28 июня 2018 года

Если бы человек жил всего один день, у него было бы достаточно времени, чтобы почувствовать себя таким же виноватым, как если бы он прожил целых 50 лет. Когда народ существует более тысячи лет, он страдает, но постоянно оставляет цивилизационные следы и щедро снабжает мир императорами, учеными, художниками, банкирами, спортсменами, бизнесменами, миллиардерами – и чем больше он это делает, тем меньше остается у него в итоговом балансе. Получается, наши страдания приносили наибольшую пользу другим и наименьшую нам? Несомненно, поскольку мы с этим согласились – и в нашей собственной бухгалтерии – начиная с великого ХIХ века, в веке ХХ мы, как правило, регистрировали банкротства одно за другим. И что еще хуже той реальности, сегодня мы живем, не осознавая этого исторического краха. Мы не осмыслили свои государственные трагедии и полузакрытыми глазами щуримся на собственную историю.

Если говорить языком футбола, то в двух мировых войнах сербский народ забил впечатляющие голы, а сразу после войн забивал в собственные ворота. Но, как ни странно, за все это время нам не удалось разрушить традицию, путь которой ведет нас к истокам нашей идентичности – Видовдану и временам, в праздновании которых нас обвиняют как проигравших, ведь у нас недостаточно документов в подтверждение мифа о Косово. Отмечая столетие со дня окончания Первой мировой войны, мы будем виноваты, ибо празднуем победу. На наших плечах вина не только за далекую историю. Это вечный рынок наших врагов, которые вплоть до вчерашнего дня говорили о Югославии все самое худшее, а с недавнего времени с удовольствием говорят о регионе. Вопреки правде о том, что мало кто из наших предков в новейшей истории не желал объединения южных славян в одно государство и не многие из нас сегодня не испытывают сентиментальных чувств по отношению к временам совместной жизни, те Югославии возникли именно после Первой и Второй мировых войн и огромных потерь. Появление и исчезновение этих Югославий основано на общей вине, но, к сожалению, это подтверждает то, о чем пишет наш великий историк Милорад Экмечич. Эти Югославии не выжили, потому что они были навязаны сверху и их рождение не было обусловлено реальными потребностями народов и культур, составлявших это сообщество. Была ли тогда государственность, которую мы привнесли в обе Югославии, заморожена вплоть до распада Югославии Тито?

В круге, замкнувшемся по итогам Первой и Второй мировых войн, сербский народ оказался заперт в ловушке незакрытых счетов двух исторических феноменов! Их парадоксальная связь лежит в основе разделения сербского народа. Иосип Броз, капрал австрийской армии, потерпел поражение в Первой мировой войне от сербской армии, где Дража Михайлович был в рядах победителей. В конце Второй мировой войны Иосип Броз перехитрил полковника-роялиста Дражу Михайловича, умело лавируя между Сталиным и Черчиллем. В конце концов он его и казнил (место захоронения неизвестно), а себе обеспечил вечный приют в самом сердце сербской столицы. То ли это сербская щедрость, склонность к традиционному пониманию жизни, то ли согласие с чувством вины, которое нам успешно навязали?

Общепринятая концепция, состоящая в том, что идеологии преодолены и миром правит сверхидеология, для сербского народа неприемлема. Перспектива искоренить такое искажение действительности и спасти целую нацию от военных бедствий невозможна. Концепция навязывается именно теми, кто запатентовал идею, что фашизм и коммунизм – это одно и то же. Наиболее успешно применяемая модель «разделяй и властвуй» остается явлением, глубоко проникающим в суть целой культуры. Это чувствуется даже в репертуаре наших ресторанов и общественных мест, где одни песни приветствуются, а другие запрещены!

Возможно ли, что рынок вины так хорошо работает в случае с нашим народом? Этот день лучше всего показывает, насколько мы виновны перед собой и собственным наследием. Нам потребовалось пятьсот лет, чтобы раскрыть объятия братьям Соколовичам – появление памятника Макарию и Мехмед-паше противоречит утверждению и идее, что война еще не война, пока брат не пойдет на брата. Он стоит выше истории нашей любви к ненависти и разрушает стереотипы о нетерпимости соседа к соседу-иноверцу.

Как в лучшие времена и в эпоху императора Константина, когда он строил великий город и обладал даром понимать художников и их творчество, мы тоже можем реализовывать проекты, которые будут служить нашему и другим народам для оценки наших благих намерений.

Есть у меня одно предложение, которое, как мне кажется, стоит как дом, но не тот, построенный нами посреди дороги, который они так успешно сносили во время каждого похода на Восток. Эта идея осенила меня как гром среди ясного неба во время одной поездки, как, впрочем, и два года назад – образ памятника братьям Соколовичам. После всех обществ дружбы, которые мы создали с другими народами, настало время основать общество сербско-сербской дружбы. Я говорю это с полным осознанием сложности задачи. Если с первым представителем мы еще договоримся, то со вторым придется потрудиться, ведь какие же мы сербы, если двое смогут легко прийти к согласию? Остается надеяться, что, если мы заставим их поладить, они не покумятся, а то чего только не будет.

Этому общество сербско-сербской дружбы нужны двое. Как договориться? Придется пройти сквозь сито и решето. Все эти «закончил ли институт», «достаточно ли опыта», «не поддельный ли диплом», «почему он так смотрит», «почему у него бакенбарды», «почему он такой сутулый», «как у него с деньгами», «кто будет его казначеем», «он женат?», «он нас не ограбит», «у него большая голова», «он партизан или четник», «не был ли под судом и следствием»…