Увы, если свои шпионские дела славной инкубаторской троице более или менее удавалось скрывать, то конспирация в делах бандитских получалась гораздо хуже. И недели не прошло, как о копыловском выстреле стало широко известно по всему околотку. И если персонал отеля еще верил в какие-то выстрелы из травматического оружия, то местный любознательный пипл все разузнал досконально. Отныне ни одна пешая прогулка Алекса от «Биремы» до магазина или «Двух путников» не обходилась без почтительных приветствий и узнающих взглядов большого количества совершенно незнакомых людей.

Каким-то непонятным образом о его лихачестве стало известно даже Вере.

— Так ты, оказывается, не шутил, когда грозился оставить меня вдовой, — обронила она пару дней спустя тихим вечером, дав ему почти закончить домашний ужин. — Расскажи, каково это взять и выстрелить в живого человека.

— Ты для себя это хочешь знать или для своих литературных экзерсисов? — Он продолжал невозмутимо запивать чаем кекс.

— И для того, и для другого.

— Есть такие волшебные слова: «правильное решение». Когда так себе скажешь, то только думаешь, как получше достичь результата, все остальное не важно.

— Наверно, все наемные киллеры тоже себе так говорят?

— Думаю, да. Я же тебе говорил, что я вроде консильери?

— Насколько я знаю, консильери — это или советник, или завхоз, но сам при этом не дерется и не стреляет. Я думала, судя по твоем окружению, ты скорее участвуешь в каких-то милицейских играх, а не в бандитских.

Спокойствие ее голоса буквально покоряло его.

— Ну да, имею спецзадание выявить и сдать кому следует весь бандитский Питер.

— А деньги в Финляндии у тебя откуда? Сказали, что целый миллион долларов.

— Было почти два, осталось тысяч восемьсот, не больше, — признание далось ему без особого труда, давно хотел это сделать и посмотреть, что будет.

— И я твоя единственная наследница?

— Ну вот видишь, тебе в шпионскую школу можно прямо без экзаменов поступать. Лучшего шныря им не найти.

— Так это все правда?

— Более-менее.

— Ты специально так сделал? А я все думала, как это ты сделаешь, чтобы расставание с тобой для меня было смертельно опасно. А оно вон как!

Он решил за лучшее промолчать.

— Почему я?

Вопрос, как всегда, его умилил.

— Потому что ты по-прежнему не делаешь никаких ошибок и поэтому — средоточие для меня идеальной женщины. Даже обидно.

— Обидно?

— Ну да. Комплексовать рядом с тобой начинаю. Почему я не такой идеальный!

— Ну и почему ты такой не идеальный? — тут же подхватила она.

— Наш главный с тобой плюс — это наш возраст. Мы оба с тобой пока только взлетаем, ищем свои ориентиры, находим свои опоры и приоритеты и так далее. Как же я терпеть не могу девиц, которые насмотрятся дурацких фильмов и стараются в себе изобразить кучу киношных эмоций. Просто здорово, что в тебе ничего этого нет…

— Скажи, что мне надо сделать, чтобы ты отпустил меня? — вдруг произнесла она.

Алекс почти не удивился.

— Просто произнеси «отпусти меня» и все.

— И ты от меня сразу навсегда отстанешь?

— Разумеется.

— Ну вот почему ты так говоришь?! — гневно вспыхнула Вера.

— Потому что самое страшное для меня — быть кому-то в тягость. И терпеть не могу кому-то что-то доказывать. Твоя самая главная завлекалочка, что ты никак не пытаешься мной управлять и не ставишь свои интересы выше моих, да еще умеешь к чему-то стремиться помимо меня. Наивному юноше вроде меня устоять совершенно невозможно.

— Если б ты только знал, чего это мне стоит, — она вздохнула так скорбно, что он не выдержал и рассмеялся. Сгреб ее в охапку, перекинул через плечо и понес в спальню — за такой изумительный разговор она достойна была получить самую высокую его мужскую награду, заодно и про великую любовь поговорить будет можно.

Впрочем, до итогового любовного воркования дело в этот раз не дошло. Едва Вера, завернувшись в простыню, пошла в ванную, он быстро вскочил, надел футболку и спортивные треники.

— Ты уходишь? — обидчиво спросила она, возвращаясь в спальню.

— В мир танца, причем вместе с тобой. Что у тебя есть легкого и свободного? Впрочем, можешь и голышом — я не возражаю.

— Какие танцы! Я вся разбитая. Что за фантазии посреди ночи!

— Женщин жалеть — только портить! — Он решительно потянул ее в гостиную, где вставил в видик диск «Школа рок-н-ролла», за которым гонялся целый месяц.

— Что это? — изумленно округлила глаза Вера, едва зазвучала бешеная мелодия и красивая пара на экране принялась показывать высший танцевальный класс.

— Очередной этап твоей инициации. За полтора месяца должна освоить, чтобы на Новый год сразить «Бирему» наповал.

— Я? А ты сам такое умеешь?

— С хорошей партнершей и дурак умеет.

— Давай завтра начнем, — заканючила она.

— Никаких завтра! Или откладываем инициацию до следующего Нового года.

Он принес из спальни четверо плечиков с ее платьями. Вере не оставалось ничего, как подчиниться и выбрать что полегче.

Повторять движения по картинке с экрана было полной лажей, зато в руках мастера самое то.

— Раз, раз, раз! — снова и снова показывал он, сначала медленней, потом быстрей, потом еще быстрей.

— Я не могу! У меня не получается! Ты издеваешься! — пищала она, но делала, повторяла, копировала.

Через полчаса соседи застучали по батарее, и они сделали звук потише, но чуть погодя застучали снова, и первый урок был закончен.

— Ну что ты за гад такой! — возмущалась Вера, по новой собираясь в ванную. — Каждый раз подсовываешь мне себя в новом обличье. Сколько мне от тебя еще ждать таких неожиданностей? Какой будет моя финальная инициация?

— Простое жертвоприношение, ничего больше. Вот только еще не знаю — с помощью ножа или пистолета. Чем ты лучше владеешь?

— А кого? Твоего заклятого врага?

— Еще чего? С заклятым любая школьница справится. Я же сказал жертвоприношение, а не мочилово, значит, жертва должна быть невиновной.

— Но ты же шутишь?! Точно шутишь??

— Так с ножом или с пистолетом, что выберешь? — улыбаясь, дожимал он.

— Ну тебя к черту с твоими шутками! Одна мыться буду! — дверь ванной захлопнулась прямо перед его носом.

«Он уже совсем с катушек слетел, — сам с собой рассуждал шестью этажами ниже Стас, снимая наушники. — Когда же девочку наконец-то прорвет?» О том, что любой бред насчет Алекса непременно потом сбывается, он всеми силами старался не думать.