— А как мы будем отмечать твой день рождения? — спросила Вера за завтраком.

Вопрос застал Алекса врасплох, хотя он уже думал на эту тему, но так ничего и не решил. Не представлял, как совместить свою невесту с «бандитско-шпионским» отелем. Выход был только в двойном праздновании: одном — для ближнего круга, другом — для круга общего. В Ближний круг он собирался включить Зацепина с Зоей, Хазина с Евой и Циммера с Тамарой. На всякий случай намекнул и Стасу: коль скоро Вера когда-то вас видела, почему бы вам тоже не прийти с какой мадам поздравить меня, порадоваться, что я таки дожил до двадцать одного года? Ответ получился вполне ожидаемый:

— Чтобы ты потом мне в фабзайцы как Хазина еще и свою проводницу втюхал!

Сославшись на дела, отказался прилетать из Москвы и Зацепин. Ну что ж, шесть человек тоже неплохо для хороших посиделок на фазенде. Но тут вдруг ноутбук ошарашил сообщением от Даниловны: «В следующий четверг мы со Стивом прилетаем в Питер рейсом из Нью-Йорка. Надеюсь, встретишь. Отель у нас заказан, но хотим и твою “Бирему” увидеть».

Опаньки, обрадовали! Все лето собирались и наконец едут. Ладно бы соединить Веру с Евой, а как их обеих с Даниловной?! Да и Жорка наверняка что-нибудь не то отколет. Циммеру с Тамарой тоже невозможно запретить рассказывать про поездку на Саймаа. Да и что сама однокашница ждет от нового свидания с ним? Зимой у них интим не состоялся лишь из-за сломанной ноги Стива, когда Даниловна как путевая русская девушка взялась самоотверженно ухаживать за болезным, а что предстоит сейчас? Искать отдельное закрытое помещение и приглашать туда гостью посмотреть гобелены?

Послал ей ответное письмо: «Где гудим: в лесном пансионате или с палатками и шашлыком на пленере?» — «Разумеется, на пленере», — тут же откликнулась она.

— Кто, Даниловна прилетит? Ну класс! — Жорка был в полном восторге. — С сыном американского генерала?! Клянусь, не устою и завербую его!

— А давай ты будешь делать вид, что в первый раз видишь ее? Либо так, либо пролетаешь мимо моих именин.

С Евой была другая заморочка.

— Ты же говорил, что она тоже училась в нашем интернате. Как она может вообще в принципе допускать такую неосторожность? Твоя школьная любовь, что ли?

— Не знаешь разве, шпионское сердце любить не может. Только Родину и никого больше.

— Да и самому, не многовато ли будет трех любовниц за одним столом собирать? Боюсь, твоя Вера не очень оценит.

— Не завидуй. Можешь и сама третьего мужа ко мне за стол привести. Я разрешаю, — огрызался он.

Встречать в Пулково заморских гостей вместе с Алексом на машине Жорки Ева все же согласилась. Если в прошлый раз он Даниловну не узнал, пока она сама к нему не подошла, то теперь увидел их еще издали, высокие и породистые, они продвигались сквозь толпу, как ледокол среди льдин, и имели уже даже не любовный, а вполне семейный вид.

— Ева, — представилась Девушка Бонда и получила вслед за Алексом от гостей свою порцию дружеских объятий и поцелуев.

Прикладная физиогномика была стихией Даниловны. Сразу оценила и возраст Трехмужней, и их отношения с Алексом. «Не соперница», — в глазах ее было облегчение.

Сначала гостей закинули с вещами в заказанный из Америки «Англетер». Затем была большая пешая прогулка по центру города. Ева свое экскурсоводство проявляла в лучшем виде, почти про любое здание и улицу могла что-то сообщить интересное.

— О!.. О!.. О!.. — только и восклицал Стивен, щелкая своим «Каноном».

Даниловна была в Питере лишь в босоногом детстве, поэтому тоже беспрестанно с любопытством крутила головой. Впрочем, и она после трехчасовой ходьбы, как и Стивен, едва таскала ноги — сказывались издержки американской автомобилизованности.

Наконец добрели и до «Биремы», где их в кабинете буфета ждал накрытый стол. Встреча Жорки с Даниловной прошла безупречно: «Первый раз вижу, но какая интересная девушка». Отель с уже открывшейся фотовыставкой, вкусной кормежкой и приличным убранством номеров тоже произвел должное впечатление.

— В следующий раз остановимся только тут, — восторженно пообещал Стив.

Потом были долгие посиделки наверху в клубе, куда намеренно пригласили тех завсегдатаев, которые и по-английски шпрехали, и песни с танцами поддержать могли. В фойе работал минибар с пивом и коктейлями, в тренажерной рядом с музыкальным центром стояло недавно купленное электронное пианино, по плазме без звука мельтешили картинки из тропических стран — получалось этакое показательное выступление «как мы тут расслабляемся каждый день». Пока Лара с Хазиным развлекали почтенную публику своим музицированием, Алекс улучил момент, когда Стив с коктейлем в руках во второй раз обходил развешенные фото, повел Даниловну показать свою «Палату № 7». Ногой захлопнув за собой дверь, он тут же заграбастал ее в свои объятия. Один долгий поцелуй, второй, третий — и тут его накрыл ее запах. Легкое амбре от вина и стейка было ни при чем, все это родное и очевидное, но сквозь него пробивался еще некий высокомерный аромат — пахло словно самой выпендрежной Америкой. Сделав над собой усилие, он все же сделал шаг в сторону постели, держа свою многолетнюю платоническую возлюбленную на весу.

— Не хочу по-быстрому, как на вокзале, — остановила она его. — Мы здесь целую неделю. Все успеем. Я сейчас просто упаду и усну. Стивен спал в самолете, я — нет.

Ему, правда, было не очень понятно, где и как они смогут это сделать «не по-быстрому», но он решил довериться ее женской смекалке.

На следующий день у них с утра был намечен Эрмитаж, а после обеда выезд с палатками на пленер. Так и сделали, только в последний момент Алекс поменял Эрмитаж на Русский музей, он хорошо помнил, как после посещения Русского музея даже Эрмитаж показался ему не таким фееричным. Его коварная замена оправдалась на все сто.

— Здесь чувствуешь себя трехметрового роста, — прокомментировала ему по-русски Даниловна уже на выходе из музея. — Вот куда надо водить людей за патриотизмом.

Маленький бросок в «Англетер» за лесной одеждой — и вперед. Выехали на двух джипах: в одном — Алекс с гарвардскими гостями, в другом — Циммеры и Ева с Жоркой. Веру подхватили уже по дороге возле ее библиотеки.

— Это моя любимая четвертинка, она же законная невеста, зовут Верой, — представил Копылов, принципиально не желая следить за первичной взаимной реакцией двух своих самых любимых девушек.

На фазенде был полный разор и беспорядок, но размер территории и масштаб работ все равно впечатляли. Брусовый дом был готов уже процентов на 80, кирпичный блок — на три четверти, ограда — наполовину. Всё осмотрев, отправились к озеру выставлять там палатки и разжигать мангал. В присутствии Стива говорили только на английском, при его удалении переходили на русский для безъязыких Веры и Тамары.

Несмотря на некоторую спонтанность сборов, никто не забыл прихватить с собой подарки, которые и были вручены, когда все расселись у костра и получили свои шашлычно-алкогольные пайки. Даниловна со Стивом привезли с собой шикарную ковбойскую шляпу и пинту дорогого виски: «Будешь на этом ранчо укрощать мустангов», Жорка — красивое мачете: «Ты же привык рубить сахарный тростник, вот и держи», Ева — набор изысканного мужского парфюма: «Чтобы от тебя не так пахло благородным конским навозом», Циммер с Тамарой — французский коньяк и машинку для стрижки бороды: «Дабы она у тебя паклей не торчала, дорогой», не сплоховала и Вера, ее красочный энциклопедический словарь по американскому кино тотчас же пошел по рукам, и даже Стив признал, что такого шикарного издания он и в Америке не видел.

Когда стало совсем темно, разожгли большой костер и перешли к песням под гитару, у Веры неожиданно оказался хороший голос и знание таких народных песен, которых большинство слышало впервые. Жорка несколько раз показывал большой палец, но и без этого Алекс видел, что ввод в Ближний круг невесты получился по гамбургскому счету. Даниловна, правда, попыталась вскользь протестировать Веру по современной литературе, но вынуждена была быстро ретироваться.

Само присутствие четырех бывших янычар кружило головы и создавало особую ауру. Циммера почти не опасались — он заслужил доверие, добыв из воздуха Дмитрию Волкову паспорт Александра Копылова и причитающееся последнему наследство. Лишь иногда Алекс жестом просил адвоката отвлечь куда в сторону Стива с Верой и Тамарой. В такие минуты их четверке сразу вспоминались самые яркие моменты своего «шпионского» отрочества.

Идиллию едва не нарушили пятеро шабашников, захотевших присоединиться с бутылкой водки к их компании. Жорка кое-как откупился от них бутылкой виски и отправил назад на фазенду.

Сами алкоголь янычары употребляли весьма дозировано, шпионы ж как-никак. Зато намеренно спаивали «пиджаков» (как в интернате называли всех гражданских), и весьма в этом преуспели. Стиву пришлось даже помогать найти его палатку, чтобы улечься баиньки. Потом отпочковались Циммер с Тамарой. Вера тоже была пьяна не столько даже от огненной воды, сколько от вхождения наконец в закрытую масонскую ложу своего жениха. Но в палатку не пошла, просто улеглась рядом с ним на подстилку и положив голову ему на колени. Через минуту уже спала.

Даниловна вела себя сдержанно, но к ночи все чаще вопросительно поглядывала на Алекса. И что же? Агент пяти разведок вдруг понял, что совершенно не хочет ее. Почему-то вспомнился выпускной вечер в интернате, как они после торжественной части, переодевшись в джинсы и ветровки, пошли всем классом в лес жечь костер, пить из горлышка коньяк и ритуально предаваться любви по жребию. Выбранная записка свела его с Галкой Нефедовой, с которой он за весь одиннадцатый класс обменялся максимум двадцатью словами. Ну и ничего, соитие на разложенной на травке газете вышло так, словно их роман длился уже два-три года. Это была своего рода инициация, посвящение в тайный шпионский орден, в котором есть только безоговорочная поддержка друг друга во всех устремлениях, начинаниях и трудностях. То же самое повторилось, когда Ева сексуально расправилась с ним в его Катафалке по дороге на Саймаа. Наверно, так же Девушка Бонда вошла в положение и к изнывающему без женщин Жорке. А теперь вот похожий вариант назревал и у них с Даниловной.

Осторожно взять и унести Веру в палатку трудности не представляло, но Алекс продолжал сидеть и не двигаться. Прошедший с утра дождь сделал и побег в лесную чащу практически невозможным. Можно было, конечно, уединиться и в одном из щитовых домиков с гнившими полами, но это было уже вообще за гранью добра и зла. Знаками он показал Даниловне: ну вот, зимой нам помешала сломанная нога Стива, а теперь вот невеста и дождь. Староста ответила не менее выразительным жестом: да, наш с тобой бразильский сериал продолжается с полной интригой, счастье обретем где-нибудь к сотой серии, никак не раньше.

Ева, просканировав Алекса с Даниловной, предложила:

— Давай я пойду уложу Веру. А вы можете еще посидеть. Жора может до утра костровым побыть. Да?

— Запросто, — согласился Хаза.

— Идем, я тебя уложу, — тронула за руку Веру Ева.

— Да, уложи меня, — сонно согласилась Вера.

Они ушли в палатку Алекса, и Ева оттуда не вышла.

Жорка выразительно сделал знак рукой: наша с Евой палатка в полном вашем распоряжении, а я, так и быть, костровой. Алекс посмотрел на Даниловну.

— Очень классно, но нет, — она улыбкой постаралась смягчить свой ответ. — Старая я уже на такие штуки. Но вы оба классные. И здорово, что вы вместе, — коротко чмокнув обоих в губы, она отправилась в палатку Стива.

— Я что-то сделал не так? — усомнился в своем поведении Жорка.

Алекс пожал плечами:

— Лучше иди выгоняй Трехмужнюю из моей палатки. Боливар не вынесет двоих.