара.

Грегор сделал мне предложение, и я согласилась. Мне казалось, это самым верным шагом — ведь он изначально заботился не только обо мне, но и об Олии. А затем в один прекрасный день он пригласил прогуляться по зимнему Нок-талару и сообщил, что продал меня…

Стоп!

Я зажала рот ладонью, сообразив, что рассказываю Бьёрну то, о чём не собиралась.

Что со мной?

Почему я это делаю?

Поймала его взгляд и тут же поняла почему.

Этот дракон умел слушать, как никто другой. Внимательно — так, будто кроме меня больше никого в целом свете не было. И это подкупало.

Я снова поднялась со скамьи:

— Когда человек устал, он говорит больше, чем следует. Думаю, нам пора вернуться.

Бьёрн с неохотой встал. Его радужки снова полыхнули золотом. Похоже, мой рассказ его взволновал. Он заглянул мне в глаза.

— Мне жаль, что твой отец слишком рано ушёл. И не смог защитить тебя от мерзавцев. Надеюсь, ты позволишь это сделать мне.

— Эм-м… Спасибо, что выслушал, но…

Бьёрн вдруг опустил палец на мои губы и покачал головой.

— Это был не вопрос, истинная. Идём. Ты устала.

Он открыл дверь и проводил меня в спальню. В голове был бардак. На сердце тоже. Поэтому я оказалась совершенно не готова, к тому, что увижу в спальне. Когда мы зашли, нас обдало густым, терпким ароматом хвойных веток и свежей древесной стружки.

Я замерла на пороге, не веря своим глазам.

На столе красовался поднос с фруктами, но не фрукты меня поразили. По всей спальне — на подоконниках, у камина и даже на полу вокруг кровати — были рассыпаны аккуратные кучки блестящей золотистой стружки. Между ними стояли невысокие пеньки, на которых горели толстые восковые свечи, а на столе высилась гора сосновых шишек.

С первого взгляда — бардак. Или чья-то шутка. Будто кто-то решил лесную опушку перенести сюда. А потом... я поняла. И сердце предательски ёкнуло. Неужели этот суровый дракон решил устроить для меня этот сюрприз? Неуклюжий, странный, совершенно мужской, но такой искренний?

Я медленно повернулась к нему. На лице Бьёрна отразилось целое созвездие эмоций, пока он, наконец, не прикрыл глаза, а пальцы не сжали эфес меча.

— Бьёрн… это так неожиданно... И так приятно!

Он резко посмотрел на меня. В его взгляде читалось такое удивление, что мне захотелось его обнять.

Наверное, сомневался, что мне понравится его сюрприз. А может, слуги, которым он приказал всё это устроить, что-то напутали, и поэтому рот тиарха поначалу был крепко сжат, а на щеках ходили желваки. Злился на нерадивых исполнителей?

Зря. Очень зря.

— Откуда ты узнал, что наш с Олией дом находится в сосновом бору? — прошептала я, вдыхая запах хвои. — Этот запах для меня слаще любого другого!