22 марта 1994 года

Съемки проходили на фоне ссоры между Мики и Лазо. Они поменялись ролями: Лазо искусственно провоцировал Мики, а Мики пытался разозлить Лазо естественным путем. Думаю, проблема все же в том, что Лазо никак не хочет принять роль обманутой жертвы. Наверное, боится, как бы на премьере, несмотря на парадный костюм, Мики не сорвал больше аплодисментов. Мики же умело использует чужую слабость и невероятно талантливо изображает невинность. Часто нарушает границу между переигрыванием и насмешками. Покидая студию, я понял, что после сегодняшнего дня я знаю о кино больше. Мне легче поверить в историю «Подземелья». Сейчас я впервые могу сформулировать роль Черного. На вопросы актеров, да и здравого смысла у меня есть ответ! Идеологическая пилюля, проглоченная партизаном Черным, удерживает этого человека в подвале и не дает задать тот опасный вопрос, почему он не пытается бежать, почему не раздобудет ключ и не вырвется на свободу. Тито был опиумом для народа.

Эти строки находят свое подтверждение и в нынешней войне. Когда аккордеонист Цацо, один из повелителей жизни и смерти, выбил глаз сыну тогдашнего начальника полиции, некоего Хебиба, тот его арестовал. Очевидец, проходивший тогда мимо управления полиции по улице Даниеля Озмо, располагавшегося в здании бывшего «Радио Сараево», видел собравшуюся толпу. В этом не было ничего необычного. Хорошо затененная и закрытая от ветра улица, по ней было приятно гулять до того, как подразделения Караджича открыли огонь с высот. Очевидец продолжил путь до самой дальней точки, куда можно было дойти, не слишком боясь быть застреленным с холмов. Вскоре он вернулся и увидел, как возбужденная толпа заглядывает в окна здания полиции. Когда послышались приглушенные страдальческие крики, толпа еще больше пришла в смятение. И только когда полицейские пинками вытолкали уже избитого гитариста вниз по лестнице на улицу, рядом с припаркованным фургоном произошло то, что заставило очевидца принять решение покинуть Сараево навсегда. Окровавленное и наполовину изуродованное тело музыканта Цацо, злодея, убившего множество сербов, а говорят, и мусульман-бошняков, хотя имеются свидетельства того, что «Шеве»[16] Изетбеговича убивали сараевских сербов и приписывали это Цацо, – его тело рухнуло на землю к ногам сараевских граждан, которые принялись его неистово пинать и избивать. Его били так жестоко и беспощадно, что музыкант умер. Очевидец-бошняк, не особо любивший Андрича – ему не были близки страницы, где великий писатель описывает склонность жителей маленьких ориентальных городов к линчеванию, – никак не мог понять, почему толпа мстит человеку, защищавшему их на войне. Вот только после всего увиденного он уехал из Сараева и никогда туда больше не вернулся.