28 мая 1995 года

Я получил вторую «Золотую пальмовую ветвь»! Мои истории о естественном и формальном воплотились. Это было знатное ограбление посреди крупнейшей киностолицы. Восхваляя «Андерграунд», газета Libération[90] поместила на первой полосе мою фотографию. В углу просматривались фотографии французских солдат в форме миротворцев ООН, привязанных Ратко Младичем к столбам. Восторженные критики и завороженные работники кино превратили мои великие страдания – но и мою борьбу – в грандиозный триумф. Только Le Monde[91] перевернула все с ног на голову. На первой полосе этой французской «Правды» появилась статья «Обман Кустурицы». Это был не просто знак, что мой срок истекает. Я много раз побеждал во Франции, мои фильмы показывали в кинотеатрах, и, как там любят говорить, я стал культовым режиссером. Я стал любимцем Каннского фестиваля.

Теперь это политическая проблема. Месть за нападение на богача Леви.

Только Ален Финкелькраут, второй по значимости борец за боснийское дело, стал еще большим другом моего родного города. Спустя три года после начала войны он написал неблагоприятную рецензию на фильм «Подземелье». Правда, он не смотрел фильм, но это было не так уж важно. Все это Le Monde прекрасно опубликовала на первой полосе. Это произошло во время Каннского кинофестиваля. Были и те, кто удивлялись и задавались вопросом, как он мог написать такой профессиональный, высокоинтеллектуальный текст, если не смотрел фильм? Настоящее чудо произошло, когда, сначала упираясь, он пошел в кинотеатр и посмотрел «Подземелье».

По слухам, он говорил друзьям:

– Зачем мне смотреть этот фильм, я и так знаю, что это сербская пропаганда!

Изо дня в день, исходя из моральных соображений, они уговаривали его посмотреть фильм, на который он уже написал и опубликовал рецензию. Философ согласился на компромисс, пошел в кинотеатр и посмотрел фильм.

Вышел из кинотеатра и сказал журналисту из Libération:

– Я был прав с самого начала. Могу смело сказать, что отвечаю за каждое слово, написанное мной до того, как я посмотрел фильм. Я еще больше убежден, что этот фильм – обычная, но американизированная рок-н-ролльная сербская пропаганда.

После этого я подумал, что, может, было бы лучше, если бы он никогда не смотрел «Подземелье». Чтобы мой позор больше не полоскали в прессе, и лучше всего забыть обо всем как можно скорее.

Мне все меньше и меньше нравится жить в Париже. Боль приходит со всех сторон. Бьют из Сараева, но и эти поедатели икры тоже бьют.