Рука на ручке сжалась так, что металл жалобно скрипнул... Об этом я не подумал. Всплыл образ Мии. Её высоко задранный подбородок, гордый взгляд и решительное «нет».

Проклятье... Если она — единственная, кто может продолжить мой род, значит, я добуду её согласие любой ценой, даже если мне придётся вывернуться наизнанку.

Выходя от мага, я уже понимал, что делать. Если не могу найти путь сам, я заставлю того, кто знает дорогу, нарисовать мне карту.

Айвара я нашёл в малом тренировочном зале среди других воинов. Здесь всегда пахло разогретым металлом и молнией — отголосками боевых заклинаний. Друг лениво точил клинок, расположившись на низкой скамье между стойками с оружием.

Едва я переступил порог, он замер и нахмурился. Видно, на моём лице всё ещё была написана готовность сжечь этот замок дотла.

— Мой тиарх, — он отложил точильный камень. — Ты выглядишь так, будто только что сразился с полчищем игмархов. Надеюсь, победа осталась за тобой?

— Я столкнулся с проблемой посерьёзнее игмархов, — отрезал. — Поэтому пришёл за советом.

— Хорошо. Потому что и сам собирался обсудить с тобой кое-что важное

Я кивнул:

— Ты первый.

— Хорошо, — он слонил голову и помолчал, собираясь с мыслями. — Я признаю. Красноволосая чужачка нужна нам, чтобы найти мертвий, и её безопасность важна для дела. Но... не перегнул ли ты палку, сорвав с неё платок? Ты забрал из мира людей ту, чей цвет волос веками считался проклятием. Снял с неё платок. Ты идёшь против традиций. Испытываешь терпение своего народа. Рано или поздно это доведёт до беды.

— О недовольстве народа будем волноваться позже, — отрезал я, поднимая на него взгляд. — Сейчас есть кое-что посерьёзнее. — Набрал воздуха в лёгкие и выдохнул: — Мия — моя истинная пара.

Айвар замер на полуслове. Его пальцы, сжимавшие рукоять клинка, побелели.

— Ты хочешь сказать... Чужачка — твоя истинная?

— Да. Метка на её запястье — точная копия моего фамильного герба.

Друг окинул меня коротким, оценивающим взглядом, словно искал на лице следы безумия. Видимо, не нашёл, потому что его плечи, до этого напряжённые, вдруг опали. Он медленно провёл ладонью по лицу. Резко выдохнул.

— Это всё меняет, — заявил решительно. — Если она — твоя истинная пара, то её присутствие в замке — это печать благодати для всего тиархона. Все твои подданные должны об этом узнать.

Я мотнул головой.

— Для начала я должен с ней разобраться. Какой смысл трубить о нашей связи, если я понятия не имею, как к ней подступиться. Скажи мне, — начал я, — ты ведь жил в Нок-таларе. Изучал людские нравы. И даже познал местных женщин.

Его губы медленно растянулись в понимающую, и оттого дико раздражающую ухмылку. До него наконец дошло, почему я пришёл именно к нему.

— Было дело, тиарх. У нок-таларцев есть чему поучиться, когда речь заходит о… досуге. У меня была связь с одной дочерью местного торговца. А что?

— Она разделила с тобой ложе. Что ты сделал для этого? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Как заставил её согласиться?

Айвар хохотнул.

Весельчак.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. У меня на кону стоит судьба всего рода, а ему весело! Он почуял мою злость и мигом стёр с губ улыбку.

— При всём уважении, мой тиарх… В твоём вопросе уже кроется проблема. Ты сразу штурмуешь крепость, даже не послав парламентёров. Для человеческих дев ложе — это финал долгой осады, а не первый пункт договора. Чтобы она сама захотела к тебе прийти, ей нужны знаки внимания.

— Подарки, — я понимающе хмыкнул. — Значит, девы везде одинаковы. Наши тоже любят щедрые дары. Это несложно.

Я уже представил драгоценности и платья, которыми одарю свою истинную, но радовался недолго.

— Не просто подарки, тиарх. Понимаешь ли, им нужно внимание. Не такое, когда ты следишь, чтобы она не сбежала, а всякие глупые мелочи. Цветы, которые не растут в их саду. Сладости, которых не раздают в кухне. Им нужно, чтобы ты слушал их болтовню так, будто это откровение, ниспосланное самим Аругаром.

— А если слушаешь её, — буркнул я, — а она знай твердит, что хочет вернуться в свой жалкий Нок-талар?

— Значит, слушаешь не так, — Айвар сухо усмехнулся. — Человеческой деве важно чувствовать себя единственной. И желанной. Если Мия решит, что Аругар навязал её тебе против твоей воли, — всё пойдет прахом. Женщина из её мира — создание хрупкое, как редкая птица. Сожмёшь ладонь слишком сильно — сломаешь крылья. Ослабишь хватку — и поминай как звали. С ними нужно держать руку так, чтобы птица сама не захотела взлетать.

Я молча переваривал услышанное. «Не давить». Для драгарха, привыкшего брать дев без усилий, это звучало как пытка. Медленная, изощрённая пытка.

— Внимание, значит? — я поднялся. — И сладости? И глупые знаки внимания? — голос почему-то сорвался на рык.

— И поменьше рычи на неё, — добавил Айвар мне вдогонку, снова берясь за клинок. — Попробуй поговорить с ней. Ну знаешь… — в его глазах сверкнули весёлые огоньки. — Как с… другом. С ровней. Ты удивишься, насколько она станет сговорчивее.

Пока шёл к себе, слова Айвара крутились в голове, будто навязчивый мотив. «Слушать… не давить… говорить, как с ровней».

Я замер, упёршись лбом в холодную шероховатую стену. Кулак с силой врезался в камень — и костяшки обожгло тупой болью, отрезвляя. Мышцы шеи свело судорогой от невыносимого напряжения.

Аругар, прошу! Дай мне силы справиться с этим красноволосым испытанием!..

Может, ей хватит щедрых даров?

Красавчик Айвар, который умеет ладить с женщинами

Глава 33

Бьёрн

Мне хотелось впечатлить истинную дарами. Так, чтобы она ахнула, глядя на мои подношения, и в её глазах загорелось восхищение. Но пришлось отложить восхищённые взгляды на потом. Первым делом, следовало обеспечить её безопасность. Пока подельники Висны были не найдены, Мии грозила смерть.

Нужно было действовать, и действовать быстро.

Я уже приставил к Мии двух сильных драгархов. Приказал магу приготовить защитные амулеты. Распорядился, чтобы Ильва под присмотром верного Вульфгара лично готовила для Мии. Это вызвало удивлённые взгляды, ведь Ильва была главной на кухне. Но пусть лучше весь замок будет давиться подгорелой кашей с мясом, чем пострадает истинная.

После Айвара первым делом я направился к Лианоре. Несмотря на молодость — какие-то тридцать оборотов солнца — кладовщица была смышлёной женщиной. Она не только умела считать мешки с мукой, но и прекрасно ладила с окружающими.

Я нашёл её в кладовой. Она перебирала запасы вяленого мяса, методично помечая что-то на восковой дощечке. Завидев меня, она медленно отложила стилос и поклонилась.

— Я пришёл поговорить с тобой о Висне. Перед тем, как я перевёл её на кухню, она несколько лет работала с тобой, — начал я, не тратя время на приветствия. — Что тебе известно о её долгах?

Кладовщица задумалась.

— Висна была тихой, мой тиарх. Исполнительной. Такие редко влезают в долги по доброй воле.

— И всё же она решилась на убийство моей нании. Значит, был кто-то, чей приказ она не могла игнорировать. Кто-то однажды вытащил её из петли или спас от когтей хищника. Узнай, кому она была должна.

В глазах Лианоры мелькнула догадка. Она сразу всё поняла.

— Ты ищешь того, кто воздействовал на деву. Но… Зачем тебе я? Разве маг дознаватель не занимается сейчас поиском сообщников Висны?

— Ты выполнишь мою просьбу? — чуть резче спросил.

— Приложу все усилия, мой тиарх, — она склонила голову.

— Я щедро вознагражу тебя, если узнаешь ответ.

— Мой долг — служить своему тиарху.

Мне не понравилось это её "мой долг". Слова прозвучали слишком сухо. Уже собирался уйти, но опять развернулся к ней.

— С каких пор твоя верность стала такой… безжизненной?

— Сегодня ты запретил выражать неприязнь к твоей красноволосой чу... гостье, — она вовремя прикусила язык. — Поэтому лучше я промолчу, мой тиарх.

— Ты молчишь слишком громко, — процедил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты помнишь Торвальда?

Лианора побледнела. Её рука дёрнулась к горлу. В расширенных зрачках на мгновение вспыхнул тот же ужас, что и тогда — когда Торвальд превратился в зверя, готового растерзать Мию. Но страх быстро сменился отстранённостью. Лианора вскинула подбородок, глядя куда-то мне за плечо.

— Помню, — она коротко пожала плечами. — Причиной нападения послужили красные волосы твоей... гостьи.

— А помнишь Фэдрига, ещё раньше напавшего на беловолосую Хельгу? — продолжал я, понизив голос до вкрадчивого рычания. — Она чудом не погибла.

Она снова кивнула, мазнув по мне тревожным взглядом.

Поняла, куда я веду.

— Так вот сейчас Мия — единственная, кто может уберечь тебя от участи Хельги. И если ты этого не понимаешь, значит, ты недостаточно умна, чтобы заниматься хозяйством в моём тиархоне.

Кладовщица как-то сразу притихла, словно из неё выпустили воздух. Она побледнела ещё сильнее, став почти одного цвета со своими восковыми дощечками.

— Прости, мой тиарх. Эмоции взяли верх, — она низко склонила голову, так что стали видны мелкие капли пота у неё на висках. — Я поговорю с прачками и кухарками. Среди них нет тайн, которые нельзя было бы выкупить за лишнюю порцию масла или доброе слово, — она ненадолго замолчала. — Надо будет действовать тонко. Расспрашивать так, что никто ни о чём не догадался. Мне понадобится время. Хотя бы несколько дней.

Я кивнул, принимая её капитуляцию.

Выйдя из кладовой, я наконец позволил себе выдохнуть. Гнев уходил, оставляя после себя лишь глухую усталость. Мне было привычно сражаться с врагами, которых можно проткнуть мечом, а не с шепотками за спиной и бабьими обидами.

Теперь самое время заняться дарами.

Я направился в сокровищницу, надеясь, что в предстоящем разговоре с истинной блеск золота окажется красноречивее слов.

Мия

Я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на внутренний двор замка. Там кипела жизнь. Стражники обменивались короткими фразами, слуги суетились, куда-то спеша. А я... была заперта. Стоило мне час назад приоткрыть дверь, как два крупных незнакомых мужчины перегородили мне выход.

— Тиарх запретил тебе покидать комнату.

Горло сдавило обидой. Каждый час моего безделья здесь — это час вдали от сестры. Мне нужно было искать мертвий, действовать, а не сидеть в четырёх стенах.

Ладно бы Бьёрн, занятый делами тиархона, просто оставил меня в покое и позволил самой распоряжаться свободным временем! Я бы побродила по замку, нашла библиотеку или поговорила с магом.

Но нет. Проклятый ящер запер меня в четырёх стенах...

Шум за дверью заставил меня обернуться.

Дверь распахнулась. Двое гардов, отдуваясь, внесли в комнату кованый сундук. Следом — второй, обтянутый кожей. С глухим стуком они опустили их на ковёр.

Затем появился Бьёрн. Он внимательно всматривался в моё лицо. Интересно, заметит ли он, что у меня пальцы чешутся запустить в него чем-нибудь тяжёлым? Когда гарды вышли, в глазах тиарха вспыхнули золотистые искры.

— Окажи мне честь, истинная, — медленно произнёс он. — Прими мои дары. Надеюсь, они скрасят твоё пребывание в моём тиархоне.

Он откинул крышку первого сундука, и в глаза ударил нестерпимый блеск. Золото, ожерелья с камнями размером с перепелиное яйцо. Венец, усыпанный сверкающей крошкой... Второй сундук скрывал отрезы тканей. Тяжёлый бархат и тончайший шёлк, который, казалось, мог просочиться сквозь пальцы, как вода.

Смотрела на всё это богатство, чувствуя, как внутри закипает злость. Дракон даже не пытался замаскировать свои намерения. Он меня покупал. Нагло и цинично. Золото в обмен на мою свободу.

Я не удержалась от соблазна поиграть на его нервах.

— Твои дары, скорее, пригодятся мне в Нок-таларе. Жизнь в нашем городе очень дорогая, но благодаря этому золоту, я смогу оставаться рядом с сестрой. Из тканей мы сможем сшить себе прекрасные платья! Спасибо за щедрость, тиарх!

С каким-то мстительным удовольствием я смотрела, как Бьёрн меняется в лице. Его челюсть на мгновение сжалась так, что послышался скрип зубов. Он, видимо, надеялся, что истинная окажется понятливее.

— Это подарки для моей истинной, — холодно изрёк драгарх. — А истинная волею Аругара остаётся подле своего мужчины.

Я буквально услышала в этой фразе звон невидимых цепей, которыми он меня приковал к себе.

Это был настоящий вызов, от которого сильнее забурлила кровь.

Ну что же...

Чем не повод поговорить по душам?

— А как же твои обещания, тиарх? Я нахожу тебе мертвий — ты отпускаешь меня к сестре. Таков был уговор... Или твоё слово ничего больше не значит?

— Воля Аругара важнее твоих и моих... — он вдруг осёкся, сжимая кулаки. — Я хочу, чтобы ты осталась в моём замке, Мия, — столкнувшись с моим гневным взглядом, он снова умолк на мгновенье. — Хочу так сильно, что... прошу тебя пересмотреть наш старый договор.

Он замолчал, и я увидела, как на его шее забилась жилка. Его пальцы, добела сжатые в кулаки, медленно разжались, словно он добровольно выпускал из рук оружие. Этот гордый ящер заставлял себя произносить слова просьбы. И всё же... я мотнула головой.

— Меня устраивает старый договор.

— Меня — нет, — отрезал он, и снова сжал рот, будто пытаясь взять себя в руки. — Поэтому мне важно, чтобы ты... Скажи, что поможет тебе передумать?

Бьёрн стоял, взволнованно разглядывая меня. И хотя лицо было непроницаемым, я кожей чувствовала, что он старается меня услышать. Он даже слова выбирал так тщательно, что мой гнев как-то сам собой сошёл на нет… И желание доказывать его неправоту тоже ушло, сменившись глухим раздражением.

— Зачем мне в твоём замке это добро, вот скажи! — проворчала я, повернувшись к сундукам. — Надеть всё золото сразу, чтобы мне было ещё тяжелее стоять у этого окна? Или разложить на кровати ткани и завернуться в них, как в одеяло? Или, может, нацепить на себя всё разом, когда мы полетим в горы за мертвием?