Бьёрн, словно ощутил мой взгляд.

Повернулся.

Только сейчас, в утреннем свете, я разглядела, что его глаза — особого василькового оттенка с золотистыми точками. Иногда они вспыхивали ярче, и тогда казалось, будто на дневном небе загорались звёзды. Это было так красиво и необычно, что я не сразу нашла в себе силы отвести взгляд.

Смутившись, я поспешно уткнулась в свою тарелку и заговорила — чтобы разрушить его пугающую магию:

— Спасибо, что согласился помочь, Бьёрн. Благодаря твоей щедрости, моя сестра получит лечение. Знаешь, Олия чудесная. Маленькая совсем — её запястье можно обхватить двумя пальцами. Но она сильная. Самый настоящий боец. Просто её война — это каждый следующий вдох.… А у тебя есть брат или сестра?

— Нет.

Сказал — как отрезал.

Я сделала глоток обжигающего взвара и, набравшись смелости, добавила:

— Не знала, говорить тебе или нет, но всё-таки скажу. Письмо Олии исчезло к моему возвращению с пиршества. Я всю постель перерыла, но не нашла его. Будь осторожен, раз твои люди позволяют себе заходить в покои тиарха и забирать чужое.

Бьёрн медленно оттолкнулся от стены, и его лицо тут же превратилось в каменную маску.

— Исчезло, говоришь…

Он резко подошёл к кровати, перетряхнул шкуры. Затем вышел за дверь и рявкнул стражам, чтобы те привели вчерашних служанок.

Через минуту в комнату впихнули троих прислужниц — тех самых дев, что вчера обряжали меня на пир. Две из них откровенно дрожали.

Бьёрн стоял перед ними скалой, и я заметила, как в его глазах васильковый цвет почти полностью затопило расплавленное золото.

— Кто взял пергамент? — он начал обходить их по кругу бесшумной поступью хищника. — Та, кто осквернила нанию кражей и не признается, будет проклята Аргуаром! Бог пометит воровку.

От этих слов я похолодела.

Если он увидит мою руку, он точно решит, что эта метка — кара за какой-нибудь мой грех! В Нок-таларе к любым отметинам на теле относились враждебно. Наверно, и здесь так же.

Я пониже натянула рукав и замерла, боясь пошевелиться.

— Позвольте мне поискать ещё раз? — вдруг пискнула прислужница с тонкими губами.

Она метнулась к кровати, нырнула под край шкур и через несколько минут выпрямилась, победно сжимая моё письмо.

— Вот оно! Под шкурой лежало. Госпожа, верно, сама уронила.

Врёт.

Я точно знала, что она врёт, ведь я трижды проверяла это место перед сном. Впрочем, Бьёрн тоже это знал.

Он выхватил письмо, мазнул по девице ледяным взглядом и процедил:

— У тебя отличное зрение, Висна. Настолько, что в моих покоях тебе больше делать нечего. Спускайся на кухню к своей подруге Ингрид. Поможешь ей драить котлы. Пошла вон.

Его голос, холодный и режущий, как сталь, заставил служанок буквально вылететь из комнаты.

Когда девиц выставили, тиарх обернулся ко мне и протянул мне письмо. На мгновенье наши пальцы соприкоснулись. Его взгляд медленно скользнул по моему платку, скрывшему волосы, и задержался на губах. В этой вспышке золота в его глазах я прочла нечто, от чего сердце пропустило удар.

Сегодня мы расстанемся, напомнила я себе, пряча письмо в карман.

— Одевайся, — наконец приказал драгарх, обрывая затянувшееся молчание. — Мы летим к расщелине.

Да с удовольствием!

Выдохнув, я быстро и без лишних слов утеплилась.

На сей раз мы летели вместе с тремя драгархами, которые сопровождали своего лидера мощными тенями. Полёт до разлома был настоящей пыткой. Ветер свистел в ушах, выбивая слёзы, а внизу проплывали бездонные пропасти. Пока я цеплялась за мощные, чешуйчатые лапы Бьёрна, молила Аргуара лишь об одном: найти мертвий и сегодня же вернуться к сестре.

Как только мы приземлились на снежную площадь и Бьёрн привычно привязал меня к себе, я сразу бросилась вперёд по нашим вчерашним следам. Бежала первой, скользя по обледеневшим камням и совершенно не чувствуя холода, пока не замерла у входа в ту самую расщелину.

Бьёрн обернулся к своим воинам и коротко кивнул. Трое драгархов — огромные мужчины с суровыми лицами — слаженно подошли к разлому. У каждого в руках были тяжёлые инструменты из чёрного дымящегося железа. Длинные клинья, усеянные рунами, и массивные молоты.

Я наблюдала за ними, затаив дыхание.

Драгархи действовали с ювелирной точностью. Первый воин вбил тончайшее лезвие клина в едва заметную трещину. Второй прижался ухом к скале, отслеживая внутренние содрогания горы, пока третий ритмичными ударами вгонял распорки.

— Медленнее, — скомандовал тот, что слушал камень. — Пошла трещина влево.

Они работали в полном согласии. С каждым вбитым клином расщелина неохотно, с натужным скрежетом раздавалась вширь.

Наконец, проход расширился достаточно. Драгархи замерли, удерживая распорки могучими плечами, пока Бьёрн не закрепил свод тяжёлыми фиксаторами.

Я первой нырнула в образовавшийся проход, надеясь увидеть сияющий металл.

Но внутри меня ждал сокрушительный удар.

В глубине пещеры темнела мешанина из серой породы и блестящей крошки. Мертвий был раздроблен до размера песчинок.

Это было плохо.

Очень плохо.

Как выковыривать эту крошку из стены?!

Я начала лихорадочно скрести камень ногтями, чувствуя, как отчаяние заливает горло горечью. Обернулась к тиарху и вопросительно уставилась на него. Бьёрн подошёл вплотную, коснулся жилы, и на его лице отразилось странное выражение — смесь досады и какого-то мрачного, хищного удовлетворения.

— Ты и правда нашла мертвий. Но он вплавлен в древнюю породу, — его голос глухо отразился от сводов. — Чтобы извлечь его отсюда в таком виде, нужно много оборотов луны. Кропотливый труд мастеров и магия, которой у нас нет.

Это было так неожиданно и обидно, что на глаза выступили слёзы. Я не верила своим ушам. Пока я лихорадочно соображала, что теперь делать, Бьёрн просто стряхнул пыль с ладоней.

— Сегодня ты не увидишь сестру, — он спокойно шагнул в сторону выхода, даже не обернувшись. — Продолжаем искать дальше.

Глава 21

Аргуар в гневе ударил молотом по наковальне мира, когда драгархи и игмархи разошлись в разные стороны. Сила этого гнева была такой, что мертвий — кость этой земли — не выдержал. Он треснул и рассыпался на мириады осколков, превратившись в звёздный песок.

(Книга Сотворения, том первый)

— Погоди… Как это "продолжаем искать"? — тряхнув головой, я кинулась за уходящим тиархом. — Так не пойдёт! У нас был договор. Я нахожу тебе мертвий. Ты отпускаешь меня к сестре. Ты ничего не говорил про то, что мертвий не должен быть в виде крошки.

— Не говорил, и что? — он обернулся и пожал плечами. — Говорю сейчас. Мертвий в виде крошки непригоден. Ищи другой. Цельный.

— Но… Я не согласна. Мне нужно к сестре. Я уже настроилась…

— Ну, так перестройся.

Он шёл к выходу, а меня вдруг оставили силы. Поглаживая рубин, опустилась на корточки и привалилась к стене. Драграхи вышли из расщелины, Бьёрн был уже у входа, но, видно, заметил моё отсутствие. Развернувшись, он приблизился ко мне.

Нахмурился, взглянув на меня.

Вздохнул.

— Ты должна найти мертвий, пригодный для использования. Найдёшь его — и вернёшься к сестре.

— С чего ты решил, что я вообще найду пригодный мертвий? Может, цельного мертвия нет в твоём тиархоне? Может, тут только крошка одна? Может, я обречена остаться тут с тобой на века?

Он опустился на корточки и уставился на меня. На миг мне показалось, в его глазах мелькнуло сочувствие.

Но нет. Показалось.

Потому что в следующую секунду он жёстко произнёс:

— Если не найдёшь годный мертвий, скоро останешься один на один с обезумевшими драгархами. Тебя устраивает такая перспектива?

Содрогнувшись, я слабо мотнула головой.

— Вот и хорошо. Меня тоже не устраивает перспектива спятить.

Немного помолчав, он добавил:

— Ты говорила, твоя сестра — боец. А ты?

Я ошарашенно вытащилась на него, не ожидая, что он перевернёт мои слова вверх тормашками.

Хотя…

Смысл в них был.

Если уж Олия на пороге смерти улыбалась, то какое я имею право раскисать, столкнувшись с первой же неудачей?

Бьёрн будто почуял перемену в моём настроении.

— Продолжаем поиск?

Я кивнула, и он протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я вложила свои пальцы в его широкую ладонь. Кожа Бьёрна была горячей, как разогретый камень, и в момент соприкосновения по моим венам рванул электрический разряд.

Бьёрн не отпустил сразу. Он замер, и я увидела, как его зрачки расширились, а васильковая синева мгновенно выгорела, уступая место расплавленному, пульсирующему золоту. Он резко отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Идём, — глухо бросил он.

Мы вышли на ослепительный свет, и через минуту я уже снова была в его когтях. В этот раз мы летели долго. Бьёрн нёс нас над самыми пиками, туда, где облака рвались о каменные клыки гор.

Я всматривалась до рези в глазах, прислушивалась к внутреннему голосу, но внутри было пусто. Только гул ветра и ледяное безмолвие камня.

Вскоре мне стало плохо. Если Бьёрн находился в своей стихии, то на мне долгое пребывание в воздухе отразилось не лучшим образом. Подкатила тошнота, и я вспомнила, что с утра ничего не ела и не пила. А ещё… хотелось в туалет.

— Опускайся! — закричала я, но ветер унес слова.

Тогда я изо всей силы дернула его за лапу. Дракон вздрогнул, резко заложил вираж и, послушный моему жесту, начал снижение.

Мы опустились в долине, от красоты которой у меня перехватило дыхание. Это было место, спрятанное от ветров высокими хребтами. Прямо из отвесной скалы с оглушительным рёвом обрушивался водопад. Тонны воды разбивались о чёрные камни, превращаясь в сияющую пыль, в которой дрожали радуги.

Вокруг лежали девственно-чистые снега, искрящиеся под солнцем так ярко, что казалось, будто гору посыпали алмазной крошкой. Воздух здесь был иным — густым, пахнущим озоном и древней, первобытной мощью.

Бьёрн принял человеческий облик и, не теряя времени, привычно притянул меня к себе. Его пальцы ловко и быстро затягивали узлы верёвки, привязывая меня к его телу.

— Бьёрн, постой! — я уперлась ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами жесткую ткань его куртки. — Я попросила опуститься не из-за мертвия, а потому что мне плохо. Тошнит… и мне нужно отойти. В кусты... понимаешь?

Он недовольно нахмурился, и издал звук, похожий на рычание, но пальцы его уже летали по узлам.

— Недолго, — процедил он. — Не уходи далеко. Здесь не твой Нок-талар, в тенях скал может прятаться что угодно.

Как только путы ослабли, я едва ли не бегом бросилась к густым зарослям колючего кустарника, росшего чуть поодаль от ледяных брызг водопада. Скрывшись за тёмной зеленью, я наконец смогла выдохнуть.

Когда с делами было покончено, в животе снова заурчало — так громко, что стало стыдно. Мозг туманился от слабости.

И тут мой взгляд зацепился за россыпь ярко-синих ягод на кусте неподалёку. В Нок-таларе тоже росла вейрика, её вкус был мне знаком. Я сорвала горсть, жадно запихивая их в рот. Сладкие, с легкой горчинкой… Потянулась за следующей веткой, неосознанно углубляясь в тенистый грот, скрытый за кустами.

Мне казалось, я всего в паре шагов от Бьёрна, но кусты становились всё гуще, заслоняя шум водопада. А впереди замаячил еще один вход в пещеру — тихий, узкий.

«Всего одну минуту, посмотрю, нет ли там чего-то еще съедобного», — мелькнула шальная мысль.

Глава 22

Я сделала шаг в прохладную тень пещеры, как вдруг прямо передо мной выросла стена из кожи и стали. Я едва не впечаталась носом в широкую грудь Бьёрна.

— Тебе жить надоело? — оглушил меня голос тиарха.

Быстро моргнула, пытаясь стряхнуть странное оцепенение. Воздух в гроте казался сладким и тягучим, время для меня словно остановилось. Вокруг царила сногсшибательная красота, и я никак не могла взять в толк, почему Бьёрн так злится.

Тиарх не стал ждать моего ответа. Он резко наклонился, подобрал с земли тяжёлый булыжник и с силой швырнул его вглубь пещеры. Камень не упал. Он с мягким чавканьем повис в воздухе, запутавшись в прозрачных нитях, которые я в полумраке не заметила.

Через несколько долгих мгновений из расщелины вывалилась серая, покрытая слизью пасть. Огромная змеевидная голова чудища качнулась на длинной шее. Тварь ткнулась мордой в камень и, видно, поняла, что это не живое мясо. Она издала такое злое шипение, что у меня волосы на затылке зашевелились. Секунда — и склизкое тело бесшумно втянулось обратно во тьму.

— Что со мной? — я попятилась, чувствуя, как слабеют колени. — Почему я вообще хотела туда пойти? Эта пещера самая жуткая из тех, что я видела.

— Игмархи обычно выпускают дурман. Яд, приманивающий жертву, — Бьёрн повернулся ко мне, и его глазах вспыхнули золотом. — Похоже, я зря тебя отвязал... Впрочем, уже неважно. Мы летим искать мертвий.

— Бьёрн, постой, — я схватилась за его предплечье. Пальцы наткнулись на ледяные пластины доспеха. — Мне плохо. Меня мутит от полёта. Я хочу есть и пить. И отдохнуть.

Я кивнула в сторону ревущего водопада.

— Можно мне попить оттуда?

Тиарх посмотрел на меня с нескрываемой досадой, желваки на его скулах заходили ходуном.

— Почему к твоей магии не прилагается хоть капля выносливости? — выдохнул он, заставляя меня возмущённо поджать губы.

— Я, знаешь ли, тоже хотела бы, чтобы к твоим приказам прилагалось побольше заботы.

Синие глаза снова полыхнули золотом. Помолчав, он протянул мне тяжелую флягу. Когда я сделала первый глоток, по горлу разлилось тепло, а туман в голове начал понемногу рассеиваться. Еще несколько глотков — и я, пробормотав слова благодарности, вернула флягу.

— Хорошо, дева. Будет тебе еда. Пока я охочусь, заодно отдохнёшь. Я отнесу тебя в заброшенную дозорную башню. Туда только драгарх доберётся, но чужак её не заметит — башня скрыта уступами. А если заметит — не беда. Я задействую руну, которая не пустит его внутрь.