И вот когда он уже совсем приуныл в своих романтических исканиях, его прямо на Дворцовой площади окликнул женский голос:

— Саша, ты?!

Оглянувшись, он с трудом узнал в молодой женщине в меховой шапке и красивой дубленке рыжую Клаву, с которой когда-то в одном купе ехал из Владивостока в Москву.

— Ух ты какой! С бородой и боевым шрамом! А меня помнишь, как зовут?

— Клавдию Васильевну Синицыну трудно забыть.

— Клава! Клава! — кричала ей группа туристов, уходя прочь с Дворцовой площади.

— Мы сейчас на экскурсию в Петергоф. Вечером вернемся. Давай где-нибудь посидим? Обещают в восемь вечера назад привезти. Давай прямо здесь в восемь.

— Давай, — согласился он.

После обеда они с Жоркой собирались на фазенду, и назад сюда к восьми он никак не успевал, поэтому нашел предлог, чтобы от поездки отказаться. Предпочел подрядиться на полдня экспедитором в хазинский магазин — за простой физической работой время бежало быстрее и ничто не мешало строить планы на вечер.

С удовольствием прокручивал в голове то великое свое путешествие после первого курса с четырьмя девушками-медичками, которых он неделю защищал от дембелей и рыбаков из плацкартных вагонов. Свой охранный долг он выполнял со всей добросовестностью, медички не успевали заклеивать пластырем ссадины на его кулаках, а проводница смывать капли крови с внешней стороны девичьего купе. Несколько бутылок сухого вина под конфетку делали свое дело, и по ночам Алекс как переходящий кубок перемещался с койки на койку. От его постельных услуг отказалась только рыжая Клава, сказав, что ей нужна любовь со всеми удобствами, и пообещав в Москве Алекса насовсем к себе забрать. Обещание исполнено не было — и вот теперь такая неожиданная встреча. Можно ли было ее провести по разряду романтических отношений? А почему бы и нет?

Ровно в восемь от стоял на Дворцовой площади и крутил головой во все стороны. В голове была полная мешанина, в плечевой сумке — цветы, шампанское, коробка конфет. На всякий случай договорился с Ларой, чтобы сегодня она переночевала в редакции. Выслушал от нее полпуда насмешек, но согласие получил. Хазинский джип он после некоторых колебаний брать не стал, Лара жила рядом с метро, а дорогая машина могла стать дополнительным охмурительным аргументом, чего ему никак не хотелось. Для чистоты эксперимента предпочел оставаться безлошадным студентом.

В 20.15 начал слегка мерзнуть, как-никак минус пятнадцать с ветерком.

В 20.30 был уже на девяносто процентов уверен, что сегодня ничего не выгорит.

В 20.45 его всего трясло от холода и любое «динамо» казалось уже благом.

Клава появилась без пяти девять, но, к ее оправданию, бежала к нему со всех ног.

— Автобус в пробку попал. Бедненький. Замерз весь!

Он и не отрицал:

— Личный рекорд по ожиданию поставил.

— Скорей куда-нибудь в тепло.

— П-по-еха-л-ли, — стуча зубами, скомандовал он.

На поиски частного бомбилы ушло еще минут двадцать. Наконец влезли в теплый салон машины, и Алекс назвал адрес.

— У меня одноместный номер в гостинице, — неуверенно сказала Клава.

Он только рукой махнул и всунул ей скукоженный букет.

Слава богу, в квартиру Лары они поднялись без лишних препирательств.

— Двадцать минут, — попросил он, рванувшись в ванную.

Когда вышел завернутый в полотенце, то порядком обомлел — Клава сидела с ногами на тахте перед шампанским и коробкой конфет, а в руках держала его мобильник, на котором с интересом листала эсэмэски. Не трогать его телефон и не лазить по карманам было железобетонным условием его общения с женским полом, да и с мужским тоже.

— А ты, оказывается, по-прежнему большой ловелас! — Клава отложила сотовый на журнальный столик. — Это кто?!

Вопрос относился к десятку больших фото, в рамках развешенных по стенам по всей гостиной, на всех была изображена Лара (в Анталии, Египте, Греции, Италии, Испании, Париже). Сей вернисаж Копылов совершенно выпустил из вида.

— Так ты здесь в примаках?

Слово было ему совершенно незнакомо.

— В примаках это как?

— На квартире у тещи или подруги. А сама хозяйка где? Судя по всему, она была здесь еще сегодня утром. В дверь не постучит?

— Это все позавчерашний день. — Он попытался ее приобнять. Его встретили ощетинившиеся женские руки:

— Считаешь, что привез меня на случку?

— Некоторые называют это великолепным любовным приключением с большими перспективами.

Зря он, конечно, упомянул о перспективах.

— Большие перспективы — это замуж меня возьмешь? Давай лучше сначала поговорим. Надень что-нибудь — и поговорим. Шампанское мне нальешь.

Пришлось повиноваться. Полночи они провели за разговорами. Клава выспросила у него все что могла: о питерской жизни, о работе, о заработках, амбициозных планах, о девушке на десяти фотографиях. Даже выпитая бутылка шампанского и найденное у Лары «Амаретто» не смогли увести ее с генерального пути. Разумеется, он был простым студентом, подрабатывающим компьютерными сайтами, девушка на фото — это его коллега по работе, которая сегодня удачно укатила в командировку, оставив ему ключи поливать цветы, в ближайший год думает устроиться на работу в фирму по созданию компьютерных игр с заработком аж под две тысячи баксов в месяц, в Москву мотается на экзамены каждый квартал, пока здесь в Питере снимает комнату в жуткой коммуналке, куда не осмелился ее приводить.

Клавин байопик тоже не блистал достижениями: закончила год назад мединститут, стажируется в платной стоматологической клинике, платят хорошо, но все уходит на съемную квартиру и накопления на квартиру собственную. В общем, оба они два сапога пара — не полные лузеры, но и не баловни судьбы.

Наконец дошло дело и до поцелуев. Алекс изо всех сил показывал высший пилотаж, но Клава упорно твердила, что ей для согласия нужно второе свидание, иначе он ее совсем уважать не будет. Да буду, буду я тебя уважать, нудел он. Под самое утро ее сопротивление все же было сломлено, но стало только хуже: ему хотелось только домой или в «Бирему», на Клаву же снизошла еще большая говорливость, теперь уже об их будущих свиданиях. Главный принцип Алекса: быть всегда благодарным подарившим ему интим девушкам — подвергся тяжелому испытанию — он мог думать лишь о своем немедленном бегстве и запутывании следов, дабы Клава его никогда не смогла найти.

Слава богу, она не очень твердо помнила его фамилию, и когда при прощании он продиктовал ей искаженный телефон Алекса Копытова и выдуманный адрес своей коммуналки, Клава так все и записала (на свой мобильник она еще не разорилась). Оставалось опасение, что она может запомнить адрес квартиры Лары, поэтому он выводил свою мучительницу кружным путем и вез на такси до самой ее гостиницы. После чего прощальный поцелуй и обещание встретиться вечером возле памятника Петру I, на которое он идти не собирался. Нехорошо, конечно, было обманывать доверчивую даму, но что поделаешь — романтической влюбленности с него было более чем достаточно.

Ларе в качестве компенсации за моральный и бытовой урон он купил пару золотых сережек с маленькими изумрудами:

— Чтобы только больше меня ни на кого не науськивала!