Слова Копылова о двух миллионах баксов разъедали лукачцев почище проигранного мордобоя. И когда две недели спустя Савелу-Ёжика отправили на повторную операцию колена в Германию, ситуация и вовсе приняла пародийный характер. В «Биреме» в качестве переговорщика снова появился Забара:

— Ты говорил, что оплатишь лечение Савелы. Ну так за базар надо отвечать.

— И отвечу. Давай смету расходов.

Через день Забара привез и смету. В нее входила не только операция в Германии, но и недельное проживание там троих братков и подруги Ёжика.

— Операцию оплачу, а турпоездку подтанцовки нет, — сказал, как отрезал, Алекс. И выделил аванс в шесть тысяч тугриков, пообещав все остальное заплатить после предоставленного из берлинской больницы окончательного счета. По факту это походило на чисто рэкетирскую дань, но по сути на некую шефскую матпомощь, что рано или поздно должно было дойти до мозжечка подручных Савелы-Ёжика.

Ну а пока с отъездом последнего в славный город Берлин, в питерском околотке, окучиваемом лукачцами, наступила тишь и благодать, во всяком случае в отношении копыловско-хазинско-циммерской собственности. Зато возникла необходимость как-то узаконить их экзерсисы с боксерской студией.

— Спасение утопших дело рук самих утопших, — в два голоса Алекс с Жоркой вводили сию оригинальную мысль в уши Стаса, и на седьмой или восьмой раз тот сдался и оказал нужное содействие в создании Охранного Агентства «Стрелец», а потом и вовсе с благословения Зацепина и питерского начальства под видом армейского отставника Николая Григорьевича Сорокина стал его директором. Было, правда, непонятно, что выйдет из превращения инструктора в подчиненного своего фабзайца. К чести Инкубатора, Стас-Сорокин держал марку: внешне ни во что кроме Агентства не вмешивался и даже прилюдно пару раз обрезал отельера, когда тот слишком много задавал вопросов, мол, я свое дело знаю и прошу мне не указывать. Щекотливый вопрос насчет зарплаты капитану решился достаточно просто:

— Будешь платить на пятьдесят процентов больше, чем остальным охранникам.

— А за сверхурочные как?

— Еще одно слово! — скрежетнул зубами новоявленный директор.

— Шучу, шучу! — Копылов со смехом отскочил подальше от сердитого капитана.

Главное, что теперь для охранников можно было добиваться разрешения на боевое оружие. Сразу и два постоянных клиента «Стрельца» нарисовались: ресторан «У Циммера» и магазин Хазина стали платить за охранные услуги «белую оплату» на радость районной налоговой службе.

При оформлении в Агентство шестерки «боксеров» Алекс счел нужным наложить на них свою паханскую опалу:

— Если бы вы повели себя чуть иначе, мне бы не пришлось ни стрелять в Савелу, ни оплачивать его лечение, поэтому полгода будете получать не по шестьсот, а по четыреста баксов. Заодно это будет и ваш испытательный срок. Никаких матов-перематов, пьянки и нарушений правил. И забыли про Савелу. Под мои знамена так под мои. До утра можете подумать, завтра скажете мне окончательный ответ.

Удивительно, но парни с одной-двумя ходками за плечами слушали отельера с полным вниманием и пониманием и на следующий день все, как один, написали заявление о приеме в Агентство.

Между тем в самой группировке как-то выяснили про налет Алекса с Тимоней на квартиру Севы. Что приятно впечатлило братков — выходило, что тонконогий пацан-отельер все же одной с ними крови, только более скрытный и весьма фартовый. Плюс еще узнали, что за четырех «боксеров» Копылов продолжает выплачивать сестре Лукача по четыре «Франклина» в месяц. И перед лукачцами замаячил смутный вопрос: а не пора ли и им самим поучаствовать в копыловских миллионных делишках?

Требовалось как-то остановить их поползновения. Выяснив у Тимони, из какой именно войсковой части банде поступают чистые «макарычи», Алекс снова позвонил человеку Зацепина: «Иван Иваныч, выручайте!» Обещанная военная прокуратура была приведена в действие, и продавцов с покупателями накрыли прямо у ворот военного склада. Пара дней — и полтора десятка лукачцев тоже оказались в СИЗО. Под раздачу попала и пара «боксеров», но их Алекс сумел отмазать, к еще большему укреплению собственной репутации. Поэтому выехавший накануне Нового года из Берлина Савела-Ёжик до Питера так и не доехал — узнав о ликвидации группировки, счел за лучшее затаиться на партизанском хуторе в Беларуси. Тимоня же за свою выслугу стал регулярно получать вторую зарплату, минуя официальную кассу. Про его верность отныне беспокоиться не приходилось — сдача за решетку целой банды не оставляла ему никаких шансов на какую-либо бандитскую амнистию.

У Стаса-Сорокина тем временем появился служебный подержанный «фольксваген» вместо набившей Алексу оскомину вишневой «лады»-шестерки.

— Ну вот, значит и от меня вам какая-то польза, — не преминул одобрить отельер.

— Ты лучше расскажи, кто такой Епифанцев и с чем его едят, — потребовал Стас. — «Боксеры» только об этом и говорят.

— Вы это спрашиваете как куратор или как начальник моей службы безопасности?

— Ладно, колись давай, на два расстрела ты уже и так давно заработал.

Почему бы и нет — и Копылов рассказал инструктору всю подноготную «Списка 30» о том, как в руки его отца в Коста-Рике в 92 году попал список высокопоставленных московских чиновников с их заграничными счетами и переводом на них многотысячных сумм. За что, три месяца спустя, ретивую гэрэушную семейную пару в Москве заложили цэрэушникам. Потом было бегство от полиции по шоссе через джунгли, во время которого был убит отец Алекса, а мать осталась прикрывать отступление раненого сына и еще одного сотрудника, который имел возможность благополучно вывезти Алекса в Россию. Предполагая подобное развитие событий, родители сделали несколько копий «Списка 30», одна из которых оказалась в чипе, упрятанном в медальон, а медальон в кармане у Алекса. Попав с янычарскую школу, а потом в московский вуз, он несколько раз пытался пустить его в дело. Но увы, никакое официальное расследование деятельности высокопоставленных предателей невозможно. Четверо из этой тридцатки сейчас находятся в Питере. Епифанцев один из них.

— И ты решил напустить на него своих «боксеров»?! — Стас и не пытался скрыть своего крайнего изумления.

— Для меня это всего лишь Правильное Решение.

— И что ты хочешь от меня?

— Ничего. Просто объяснил, кто такой Епифанцев.

— Я так понимаю, Хазин тоже в деле.

— «Мы спина к спине у мачты против тысячи вдвоем».

— Охренеть! Вот что значит связываться с малолетками.

— Вы считаете, не получится? — в глазах Алекса плясали чертенята.

— Еще скажи: «Предатель должен сидеть!»

— В общем, вы спросили — я ответил. Теперь мяч на вашей стороне.

В первую минуту Стасу показалось, что он с этими глупостями справится легко-легко, через день это уже виделось хитрой ловушкой, как ни поступишь — все плохо, через неделю была поездка в Москву на встречу с Зацепиным, когда на осторожные намеки капитана майор бодро ответил: все это именно так и обстоит, и дай ребенку перебеситься как ему нравится. В итоге через месяц для Стаса это был уже чистый саспенс — наблюдать, как «ребенок» приступает к осуществлению своего Правильного Решения.