25 октября 2017 года

После выступления писательницы Герты Мюллер в Югославском драматическом театре стало ясно, что организаторы книжной ярмарки допустили ошибку. Им следовало договориться с соответствующими органами и пригласить писательницу на военный парад, но ни в коем случае не туда, где собираются любители литературы. Поскольку очевидно, что она предпочитает военно-стратегический путь к национальному самосознанию, радиацию, которую урановые бомбы оставляют в пространстве, и она не верит в эффективность метафоры и литературного высказывания.

Будь мы умнее и поступи таким образом, несомненно, в Югославском драматическом театре нашлось бы место для лекции Герты Мюллер на тему «Влияние урана на пробуждение самосознания заблудшей европейской нации!» И по такому случаю мы бы в полной мере поняли ее мировоззрение. Полагаю, что в условиях военного парада она бы раскрыла свое сердце – и отождествила и Советский Союз с Российской Федерацией, и попыталась бы убедить нас в том, что освобождение Белграда в 1944 году было относительным, и что пришло время установить памятник нацистским солдатам! Я не сомневаюсь, что она бы в полной мере выразила свою человечность, заявив, что они тоже были людьми. Как ни крути, на основании сказанного в театре она хотела сказать, что «на самом деле всё как в футболе, где в итоге во втором тайме немцы обязательно выигрывают».

Есть много способов организовать встречу с Гертой Мюллер. Возможно, все-таки лучше бы на несколько дней раньше пригласить Мюллер в Крагуевац[214]. Там протокол заставил бы ее возложить цветы к месту казни школьников и учителей Крагуеваца, и, что самое главное, ей пришлось бы молчать. После того что она наговорила в Югославском драматическом театре, так было бы лучше всего. Таким образом, выяснилось, например, что, когда лауреатка Нобелевской премии говорит языком воительницы, у нее что-то атрофируется, а литература такого не терпит. От своего имени и под знаком Нобелевской премии она оправдывает жертвы среди мирного населения. В сущности, делает она все это, по ее словам, не для себя, а для нашей пользы. Альфред Нобель переворачивается в гробу, потому что его лауреат утверждает, что использование динамита и более страшных устройств является полезным для человечества и просвещения нации!!!

Следовательно, ошибка состоит в приглашении Герты Мюллер на книжную ярмарку. Например, она могла ощутить наше гостеприимство, даже будучи гостем на автосалоне. То же здание, просто несколько месяцев назад. Оно, конечно, да, посетителей на книжной ярмарке больше, чем на автосалоне, но и там наверняка нашелся бы какой-нибудь ее поклонник, который любит «мерседес». Там она бы насладилась искренними аплодисментами и, сделав несколько селфи, почувствовала бы себя комфортнее. Я представляю себе Герту Мюллер рядом с кабриолетом «Мерседес», гордую, как солдаты, вошедшие в Белград в апреле 1941 года после бомбардировки, которая, по мнению экспертов – ее коллег, – была намного слабее той, которую осуществило НАТО в 1999 году.

Во времена нашего с Гертой Мюллер взросления (она всего на год старше меня) в формировании наших взглядов и мировоззрения решающую роль играли не идеологические уроки, которые она скопировала со времен советской оккупации Румынии и произнесла в Югославском драматическом театре. Это делали книги и фильмы. Можно предположить, что мы в одно время читали Солженицына и сочувствовали заключенным, таким как Иван Денисович. Когда мы смотрели «Сокровища Сьерра-Мадре»[215] или, позже, Брюса Ли, наши сердца бились за преследуемых и униженных и, как правило, мы вставали на сторону слабых. Это были времена, когда слово было крепостью, а не шлюхой, как сегодня. Герта Мюллер учит нас, что такое мышление устарело, и, кажется, она все еще борется с вампирами, которые приходят к ней в лице Николае и Елены Чаушеску. Из-за этой травмы она считает, что натовские бомбежки Сербии гарантировали, что они никогда не вернутся! Если это не так и если есть справедливость, то Нобелевская премия в 2009 году была бы присуждена не Герте Мюллер, а величайшему из ныне живущих – австрийскому писателю Петеру Хандке!